Анита Роше – Правила огня (страница 6)

– Да, – снова согласился он. Без спора и без уговоров. Просто смотрел на неё через стол и говорил «да» на каждое её возражение.

– Тогда почему мы всё ещё сидим здесь? – спросила она.

Он встал. Медленно обошёл стол и остановился рядом с ней. Она смотрела на него снизу вверх, и он смотрел на неё сверху вниз, и между ними было тридцать сантиметров воздуха, которые горели.

– Потому что вы не встаёте, – сказал он тихо.

Элена смотрела на него. Он был прав.

Он протянул руку, медленно, давая время, и коснулся её лица. Одним пальцем провёл по скуле, почти невесомо, от виска к краю губ. Она не двинулась. Сердце, она слышала его где-то в горле, билось не так, как должно.

– Элена, – сказал он.

И он поцеловал её.

Не так, как она ожидала, она ожидала напора, жёсткости, той агрессии, которую чувствовала в нём с первого дня. Он поцеловал её медленно. Почти осторожно, руки на её лице, которые держали её так, как держат что-то хрупкое. Его губы были мягче, чем выражение его лица позволяло предположить. И этот контраст – жёсткое лицо, мягкий поцелуй – сделал с ней что-то, против чего не было защиты.

Она целовала его в ответ.

Её руки нашли его грудь, ткань свитера под пальцами, тепло под тканью, твёрдость мышц под теплом. Он притянул её ближе, одна рука скользнула на талию, другая осталась на её лице, в волосах, и поцелуй стал другим. Глубже. С тем давлением, которое говорит, я хочу тебя без слов, прямо и недвусмысленно.

Элена почувствовала, как что-то в ней, что она держала закрытым очень долго, начинает открываться. Медленно с сопротивлением. Это было не просто желание. Это было опаснее желания.

Он оторвался. Посмотрел на неё близко, слишком близко, она видела всё в его глазах, и то, что видела, перехватывало дыхание.

– Идём, – сказал он тихо.

Её комната была ближе.

Он закрыл дверь и повернулся к ней. В темноте комнаты, с лунным светом через балконные окна, он выглядел иначе, чем при свете. Резче. Реальнее. Как будто темнота снимала последний слой того, что он носил как одежду.

– Можно остановиться, – сказал он. – В любой момент.

– Знаю, – сказала она.

– Элена.

– Лука. – Она сделала шаг к нему. – Замолчи.

Что-то в его лице изменилось, напряглось и опустилось одновременно, и он взял её, и на этот раз в нём не было осторожности.

Он снял с неё свитер, руки скользили по коже, оставляя след тепла там, где касались и остановился. Просто смотрел на неё. Этот взгляд – долгий, прямой, без торопливости – был почти невыносимым. Она привыкла к тому, что взгляды скользят. Его взгляд не скользил. Он останавливался.

– Ты красивая, – сказал он.

– Ты удивлён? – Она хотела, чтобы это прозвучало иронично.

– Нет, – сказал он. – Я знал. Это и была проблема с самого начала.

Его руки – на её плечах, на талии, на спине – двигались медленно, с тем намеренным контролем, который она уже понимала как его природу. Он всё делал медленно, когда мог позволить себе медленно. Не из нерешительности, а из власти. Потому что медленно значило, что он выбирает темп. Он решает когда.

Элена не была женщиной, которая отдаёт контроль легко. Это было проблемой с её стороны, и, кажется, именно это его интересовало – не покорность, а сопротивление. Несогласие – борьба за него.

Она потянула его свитер. Он позволил снять его – поднял руки, помог – и она увидела его. Плечи шире, чем казалось под костюмом. Тёмные волосы на груди. Тело человека, который не ходит в зал для красоты, просто живёт так, что тело становится таким. Шрам на рёбрах. Она не спросила, откуда он.

Она коснулась его груди ладонями. Почувствовала, как он задержал дыхание на секунду, едва заметно. Этот момент, когда она поняла, что тоже имеет власть, что её прикосновение делает с ним что-то – был острее всего, что было до этого.

Он опрокинул её на кровать. Не резко, но решительно, с тем весом и намерением, от которого перехватывает дыхание. Навис над ней – руки по обе стороны её головы, колено между её коленями и смотрел. Снова это невыносимое «смотреть, не торопиться».

– Лука, – сказала она.

– Я здесь, – сказал он тихо.

Его губы нашли её шею – медленно, с давлением, которое было на границе между нежностью и чем-то острее. Она почувствовала зубы и услышала собственный тихий звук, который вышел прежде, чем она успела его остановить.

Его руки были везде и нигде достаточно долго, чтобы давать что-то, кроме предощущения. Это было намеренно, она понимала. Он не торопился. Он строил слой за слоем, прикосновение за прикосновением, что-то, отчего у неё темнело в краях сознания и исчезало всё, что было за пределами этой комнаты, этой кровати, его рук и его дыхания у её кожи.

Она тянула его ближе. Он позволял ровно настолько, насколько решал сам.

– Ты всегда так? – выдохнула она.

– Как? – Его голос у её уха – низкий, с той хрипотцой, которой не было в офисе.

– Медленно.

Она почувствовала его улыбку.

– Только когда хочу, чтобы запомнили.

Элена закрыла глаза.

Он был прав. Она запомнит.

Каждое прикосновение – его пальцы, губы, тепло его тела над ней – оседало в ней как что-то необратимое. Она отвыкла от этого. Отвыкла от того, что тело помнит. Что оно хочет. Что между двумя людьми может происходить что-то такого качества, не просто физическое, а то, что физическое и эмоциональное, и интеллектуальное существуют одновременно, невозможно разделить.

Когда он, наконец, был с ней полностью, без остатка, она поняла, почему он делал всё медленно. Потому что к этому моменту не осталось ничего, кроме этого. Никаких мыслей, никаких стен, никаких профессиональных дистанций и умных возражений. Только он, она, темнота и лунный свет на воде озера за окном.

Она сжала его плечи. Он смотрел на неё, даже сейчас, даже здесь, прямо, не отводя глаз. И в этом взгляде было что-то такое открытое, такое настоящее, что она почувствовала укол где-то глубоко. Она закрыла глаза. Его имя – тихо, непроизвольно – сорвалось с её губ где-то в темноте. Он ответил её именем. И это было страшнее всего остального.

Потом была тишина. Тишина двух людей, которые дышат рядом и не нуждаются в словах. За окном озеро лежало серебряным и неподвижным, и звёзды над горами горели, как горели тысячу лет назад: без интереса к тому, что происходит у воды на виллах.

Лука лежал рядом, она чувствовала тепло его плеча у своего, и молчал. Она не смотрела на него.

– Элена.

– Не надо, – сказала она тихо.

– Я ничего не собирался говорить.

– Хорошо.

Молчание.

– Ты не спишь, – сказал он.

– Нет.

– О чём думаешь?

Она думала о вопросе в её блокноте, обведённом и с вопросительным знаком. О том, что в папке с материалами по Noratel она нашла три недели назад – имя, которое не должно было там быть. Имя, которое она пока не произнесла вслух. Которое держала как не разорвавшуюся бомбу в кармане, не зная ещё, что с ней делать.

Анонимный инвестор, который три года назад сломал компанию её отца. Человек, которого она искала два года. Она думала о том, что его имя начиналось на «Ф».

– О работе, – сказала она.

Ложь была профессиональной.

Он помолчал.

– Врёшь, – сказал он тихо.

Она не ответила. Он не стал настаивать. Повернулся набок, и через секунду его рука легла на её талию. Элена смотрела в потолок. Ф. Форте.

Она ещё не была уверена. Ещё нужны были доказательства. Ещё можно было ошибаться. Но что-то в ней уже знало. И то, что она только что сделала здесь, в этой комнате, с этим человеком, превращалось в нечто совсем другое в свете этого знания.

Его рука на её талии была тёплой. Элена закрыла глаза, но так не заснула до рассвета.

Глава 4