Анкалимэ – Колесо судьбы (страница 2)

Он посмотрел сквозь золотистый свод берез на бледное осеннее небо. Здесь, в тишине, ему всегда было ясно, как поступать. Лес не давал ответов, но он помогал услышать их внутри себя. И сейчас внутри звучало одно-единственное слово: «Хватит». Хватит бежать от самого себя. Хватит прятаться за мундир и чужие проблемы. Пора возвращаться домой, к тому, ради чего он когда-то горел и чему посвятил бы жизнь, если бы не слепая, юношеская страсть.

Он потянулся к ручке двери машины. Пора. Осталось лишь сделать последний шаг.

Глава 2. Испытание

Решение пришло неожиданно, как удар хлыста, отсекающий все сомнения. Казалось бы, логичнее всего было устроиться санитаром или медбратом в больницу – оставаться в профессии, пусть и на время. Но Артём всегда любил крутые виражи. Когда душа болит так, что физически ноет в груди, а в висках стучит одна и та же унизительная картина, лучше всего заглушить боль резкой сменой декораций. Не убегать, а переродиться. Сжечь мосты, чтобы и мысли не было вернуться к прошлому. И он подал документы в милицию.

Однокурсники, узнав, ахнули. Будущий врач – и вдруг в органы! Только самые близкие знали про дядю-милиционера, чья форменная шинель висела в семейном шкафу как реликвия. «С генами не поспоришь», – отмахивался Артём от вопросов, хотя сам понимал, что дело не в генах. Ему отчаянно хотелось найти систему, где всё подчинено правилам, где есть чёткие, прописанные в кодексах понятия «виновен» и «невиновен». Это был протест против запутанного мира человеческих чувств, где любовь оказывалась ложью, а клятвы – пустым звуком. Ему нужен был порядок. Жёсткий, почти армейский, но справедливый.

Окунувшись в новую работу с головой, он и не заметил, как академический отпуск растянулся на три года. Серые, выцветшие от времени стены районного отдела милиции, въедливый запах дешёвого табака, старого дерева и чернил, скрип канцелярских стульев – всё это стало его новой реальностью. Он прижился в коллективе, где ценили прямоту и умение работать, где не задавали лишних вопросов. За три года он из зелёного новичка, с трудом скрывавшего брезгливость при виде жестокости и подлости, превратился в старшего лейтенанта милиции, следователя. Поступил на заочное в академию МВД и уже не помышлял о белом халате. Мысль о возврате в медицину казалась предательством по отношению к самому себе, отступлением на уже пройденные и оказавшиеся ложными позиции.

Зарплата позволяла съехать от родителей и купить небольшую «однушку» в хрущёвке на окраине. Жизнь там проходила под аккомпанемент вечного ремонта: то обои клеил, то плинтусы менял. Рано или поздно, думал он, ремонт закончится, и тогда, глядишь, придётся начинать новый – уже от скуки. Собственное жильё стало ещё одним щитом, баррикадой от внешнего мира, где он мог оставаться наедине со своими мыслями.

В работе он нашёл неожиданное призвание. У него обнаружился талант следователя – интуиция, помноженная на дотошность. Раскрываемость у него была самой высокой в городе, и со временем ему стали поручать самые сложные, запутанные дела. Расследуя чужие преступления, он по крупицам собирал понимание человеческой природы. Он видел, до чего может довести жадность, ревность, страх. И по сравнению с этими страстями, ломавшими человеческие судьбы, его собственная студенческая драма казалась мелкой, почти детской обидой, синяком, который прошёл, оставив лишь лёгкую, фантомную болезненность при воспоминании.

Но если с работой всё было более чем хорошо, то личная жизнь не складывалась категорически. Он встречался с женщинами, но каждая потенциальная кандидатка на роль спутницы жизни невольно проходила сравнение с Наташей. Не с реальной, а с тем призрачным идеалом, в который он когда-то верил. И все они проигрывали. Одни – потому что были слишком простыми, другие – потому что чересчур умными и расчетливыми. Отношения рушились, не успев начаться, превращаясь в череду бессмысленных свиданий и пустых ночей.

В такие моменты он особенно остро чувствовал своё одиночество. Молодой, здоровый мужчина, а живёт, как монах, если не считать мимолётных интрижек, о которых наутро хочется забыть. Эту бессмысленную карусель остановила случайная встреча.

Их отдел праздновал юбилей сослуживца в ресторане «Весна». Помещение было накуренным и шумным, пахло жареным мясом и дешёвым одеколоном. Артём не пил – был за рулём, – и оттого вечер казался ему особенно серым и затянувшимся. Он уже подумывал улизнуть, сославшись на срочные дела, как вдруг увидел её.

Сначала – только спину. Идеальную линию плеч, тонкую талию, округлые бёдра в простом чёрном платье. Фигура была чуть полнее стандартных «девяносто-шестьдесят-девяносто», но именно это и привлекло его. Он никогда не любил худышек, а эта незнакомка была воплощением его невысказанных идеалов. Высокая, с длинными, чуть полноватыми ногами, которые так и просились в руки, с округлыми, соблазнительными бёдрами.

Потом он увидел её в профиль. Высокая, упругая грудь – точно «тройка», а может, и «четвёрка» – как раз по его ладони. Густые русые волосы были убраны в строгую, но изящную причёску, и ему дико захотелось распустить их, чтобы они рассыпались по её плечам. Один непослушный вьющийся локон уже выбился и касался ключицы, и это рождало навязчивое, почти интимное желание прикоснуться.

Наконец он поднял глаза на её лицо. И замер. Лицо… Тут природа, казалось, решила пошутить. Изящные, почти аристократические черты – высокие скулы, аккуратный подбородок, – и на этом фоне нос. Не уродливый, нет. Просто слишком простой, массивный, не соответствующий общей утончённости. Расплывшаяся лепёшка среди нежных роз. Но, к его собственному удивлению, это его не оттолкнуло. Напротив, в этом диссонансе была какая-то трогательная, уязвимая правда. Это лицо было живым, настоящим, не зализанной до идеала картинкой из глянца.

Он, не раздумывая, подошёл и пригласил её на танец. Она обернулась, и её губы тронула нежная, чуть растерянная улыбка. Лёгкий кивок – и они закружились в вальсе под хриплые звуки оркестра. Как же приятно было ощущать её тело в своих ладонях! Она двигалась с удивительной грацией и плавностью, и у него возникло стойкое ощущение, что она серьёзно занималась танцами.

Лёгкий разговор ни о чём постепенно перетёк во что-то большее. Она оказалась умна, начитанна, но не кичилась этим, и это лишь добавляло ей очков. Непонятно, что именно его зацепило – может, эта странная сочетаемость несовершенства и грации, а может, усталость от одиночества, – но он пошёл её провожать. А потом согласился зайти на чашку чая. А потом… остался у неё на ночь. И ни о чём не пожалел.

Из разговоров он узнал, что её зовут Нина, что она старше его на три года и что у неё есть восьмилетняя дочь Руслана, которую она растит одна.

Утром, после ночи, что иначе как крышесносной и не назовёшь, она, глядя куда-то в сторону, спокойно сказала: «Давай не будем ничего усложнять. Свободные отношения. Без обязательств». Он, недолго думая, согласился. Она ни капли не напоминала Наташу – ни внешностью, ни характером. И её предложение идеально вписывалось в его тогдашнюю жизненную философию – никаких привязанностей, никакой боли. Это был идеальный формат: тепло, страсть и никаких вопросов о будущем.

Позже он познакомился с Русланой. Девочка с серьёзными глазами собиралась в школу, а они – на работу. Она была не по годам развита, и Артём с удивлением ловил себя на мысли, что в её годы он бегал по дворам и гонял мяч, а она уже могла рассуждать о жизни и своих планах на будущее. В её присутствии он чувствовал странное спокойствие, как будто эта маленькая, умная девочка была камертоном, настраивающим его на какую-то новую, незнакомую частоту.

Квартира Нины оказалась неподалёку от ресторана, где он оставил свою машину. Забрав её со стоянки, развёз сначала Руслану в школу, потом Нину на работу и рванул в свой отдел.

И как нельзя кстати. На работе начались проблемы. Его дядя, бывший начальник отдела, полгода назад ушёл на пенсию, и на его место назначили его вечного соперника – Ушакова. С этого момента для Артёма начался ад. Не проходило и дня, чтобы Ушаков не придрался к нему по любому, самому ничтожному поводу, раздувая его до небес. Коллеги сочувствовали, но что они могли сделать против начальника?

Как вовремя он встретил Нину. Только благодаря их встречам, этим редким островкам спокойствия и страсти, он не сорвался. А так хотелось набить морду этому самодовольному усатому упырю. «Вот продержусь ещё неделю, – думал он, – а там отпуск. Вернусь – и решу, как жить дальше».

Но ни через неделю, ни через месяц в отпуск уйти не удалось. Ушаков изворачивался как мог. Артём держался из последних сил, и лишь вечера в кругу Нины и Русланы, эти простые семейные ужины, помощь в уроках, совместные завтраки давали ему возможность перевести дух. Там он отдыхал душой. Он неожиданно сильно привязался к девочке, да и она к нему. Но переводить их с Ниной отношения на новый уровень он не спешил. Его всё устраивало. Так, по крайней мере, он сам себе говорил, заглушая тихий, но настойчивый внутренний голос, который шептал, что этот хрупкий мирок стал для него гораздо большим, чем просто «свободные отношения».