Анита Роше – Правила огня (страница 4)

Он стоял в дверях её кабинета. Тёмный костюм, дорожная усталость, которую он нёс почти незаметно, но она видела. Видела в том, как он держал пиджак на одном пальце за плечо. В том, что галстука не было совсем. В том, что первая пуговица рубашки была расстёгнута, снова та же пуговица, и снова это говорило что-то, что она не могла сформулировать точно.

– Синьора Марино. Как первые дни?

Элена, не спеша, отложила ручку.

– Продуктивно, – сказала она.

– Это я вижу. – Его взгляд скользнул по столу – бумаги, три открытых вкладки на экране, блокнот с пометками, пустая кофейная чашка. – Вы ели сегодня что-нибудь, кроме кофе?

– Это относится к рабочим обязанностям – следить за моим питанием?

– Нет. – Он вошёл в кабинет, не спрашивая – просто вошёл, как входят в пространство, которое считают своим. Остановился у второго окна – того, что выходило на боковую улочку с бельём и мопедом. – Вы выбрали этот стол, а не тот, что у панорамного окна.

– Тот стол стоял лицом к двери, – сказала она. – Я работаю лучше, когда вижу улицу.

– Большинство людей хотят сидеть у красивого вида.

– Большинство людей работают хуже, чем могли бы.

Он обернулся к ней. Серые глаза и снова это выражение, которое она не успевала поймать: что-то быстрое и закрытое.

– У меня есть материалы по Noratel, – сказал он. – Хочу ваш взгляд. Сегодня в шесть, если вы не против.

– Не против.

– Мой кабинет.

Он развернулся и вышел. Ни лишнего слова, ни вежливого финала. Элена смотрела на пустые двери. Потом опустила взгляд на блокнот. Ручка в пальцах оставила тёмную точку на бумаге. Она, оказывается, сжимала её всё это время, пока он был в комнате.

В шесть вечера офис опустел, большинство сотрудников ушли между пятью и половиной шестого. Коридор был тихим, только где-то на ресепшн негромко разговаривала охрана. Элена шла к кабинету Форте с блокнотом и ноутбуком, и её каблуки звучали на паркете слишком громко в этой тишине.

Дверь была приоткрыта. Она формально постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Маленькая месть за его появление в её дверях без спроса.

Он сидел за столом и читал бумажный документ, с пометками на полях от руки. Поднял глаза. Ничего не сказал про то, что она не дождалась приглашения войти. Просто указал на кресло перед столом.

На столе между ними уже лежала папка.

– Садитесь, – сказал он. – Хотите кофе?

– Поздно для кофе.

– Тогда воды.

– Хорошо.

Он сам налил из графина, поставил перед ней. Этот жест – простой, бытовой, неожиданный – почему-то сбил что-то в её расчётах. Она ожидала, что он нальёт сам себе или что нальёт она. Не то, что он встанет и сделает это для неё так легко, как будто это очевидно.

– Noratel, – сказал он, садясь. – Я хочу войти в сделку. Но есть проблема.

– Регуляторы, – сказала Элена.

– Нет. – Он открыл папку. – Внутри компании. Акционерное соглашение. Один из миноритарных акционеров Noratel имеет право блокирующего голоса при сделках выше определённого порога. Этот человек не хочет продавать.

– Кто?

– Его зовут Андреа Коломбо. – Лука смотрел на неё. – Вы знаете это имя?

Элена думала. Перебирала быстро, как картотеку.

– Коломбо. Семейный капитал, второе поколение. Телекоммуникации с девяностых. – Она подняла взгляд. – Принципиальный человек. Не продаёт по идейным соображениям, не только финансовым.

– Точно.

– Значит, вопрос не в цене.

– Нет.

– Тогда в чём?

Лука откинулся на спинку кресла. Скрестил руки. Смотрел на неё с тем выражением, которое она начинала понимать в общих чертах. Это было выражение человека, который задаёт вопрос, зная ответ, и хочет посмотреть, придёт ли она к тому же.

– В репутации, – сказала она медленно. – Коломбо не продаст тому, кому не доверяет. Ему важно, в чьи руки перейдёт компания, которую он строил тридцать лет.

– И?

– И у вас проблема с репутацией в определённых кругах, – сказала она ровно. – Статья в Il Corriere два года назад. История с Meridian Group.

Лука смотрел на неё, и в этот раз выражение его лица оставалось ровным. Именно эта ровность была красноречивее всего.

– Вы читали эту статью, – сказал он наконец.

– Я читала всё, что было написано о вас за последние пять лет, прежде чем прийти на собеседование. – Она выдержала его взгляд. – Это моя работа – знать контекст.

– И какой вывод вы сделали?

– Что у статьи был источник внутри Meridian. – Пауза. – И что у этого источника были причины, которые не имели отношения к правде.

Что-то в нём изменилось. Едва заметно, но она видела, плечи чуть опустились, напряжение в линии челюсти стало меньше на долю миллиметра. Это была не расслабленность. Это было облегчение.

– Вы первый человек, – сказал он тихо, – который сказал мне это напрямую.

– Потому что большинство людей не говорят неудобных вещей тем, от кого зависят, – сказала Элена. – Я не завишу от одобрения.

– Вы зависите от меня как от работодателя.

– Работодатели приходят и уходят. Репутация остаётся.

Он долго смотрел на неё.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда скажите мне, что делать с Коломбо.

Они работали до девяти вечера.

Элена не заметила, как прошло время, это происходило с ней только тогда, когда работа была настоящей. Когда задача требовала всего, что у неё было, и ещё чуть больше. Они говорили о структуре сделки, о репутационной стратегии, о том, как выстроить разговор с Коломбо – не переговоры, именно разговор, потому что с такими людьми переговоры не работают. Лука слушал по-настоящему. А это было опасно. Потому что с человеком, который умеет по-настоящему слушать, хочется по-настоящему говорить. А это уже не профессиональная дистанция. Это что-то другое.

В девять он встал первым.

– На сегодня достаточно, – сказал он. – Я закажу машину.

– Я доберусь сама.

– Навильи – двадцать минут на такси в это время. Машина уже у входа.

Элена собрала бумаги.

Она обогнула угол стола, направляясь к двери, и он сделал то же самое: шагнул от стола к шкафу за своим пиджаком, и в узком пространстве между столом и стеной они оказались ближе, чем предполагал любой деловой контекст. Слишком близко. Расстояние между ними было, может быть, тридцать сантиметров, меньше, чем длина вытянутой руки. Она чувствовала тепло от него, реальное физическое тепло, которое бывает от живого человека, стоя́щего рядом. Его глаза были близко, слишком близко, чтобы не видеть всего в них, и смотрели на неё. Элена не отвела взгляд. Что-то между ними стягивалось, как ткань, которую тянут с двух сторон – медленно, с нарастающим сопротивлением, и непонятно, что будет раньше – кто-то отпустит или ткань разорвётся.

Потом он сделал шаг в сторону. Взял пиджак и надел его привычным движением, спиной к ней, как будто ничего не было.

– Машина ждёт, – сказал он.

Элена вышла из кабинета. В лифте она стояла и смотрела на своё отражение в зеркальных дверях и думала о том, что тридцать сантиметров – это очень маленькое расстояние. И о том, что её сердце всё ещё бьётся чуть быстрее, чем должно. Это было неприемлемо.

Она вышла из лифта. Села в машину, чёрная «Теслa», водитель, который не пытался говорить. Откинулась на спинку сиденья. За окном проплывал вечерний Милан. Огни, дождь, люди под зонтами, жизнь, которая шла своим чередом.

Тридцать сантиметров. Три секунды взгляда.

– Хватит, – сказала она тихо.