Анита Вихрева – Четыре угла моей клетки (страница 3)

– крупный, широкоплечий, с руками, которые, казалось, способны гнуть арматуру. Другой – худощавый, бледный, с длинными пальцами, нервно теребящими край куртки. Третий – с хитрой, почти мальчишеской улыбкой, рыжий, веснушчатый, совсем не страшный. И тот, первый, – с серыми глазами, седой висок, властное лицо.

Они молчали. Я молчала.

Тишина длилась вечность.

Потом рыжий шагнул вперёд и улыбнулся шире.

– Заблудилась, красавица? – спросил он.

Голос у него был мягкий, почти ласковый. Но от этого ласкового тона по спине побежали мурашки.

Я должна была ответить. Сказать что-то вежливое, извиниться, развернуться и уйти. Но язык прилип к нёбу.

Сероглазый подошёл ближе. Остановился в шаге от меня. Он был высоким, выше меня на голову, и от него пахло дорогим одеколоном, табаком и ещё чем-то диким – лесом, свободой, опасностью.

– Ты дрожишь, – сказал он.

Это не был вопрос. Это был констатация факта.

– Холодно, – выдавила я.

Он усмехнулся. Одним уголком губ.

– Нет, не холодно.

Он поднял руку и медленно, не спрашивая разрешения, провёл пальцем по моей щеке. Палец был горячим, шершавым, и от этого прикосновения у меня подкосились колени.

– Интересно, – проговорил он, словно размышляя вслух. – Ты вся дрожишь, но не отводишь взгляд. Не убегаешь. Не кричишь.

Он обернулся к остальным.

– Смотрите. Она пришла сама.

Крупный мужчина хмыкнул. Худощавый опустил глаза. А рыжий всё улыбался, и от этой улыбки у меня внутри всё сжималось в тугой узел.

– Я… я просто искала дорогу, – наконец выговорила я. Голос прозвучал жалко, по-детски. – У меня навигатор сломался. Можно я позвоню?

– Можно, – легко ответил сероглазый. – Проходи в дом.

Я должна была отказаться. Должна была развернуться и бежать со всех ног.

Но тело не слушалось. Ноги сами сделали шаг вперёд.

Рыжий взял меня под руку, словно мы были старыми знакомыми.

– Пойдём, пойдём, – заворковал он. – Чайку попьёшь, согреешься.

Тут недалеко. Машину потом заберёшь.

Я оглянулась на свою «ауди», оставшуюся у ворот. Солнце отражалось от капота. Последний кусочек нормального мира.

Сероглазый перехватил мой взгляд.

– Не бойся, – сказал он. – Машина никуда не денется. Как и ты.

Последние слова он произнёс так тихо, что я могла бы ослышаться. Но я не ослышалась.

Мы пошли к дому.

Внутри пахло сыростью, деревом и чем-то ещё – может быть, временем.

Интерьер был странной смесью запустения и дорогой старины: резные буфеты, тяжёлые портьеры, и рядом – современный диван, ноутбук на столе, бутылка виски.

Меня усадили в кресло. Рыжий исчез на кухне, звякнул посудой. Крупный встал у двери, скрестив руки на груди. Худощавый сел в углу и уставился в пол.

А сероглазый опустился напротив меня, в такое же кресло, и стал рассматривать. Долго, внимательно, словно я была экспонатом в музее.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Алиса.

– Алиса, – повторил он, пробуя имя на вкус. – Красиво. Алиса в

Стране чудес. Только чудеса здесь будут другие.

Он достал пачку сигарет, закурил, не спрашивая, не курю ли я. Выдохнул дым в сторону.

– Ты знаешь, где находишься?

– Нет.

– Это частное владение. Очень частное. Сюда не ездят просто так.

– Я случайно. Я уеду сейчас.

– Уедешь, – кивнул он. – Обязательно уедешь. Но не сразу.

В комнату вошёл рыжий. Поставил передо мной чашку чая – обычного, в обычной керамической кружке. Я вцепилась в неё пальцами, ища тепло.

– Пей, – сказал сероглазый. – Пей, не бойся. Чай не отравлен.

Пока.

Рыжий хихикнул. Крупный у двери даже не шелохнулся.

Я поднесла кружку к губам. Чай был горячий, сладкий, с мятой. Я глотнула, и тепло разлилось по животу.

– Зачем я здесь? – спросила я, чувствуя, как паника отступает, сменяясь странным спокойствием. – Чего вы хотите?

Сероглазый затянулся, медленно выпустил дым.

– Хороший вопрос. Чего мы хотим?

Он посмотрел на остальных. Крупный пожал плечами. Худощавый поднял глаза и встретился с ним взглядом. Рыжий облизнул губы.

– Мы хотим, – сказал сероглазый, – поиграть.

– Во что?

– В прятки. В догонялки. В правду или желание. – Он усмехнулся. – Ты же любишь игры, Алиса? Такие красивые девочки, как ты, всегда любят игры.

– Я не играю, – отрезала я.

– Ошибаешься. Ты только и делаешь, что играешь. В успешную женщину. В холодную стерву. В ту, которой никто не нужен. А внутри, – он ткнул сигаретой в мою сторону, – внутри у тебя пожар. Я вижу.

Я поперхнулась чаем.

– Ты ничего не видишь.

– Вижу. Твои глаза горят. Ты боишься, но не уходишь. Ты хочешь чего-то, чего сама себе боишься признать.

Каждое слово вбивалось в меня, как гвоздь. Я хотела встать, уйти, но тело отказывалось повиноваться.

– Заткнись, – прошептала я.

– Не хочешь слышать правду? – он подался вперёд. – Тогда зачем ты здесь? Ты могла уехать, как только увидела ворота. Могла развернуться и забыть дорогу. Но ты вошла. Ты пришла к нам. Потому что устала врать.

Я молчала.