Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 120)

Первый саммит в Кэмп-Дэвиде в конечном итоге увенчался успехом, потому что Садат и Бегин стремились к этому и, следовательно, были готовы к компромиссу. Второй саммит провалился, потому что только один из лидеров намеревался прийти к соглашению. Арафат не считал себя свободным принимать трудное решение либо потому, что полагал, что его сторонники не готовы к этому, потому что боялся реакции арабских государств, либо потому, что думал, что его убьют на следующий день после подписания. Одно можно сказать наверняка: он не готовил палестинцев к тому, что окончательное соглашение потребует компромиссов. Подстрекательство в палестинских СМИ и в образовательной системе ПА продолжало работать на протяжении десятилетия мирных переговоров. Общественное мнение не было подготовлено к возможности заключения соглашения, которое не только дало бы палестинцам государство, но и потребовало бы от них некоторых уступок израильтянам. Барак проводил психологическую подготовку израильской общественности, когда пребывал в Кэмп-Дэвиде, посредством систематических сообщений обо всех израильских уступках. Но с палестинцами было иначе; они воспринимали все уступки Израиля как должное и не признавали, что у Израиля тоже есть законные требования.

Ревизионистская статья Роберта Мэлли, бывшего специального помощника президента Клинтона по арабо-израильским делам, и ливанского интеллектуала Хусейна Аги подтвердила этот анализ. Статья была направлена на то, чтобы опровергнуть версию событий, распространяемую Клинтоном, Бараком, Дэннисом Россом и другими, обвинявшими Арафата в провале Кэмп-Дэвида. Мэлли и Ага попытались объяснить, почему палестинцы не представили собственное предложение, и даже отвергли предложение Клинтона (что будет рассмотрено позже), который выдвигал условия, выходившие далеко за рамки предложений Барака в Кэмп-Дэвиде. Они писали: «Большинство палестинцев смирились с решением о создании двух государств прежде, чем были готовы принять его; они были готовы признать существование Израиля, но не его моральную легитимность. Война за всю Палестину закончилась, потому что была проиграна. Осло, по их мнению, было связано не с переговорами об условиях мира, а об условиях капитуляции. Принятие во внимание этой точки зрения объясняет мнение палестинцев о том, что Осло представляет собой исторический компромисс – соглашение об уступке 78 % подмандатной Палестины Израилю»[258].

Был ли предсказан провал саммита в Кэмп-Дэвиде? В израильских силовых структурах на протяжении всего периода, начиная с соглашений в Осло, преобладало мнение, что, пока речь идет о временных соглашениях, Арафат может их подписать. Но как только пришло время вести переговоры по соглашению об окончательном статусе, у Арафата прорезались четыре принципа, от которых он не отступал: палестинское государство в границах от 4 июня 1967 года, Иерусалим как его столица, суверенитет над Храмовой горой и… «право на возвращение». Арафат предвидел приближающееся столкновение и готовился к ожесточенной схватке с Израилем. С самого начала эта концепция, которую Итамар Рабинович называет «детерминистской», ставит под сомнение возможность достижения соглашения о «прекращении конфликта». Это была обратная сторона медали Мэлли и Аги. Между тем левые радикалы Израиля обвинили Барака в некорректных переговорах, чрезмерной поспешности и невнимании к Арафату, то есть они утверждали, что провал был вызван тактическими ошибками.

Некоторые считают, что годы, проведенные им в Палестинской автономии, продемонстрировали Арафату, что в конце пути его ждало относительно небольшое бедное государство, обремененное экономическими и социальными проблемами, и что он предпочитал романтизм борьбы, а не презренную рутину быть президентом палестинского государства. Пока не было мира, он был национальным героем, медийной фигурой, у дверей которого стояли мировые светила. Когда наступит мир, интерес к освободительному движению Палестины исчезнет, его историческая роль подойдет к концу, и все, что ему останется, – банальные внутренние трения в палестинском лагере, коррупция и подрывная деятельность. В решающий момент он выбрал вчерашний мир с его острыми ощущениями и рисками, а не мир завтрашнего дня, что потребовало бы изменить мировоззрение, имидж и научиться жить в мире. Он предпочел вернуться в Газу из Кэмп-Дэвида как герой, бросивший вызов американцам и израильтянам, заручившись широкой общественной поддержкой. Тот факт, что он не принес мира, не был для него черной меткой.

Клинтон и Барак не теряли надежды после Кэмп-Дэвида; они продолжали поддерживать контакт, чтобы достичь соглашения с Бараком, который рассматривал соглашение как свою единственную надежду на выживание на предстоящих выборах, время от времени отступая от установленных им красных линий, и занимал более примирительные позиции. Но, как заметил Аарон Дэвид Миллер, красные линии стали розовыми. Чем больше уступал Барак, тем выше поднимал планку Арафат.

28 сентября 2000 года лидер оппозиции Ариэль Шарон совершил поездку на Храмовую гору. Его визит был согласован с палестинцами, и Шарон принял введенное ими ограничение и не входил в мечети. Визит прошел относительно спокойно. Но на следующий день около 20 000 мусульманских верующих на Храмовой горе учинили жестокие беспорядки. В ответ израильские силы безопасности открыли огонь, после чего беспорядки вышли из-под контроля. Накануне беспорядков израильские власти узнали, что на горе будут проходить жестокие демонстрации, и проинформировали об этом американцев. Госсекретарь США Мадлен Олбрайт предупредила Арафата о последствиях и попыталась убедить его предотвратить демонстрации. Позже выяснилось, что он и пальцем не пошевелил. Как предполагалось ранее, некоторые утверждают, что Арафат намеревался с самого начала прибегнуть к насилию, если не получит желаемого в Кэмп-Дэвиде. Другие утверждают, что ему всегда была нужна драма насилия для достижения палестинской независимости «огнем и кровью» в соответствии с основной концепцией ООП. В любом случае Арафат никогда не отказывался от применения насилия на протяжении всего мирного процесса. Он никогда не заявлял, что насилие незаконно, и всякий раз, когда его призывали принять меры против него, он делал это вопреки своим склонностям к терроризму.

Теперь визит Шарона на Храмовую гору предоставил Арафату прекрасную возможность укрепить свои позиции с помощью силы, а также доказать, что его руки в отношении Haram al-Sharif были связаны. Но насилие – это тигр, на котором сложно ездить. Телевизионные кадры, показывающие, как израильские солдаты якобы убивают двенадцатилетнего мальчика по имени Мухаммад ад-Дурра (так и не было установлено, действительно ли мальчик был убит солдатами ЦАХАЛа), накалили палестинское и арабское общественное мнение против Израиля. В Рамалле двое израильских солдат-резервистов, задержанные в полицейском участке после того, как по ошибке въехали в город, были линчеваны. Окровавленные руки ликующих убийц были показаны по телевидению и вызвали шок у общественности Израиля. Армия обороны Израиля применила суровые меры для подавления беспорядков, в которых участвовали многочисленные сотрудники палестинских силовых структур (которых Израиль помогал обучать и экипировать).

Октябрь 2000 года был полон потрясений. Вспышка Второй интифады, вошедшая в палестинский лексикон как интифада Аль-Аксы, еще больше усилила миф о планах Израиля в отношении Haram al-Sharif и разрушила как надежды на мир, так и доверие Израиля к палестинцам. Серьезные беспорядки со стороны израильских арабов вспыхнули на израильской стороне «зеленой линии». Беспорядки бурлили по всей Галилее и Треугольнику, а также в Яффо, вызывая опасения за безопасность еврейских жителей галилейских mitzpim (небольших общинных поселений). Дороги в Вади-Ара были заблокированы, строения разрушены, имелись случаи нападений на автомобили, учреждения и поселения. Прежде чем беспорядки подавили, 12 израильских арабов, один палестинец и один еврей были убиты, десятки ранены, и в еврейско-арабских отношениях в Израиле образовался раскол. На короткое время казалось, что Израиль находится на грани этнических столкновений между евреями и арабами. Израильтянам было трудно поверить, что эти события не были скоординированы с тем, что происходило на Западном берегу и в секторе Газа. Вдобавок ко всему Hezbollah похитила троих солдат ЦАХАЛа на северной границе, а в Европе – офицера запаса. Казалось, Израиль находится в центре огненного круга, пылающего на всех его границах. Общественность потеряла веру в способность правительства обеспечить безопасность людей. Учитывая неопределенный статус своего правительства, Барак решил провести новые выборы премьер-министра без роспуска Кнессета. Дата была назначена на февраль 2001 года.

В сгущающемся сумраке насилия продолжались отчаянные попытки достичь соглашения между Израилем и палестинцами. Незадолго перед окончанием своего президентства Клинтон сделал последнее усилие, чтобы выступить посредником между сторонами. «Параметры Клинтона» резюмировали основные проблемы между израильтянами и палестинцами и выдвинули компромиссное предложение, учитывавшее чувствительность и потребности обеих сторон. Это было хорошо сбалансированное предложение, во многом соответствовавшее требованиям палестинцев – даже больше, чем предложения Кэмп-Дэвида. По инициативе президента Египта в январе 2001 года был созван саммит в Табе. Правительство Израиля в принципе приняло условия, но с рядом оговорок по некоторым пунктам. Арафат не хотел или был не в состоянии заставить себя принять условия. Один из палестинцев заметил Дэннису Россу: «Нам нужен был Давид Бен-Гурион, и мы получили Ясира Арафата»[259]. Саммит закончился тупиком, срок полномочий Клинтона завершился, а на выборах в Израиле, состоявшихся в феврале 6 ноября 2001 года, подавляющим большинством голосов премьер-министром был избран Ариэль Шарон. На этом мирный процесс был завершен.