Анита Лус – Джентльмены предпочитают блондинок (страница 10)

Да, это и в самом деле заставляет девушку чувствовать себя подавленной, когда она вдруг узнает, что не всегда может определить, что это не что иное, как подделка. Ну, то есть я хочу сказать, ведь джентльмен может и обмануть девушку, подарив ей какой-нибудь подарок, который и стоит-то всего лишь двадцать франков! Так что, когда на следующей неделе мистер Эйсман приедет в Париж и захочет что-нибудь подарить мне, я заставлю его взять меня с собой в магазин, потому что в душе он тоже заядлый любитель дешевых подарков.

А еще тот джентльмен в ювелирном магазине сказал, что многие известные девушки Парижа покупают себе поддельные драгоценности и что настоящие драгоценности они прячут в сейфе, а на себе носят подделки, что позволяет им и носить драгоценности, и хорошо проводить время. Но я ответила ему, что я считаю, что любая девушка, если она леди, не может даже подумать о том, чтобы настолько хорошо проводить время, чтобы забыть «держаться» за свои драгоценности!

Ну а потом мы с Дороти вернулись обратно в «Ритц» и с помощью коридорного распаковали наши вещи. Этого коридорного зовут Леон, и он и вправду просто замечательный, потому что принес нам восхитительный ланч и говорит по-английски, почти как американец, и мы с Дороти с ним долго разговаривали. Ну и Леон сказал, что нам не следует все время оставаться в «Ритце», но что мы должны по-настоящему увидеть Париж. Ну и тогда Дороти сказала, что в таком случае ей следует спуститься в вестибюль и познакомиться с каким-нибудь джентльменом, который и покажет нам Париж. Ну и через пару минут она уже звонила из вестибюля и сообщала: «Я поймала здесь одну „птичку“ — французского титулованного аристократа, который называется „виконт“, так что спускайся вниз!» Тогда я спросила: «А как этот француз попал в „Ритц“?» Ну и Дороти ответила: «Он зашел укрыться от дождя и не заметил, что тот уже кончился». Ну и тогда я ей сказала: «Все ясно, ты, как обычно, поймала „нечто“ без денег на такси. Почему бы тебе не поймать американского джентльмена, у которого всегда есть деньги?» Тогда Дороти сказала, что, по ее мнению, французский джентльмен должен знать Париж лучше, чем его знает американский джентльмен. Ну и тогда я сказала: «Тебе даже в голову не пришло, что дождя вообще не было», но вниз я все-таки спустилась. Ну и оказалось, что ее виконт и вправду был очаровательным.

А потом мы гуляли по Парижу и все осматривали, и увидели, насколько он божественный. Ну, то есть я хочу сказать, что Эйфелева башня — это божественно и что она намного более познавательна, чем Башня в Лондоне, потому что лондонскую Башню вы даже не увидите, отойдя от нее на два квартала. Но зато, когда девушка смотрит на Эйфелеву башню, она и вправду чувствует, что видит нечто особенное и что такую башню было бы трудно не заметить.

Потом мы отправились на площадь под названием «Мадрид» пить чай, и это было божественно. Ну, то есть я хочу сказать, что мы опять увидели сестер Долли, и Перл Уайт, и миссис Кори, и миссис Нэш.

Ну а потом мы пошли на обед, а потом пошли на Монмартр, и это тоже было божественно, потому что мы опять увидели всех знаменитостей. Ну, то есть я хочу сказать, что там играет настоящий американский джаз-оркестр и довольно много наших знакомых ньюйоркцев, так что можно даже подумать, что вы в Нью-Йорке, а не в Париже, и это просто божественно! Так что в «Ритц» мы вернулись довольно поздно. Ну и там мы с Дороти немножко поссорились, потому что Дороти сказала, что, когда мы осматривали Париж, я спросила у французского виконта, как звали неизвестного солдата, который похоронен под довольно большим монументом. Но я сказала, что когда я спрашивала, то имела в виду не его имя, а имя его матери, потому что мне кажется, что именно о матерях погибших солдат я всегда думаю больше, чем о самих солдатах.

Французский виконт собирается позвонить утром, но я не намерена опять встречаться с ним. Потому что французские джентльмены и в самом деле разочаровывают девушку. Ну, то есть я хочу сказать, что они водят вас в приятные места и говорят вам комплименты, и вам кажется, что вы и вправду замечательно проводите время, но когда вы возвращаетесь домой и начинаете обдумывать все это, то оказывается, что все, что вы от них получили, — это всего лишь веер за двадцать франков и кукла, которую вам дарят бесплатно в ресторане. Так что я хочу сказать, что девушке приходится быть осмотрительной в Париже, или же она так хорошо проведет время, что останется ни с чем.

И я действительно считаю, что американские джентльмены в конечном счете лучше всех, потому что, когда вам целуют руки, это, конечно, приятно, но бриллиантовый или сапфировый браслет — это память навеки.

И, кроме того, не думаю, что мне следует выходить в Париже с каким-то джентльменом, потому что мистер Эйсман будет здесь на следующей неделе, а он всегда говорит, что единственные джентльмены, с которыми он не против меня увидеть, — это интеллектуальные мужчины, общение с которыми может быть полезным для мозгов девушки. Но я, по правде говоря, не вижу вокруг «Ритца» таких джентльменов, глядя на которых, можно сказать, что общаться с ними — полезно для мозгов девушки. А поскольку завтра мы собираемся пойти по магазинам, я полагаю, что это и в самом деле слишком — желать найти такого джентльмена, который был бы так же полезен для мозгов девушки, как мистер Эйсман, и в то же время любил бы водить вас по магазинам…

Ах, что за день был вчера! Ну, то есть я хочу сказать, что мы с Дороти уже собрались было пойти по магазинам, как вдруг зазвонил телефон и нам сказали, что леди Фрэнсис Бикман сейчас внизу и что она желает к нам подняться. И я и вправду была удивлена. Ну, то есть я хочу сказать, что я не знала, что ответить, и поэтому сказала «хорошо». Ну а потом я позвала Дороти, и нам пришлось объединить наши мозги. Потому что похоже, что леди Фрэнсис Бикман — это жена того самого джентльмена по имени сэр Фрэнсис Бикман, который был моим поклонником в Лондоне и который, кажется, так восхищался мною, что уговорил принять в подарок бриллиантовую диадему. Ну и, наверное, его жена прослышала об этом и теперь приехала, чтобы самой все выяснить.

Итак, послышался очень, очень громкий стук в дверь, и мы ответили «войдите». А когда леди Фрэнсис Бикман вошла, оказалось, что это весьма крупная леди, которая очень напоминала Билла Харта. Но я хочу сказать, что хотя Дороти тоже считает, что леди Фрэнсис Бикман напоминает Билла Харта, но на самом деле Дороти думает, что еще больше она напоминает его лошадь.

Леди открыла рот и сказала, что, если я сейчас же не верну ей бриллиантовую диадему, она поднимет большой шум и погубит мою репутацию. Потому что, сказала леди, здесь, должно быть, что-то нечисто, потому что оказывается, что с сэром Фрэнсисом Бикманом они женаты уже тридцать пять лет, и последнее, что он подарил ей, это обручальное кольцо. Ну и тут заговорила Дороти и сказала: «Леди, вы не больше можете погубить репутацию моей подруги, чем утопить английский флот». И я хочу сказать, что просто горжусь тем, как Дороти защищала мою репутацию. Потому что я действительно считаю, что нет ничего более замечательного, когда две девушки стоят друг за друга и помогают одна другой. Потому что, как ни решительна была леди Фрэнсис Бикман, похоже, она осознала, что не сможет утопить целый флот, и сразу прекратила разговор о моей репутации.

Ну и тогда она сказала, что потащит это дело в суд и скажет судье, что здесь налицо «злоупотребление влиянием». Ну и тогда я ответила, что если она и в суд наденет эту шляпу, то мы еще посмотрим, согласится ли судья с тем, что здесь потребовалось «злоупотреблять влиянием», чтобы заставить сэра Фрэнсиса Бикмана посмотреть на другую девушку.

Ну и тут заговорила Дороти и сказала: «Моя подруга права, леди. Нужно быть королевой Англии, чтобы появляться в обществе в такой шляпе, как ваша». Ну и леди Фрэнсис Бикман, похоже, очень рассердилась и сказала, что пошлет за сэром Фрэнсисом Бикманом в Шотландию, куда он вдруг срочно уехал поохотиться, когда узнал, что леди Бикман все известно.

И тогда Дороти сказала: «Вы хотите сказать, леди, что позволили сэру Фрэнсису Бикману сорваться с цепи, чтобы уехать со всеми этими транжирами в Шотландию?» Ну и тут Дороти добавила, что леди Фрэнсис Бикман следовало быть более осмотрительной, если она не хочет, чтобы сэр Фрэнсис Бикман провел несколько вечеров с веселыми парнями и истратил аж целый пенни! И я хочу сказать, что никогда не мешаю Дороти говорить сколько угодно, когда мы разговариваем с такими нерафинированными людьми, как леди Фрэнсис Бикман, потому что Дороти говорит с ними на их собственном языке и у нее это получается намного лучше, чем у такой рафинированной девушки, как я.

А Дороти продолжала: «Вам было бы лучше не посылать за сэром Фрэнсисом Бикманом, потому что если моя подруга и в самом деле захочет дать себе волю в отношении сэра Фрэнсиса Бикмана, то все, что у него останется — это его титул».

Ну и тогда заговорила я и прямо сказала, что да, я американская девушка, но что мы, американские девушки, не гонимся за титулами, потому что мы, американские девушки, всегда говорим, что только то, что хорошо для страны, то хорошо и для нас!