Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 121)
Интифада продолжалась. Тысячи израильтян и палестинцев заплатили своей жизнью. Вторая интифада тонула в крови, большинство ее израильских жертв были мирными жителями, убитыми террористами-смертниками. Мечта о мире и прекращении конфликта угасла. Было ощущение, что кроме защиты нации и государства альтернативы нет. Израильские левые и центристы, которые поддерживали мирный процесс, не могли понять поведения Арафата. Если две стороны не пришли к соглашению, переговоры следовало бы продолжить, но причин для насилия не было. Правые говорили: «Мы вам говорили об этом». Левые радикалы утверждали: «Мы сделали недостаточно». Обычные израильтяне чувствовали, что их предали. Они боролись за свою жизнь, и у них не было сострадания к другой стороне.
Неужели мирный процесс потерпел неудачу? Не может быть никаких сомнений в том, что он рухнул, оставив обе стороны глубоко разочарованными. В Израиле интифада уничтожила левых, нанеся им удар, от которого они не оправились. Однако после десятилетия надежд отношения между Израилем и арабскими государствами, а также Израилем и палестинцами радикально изменились. Мирный договор с Иорданией и установление определенной степени отношений с эмиратами Персидского залива и со странами Магриба были шагами на пути к достижению Израилем легитимности и признанию арабами его существования в качестве политического образования на Ближнем Востоке. Свидетельством этого изменения, возможно, стала объявленная в 2002 году мирная инициатива Лиги арабских государств. Страны Лиги арабских государств предложили всеобъемлющий мир с Израилем, условия которого будут согласованы в ходе переговоров.
Подводя итоги провалу мирного процесса, Дэннис Росс привел одну причину: представление арабов о том, что их готовность признать существование Израиля – серьезный компромисс, который вынудит Израиль идти на многочисленные уступки без обязательства арабов идти на свои собственные. Признание того, что у Израиля есть законные потребности и что достижение мира требует компромиссов с обеих сторон, было частью обучающего процесса мирных переговоров. Усвоили ли этот момент обе стороны? Будущий мирный процесс покажет, так это или нет.
Резко изменились и израильско-палестинские отношения. Взаимное признание, проистекающее из соглашений Осло, привело к тому, что стороны узнали друг друга и начали разговаривать, образовав определенную степень близости между израильскими и палестинскими политическими и силовыми элитами, прежнее ощущение отчуждения и демонизации уменьшилось. Нет никаких сомнений в том, что это изменение дошло до уровня народа. Тем не менее разница между предыдущим отчуждением и нынешними отношениями впечатляет. Идея двух государств для двух наций, которая в 1990-е годы была под запретом, теперь поддерживается большинством израильской общественности и составляет основу мирных платформ основных партий, категорически или неявно. Сегодня большинство израильтян осознают, что невозможно править другим народом в течение длительного периода, и они признают, что сохранение характера Израиля как еврейского государства требует выхода из большинства районов Иудеи и Самарии, а также из сектора Газа (размежевание, произошедшее в середине 2000-х). Можно сказать, неудавшиеся переговоры подготовили израильское общество к необходимости пойти на компромисс с палестинцами и признать их национальные права. Изменения в сознании, особенно во время тяжелых и продолжительных конфликтов, таких как арабо-израильский конфликт, не происходят в одночасье; им нужно время, постоянство и созревание. Только будущее покажет, принесут ли семена, проросшие в 1990-е годы, свои плоды в ближайшие десятилетия.
Израиль в 1990-е годы
Изменения в экономическом характере Израиля между 1950-ми и 1990-ми годами можно свести к следующим фактам: в последнее десятилетие XX века только 2 % трудоспособного населения были заняты в сельском хозяйстве, а сельскохозяйственная продукция составляла всего лишь 2 % экспорта страны. К концу первых 50 лет своего существования Израиль превратился из страны, символом которой был еврейский поселенец, возделывающий и засевающий свои поля в соответствии с сионистскими идеалами, в промышленно развитую страну, гордящуюся передовой высокотехнологичной промышленностью. Несмотря на ограниченные водные ресурсы, рациональная эксплуатация этих ресурсов и земли позволила Израилю обеспечивать продовольствием постоянно растущее население и даже наладить экспорт в Европу. Но сомнительно, чтобы отцы-основатели сионизма представляли, что возвращение евреев к природе и физическому труду продлится на протяжении жизни не более чем двух поколений. В 1990-х годах израильский экспорт был основан на промышленности и услугах, алмазах, туризме и в последнюю очередь сельскохозяйственной продукции.
Экономическая революция 1990-х годов ознаменовалась переходом от традиционных отраслей, таких как текстильная промышленность, машиностроение, строительство, горнодобывающая промышленность и производство удобрений, к наукоемким высокотехнологичным отраслям. Традиционные отрасли были трудоемкими, не требовали высокого уровня квалификации и в большинстве случаев оплачивались сравнительно низко. Отрасли высоких технологий, процветавшие в 1990-е годы, требовали высшего образования, знаний в области науки или техники и человеческого капитала. Их сотрудники были индивидуалистичны, креативны и готовы упорно трудиться за относительно высокую зарплату. Они не брали на себя долгосрочных обязательств перед компанией, и компания не принимала никаких обязательств перед своими сотрудниками. Хайтек-сектор Израиля в 1990-х был связан с интернетом, стартапами в области естественных наук и медицинскими проектами. Их успех стал результатом многолетних инвестиций в исследования и разработки, в высшие учебные заведения, заложившие научную основу для наукоемких производств, и влияния оборонных предприятий, инвестировавших в проекты НИОКР, на которых большое количество предпринимателей первого поколения, работающих с высокими технологиями, приобрели свои навыки и знания. Соглашения о свободной торговле с Европейским союзом и Северной Америкой открыли двери для инвестиций в израильские проекты со стороны международных компаний. Отмена последних ограничений на операции с иностранной валютой также способствовала свободной торговле.
Тенденция к приватизации, начавшаяся в 1980-х годах, продолжала набирать обороты. Компании, принадлежащие Histadrut, а также кибуцы и мошавы привыкли работать в рамках субсидируемого государством кредита. После того как субсидируемое кредитование было прекращено в результате отхода государства от прямого управления рынком капитала, компании, принадлежащие Histadrut, мошавам и кибуцам, оказались не в состоянии работать на дорогостоящем кредитном рынке, и столкнулись с банкротством. Компании, принадлежащие Histadrut, разорились и были проданы в частную собственность. Histadrut стал добровольным профсоюзом, в который рабочие больше не обязаны были вступать. Специалисты по высоким технологиям не входили в Histadrut; он потерял власть над элитными служащими и ограничивался работниками жизненно важных служб, таких как Electric Corporation, водоснабжение и традиционные отрасли. С прибытием в Израиль иностранных рабочих для работы в сельском хозяйстве и в сфере услуг Histadrut потеряла еще один сегмент.
В начале 1990-х Хаим Рамон, высокопоставленный деятель HaAvoda, покинул партию, чтобы сформировать независимый список в Histadrut, целью которого была национализация медицинских услуг – другими словами, выведение организации здравоохранения Kupat Holim (больничная касса) из-под Histadrut. Он получил большинство голосов на выборах в Histadrut. В реформированной системе здравоохранения все граждане будут платить налог на здравоохранение государству, предоставляющему им пакет медицинских услуг, которые они могут получить в больничной кассе по своему выбору. Таким образом, приватизация сочеталась с национализацией и оказала решительное воздействие на отношения рабочих и Histadrut. К членству в Histadrut многих работников подтолкнули медицинские услуги, предоставляемые его больничной кассой. Теперь связь между ними прервалась. Рабочие могли выбирать себе поставщиков медицинских услуг, а членство в Histadrut означало только членство в профсоюзе. Резкое сокращение числа членов Histadrut выявило слабость социалистической идеологии среди рабочих. После медицинских услуг были приватизированы и другие учреждения: пенсионные фонды, банки, почта, компании связи и национальная авиакомпания. Больше не существовало общественной или государственной собственности на государственные активы. Вместо этого появились израильские и международные магнаты, которые приобрели выставленные на продажу активы, купив себе влияние в экономических и политических центрах страны.
Израиль адаптировался к глобализации, которая в 1990-х годах стала новым правилом игры. Международные компании проникли в Израиль, а израильтяне инвестировали и работали по всему миру, где открытые рынки приветствовали их предпринимательскую деятельность. Мирный процесс привел к значительному ослаблению арабского бойкота Израиля, и контакты между Израилем и другими странами региона (Марокко, Тунис и страны Персидского залива) создали почву для совместных проектов и стимулировали экономический рост. Позитивный политический климат привлек в Израиль инвесторов, которые избегали вкладывать средства в годы напряженности. Западноевропейские страны, до мирного процесса высказывавшиеся о политике Израиля в отношении палестинцев, теперь «открыли» Израиль и стали более дружелюбными в контактах с ним. Страны Восточной Европы, сейчас открытые для Запада, также служили плодородной почвой для экономических и других отношений. Платежный баланс Израиля, одно из слабых мест экономики, отражающее его зависимость от американской помощи и пожертвований евреев, изменился с отрицательного на положительный, при этом Банк Израиля имел значительные резервы в иностранной валюте. Надежность Израиля на мировых кредитных рынках привлекала международных инвесторов, чьи инвестиции составляли от 5 до 10 миллиардов долларов в год.