Анит Кейр – Атраменты: Кровь Земли (страница 7)

Я застыл с кубком в онемевшей руке, трезвея с каждой долей секунды. Сквозь арки зала повалил едкий, черный, неестественный дым, пахнущий гарью и расплавленным металлом. Он полз из восточного крыла здания.

Оттуда, где билось сердце города.

Там, где была белая комната.

Трезвость накатила мгновенно, холодной волной, смывшей хмельное настроение. Вокруг царил хаос. Крики, бегущие люди, осколки хрусталя на полу.

«Девушка…»

Мысль пронеслась раньше, чем я успел ее осознать.

Сердце города. Взрыв. Ее клетка. Это не могло быть совпадением.

– Проходы заблокированы! – чей-то испуганный крик прозвучал рядом. – Обрушение в главной галерее!

Люди метались, но сквозь толпу, не поддаваясь общей панике, пробирались члены Совета. Лирель, ее водяные волосы теперь беспорядочно бились вокруг бледного лица, отдавала распоряжения стражникам. Ее взгляд скользнул по мне, на мгновение задержался – и в нем я прочитал не просто тревогу, а нечто большее. Испуг? Предчувствие?

Мне нужно было туда. Пока все бежали наружу, я, наоборот, устремился вглубь здания, пользуясь суматохой. Мои покои, лабиринт коридоров – я уже запомнил путь. Логика и интуиция вели меня обратно, к белому сердцу Уникума.

Повороты были пусты. Сирены, встроенные в стены, выли приглушенно, а свет мерцал, отбрасывая пляшущие тени. Воздух становился гуще, горше на вкус. И вот, наконец, я снова у того самого арочного проема.

Дверь в белую комнату была открыта.

Я замер на пороге, пытаясь осознать картину, открывшуюся моим глазам.

Комната больше не была безупречно белой. Часть купола обрушилась, и сквозь пробоину виднелось искаженное дымом небо Уникума. По стенам ползли черные подтеки сажи. Но самое главное…

Стеклянный куб был пуст.

Его идеальная поверхность была нарушена – не трещиной, а… словно кто-то вырезал в ней аккуратный проем. Осколков сильфанира на полу не было. Он просто расплавился и застыл причудливыми наплывами, будто его разрезали лучом чистейшего тепла.

Она ушла.

Или ее увели.

Внутри куба, на белой кровати, лежала одинокая книга, которую я не заметил в первый раз. Я вошел внутрь, игнорируя опасность обрушения, и огляделся. Ничего подозрительного, разве что…

На полу возле растекшейся застывшей лужи сильфанира, почти незаметный на ослепительной белизне пола, лежал небольшой предмет. Я поднял его.

Это был кристалл.

Небольшой, размером с фалангу пальца, но абсолютно черный. Он не отражал свет, а словно поглощал его, и на ощупь был ледяным. Я сжал его в кулаке, и странное ощущение пробежало по руке – не боль, а тихая вибрация, напоминающая… зов.

В этот момент снаружи послышались торопливые шаги.

Голоса. Стража.

У меня не было выбора. Я сунул черный кристалл в складки своей новой одежды и бросился в один из затемненных проходов, противоположный тому, откуда доносились звуки. Лабиринт вновь принял меня, но на этот раз я бежал не как гость, а как беглец, сжимая в руке ледяную тайну.

Глава 6. День нулевой

Сегодня.

Мысль ударила с такой ясностью, что перехватило дыхание. Это был не голос воды, не смутное предчувствие – это было знание, выжженное в самой ткани реальности, в воздухе, что стал гуще, в тишине, что звенела по-новому, натянутая как струна.

Сегодня. Тот самый день.

Я лежала в своей излюбленной позе на холодном полу, спиной к двери, подставив спину воображаемому солнцу, которого не видела несколько месяцев. Но сегодня эта поза была не позой отчаяния, а позой ожидания. Каждый мускул был собран, каждая клеточка внимала. Я отсчитывала секунды, сливаясь с ритмом собственного сердца. Гул в глубине души, обычно тихий и покорный, сегодня нарастал, превращаясь в мощный, неумолимый гром. Освобождение не просто шло – оно уже стучалось в двери моего сознания.

И вот я почувствовала, как изменился воздух в помещении. Молекулы замерли за дверью.

Я услышала не легкую поступь Элиаса, не тяжелый шаг сменного стража.

Другое. Чужое.

Дверь раскрылась с тихим шорохом.

Я не двигалась, продолжая притворяться безжизненной куклой, но все мое существо было обращено к вошедшему. Я чувствовала его, как чувствуют приближение грозы – по сгущению воздуха, по статическому заряду, бегущему по коже.

Он вошел. И даже не видя его лица, я поняла – это он.

Чужестранец.

Резкий металический звон упавшего предмета стал неожиданностью и заставил меня вздрогнуть.

Затем я медленно, с той самой показной, мучительной медлительностью, которую оттачивала всё это время, повернула голову.

И встретила его взгляд.

Серые глаза. Цвета расплавленной стали, пепла и урагана. Они не были пустыми, как я ожидала.

Нет. Они были полны холодного, сконцентрированного огня – огня воли, анализа, безжалостной решимости. И этот взгляд опалил меня. Прошел сквозь стекло, сквозь расстояние, сквозь мою притворную слабость и коснулся самой сути. Мне показалось, будто по коже пробежала волна жара, и я едва сдержала вздрагивание.

Он смотрел не на пленницу, не на загадку, а… на меня. Ту, что пряталась глубоко внутри.

Я позволила своему взгляду оставаться пустым, затуманенным, но впитала в себя каждую его деталь. Темно-каштановые волосы, аккуратно уложенные, но не скрывавшие своей непокорной текстуры. Лицо с жесткими, четкими линиями, хранящее печать усталости и непрожитых бурь. И его плащ – поношенный дорожный плащ, в складках которого застыла пыль чужих дорог. Он выдавал в нем того, кого я, по правде говоря, уже заждалась.

Внутри все замерло и затаило дыхание.

Вот он. Ключ.

Он пришел, чтобы стать тем спусковым крючком, тем хаосом, на фоне которого возможно все.

Мысленно я прикоснулась к тому самому, глубоко запрятанному резервуару силы. Он отозвался низким, мощным гулом, готовый к извержению. Браслеты на запястьях внезапно показались не холодными, а горячими, будто не они подавляли меня, а я медленно переплавляла их изнутри.

Я не знала, что произойдет в следующие мгновения.

Обман? Бегство? Бой? Взрыв?

Не знала, друг он или просто пешка в игре сил, гораздо более крупных, чем мы оба.

Но это уже не имело значения.

Я была готова. Готова к любым переменам. Готова сжечь дотла эту идеальную клетку, даже если пламя поглотит и меня. Готова шагнуть в неопределенность, которую он принес с собой в своих стальных глазах.

И когда наши взгляды встретились снова, я позволила себе – всего на миг, на неуловимое для камер мгновение – не улыбнуться, нет. Но позволила свету, тому самому, что копила все эти месяцы, блеснуть в глубине моих голубых глаз.

Послание было простым: Кто ты?

Я ждала тебя.

Первой странностью было не то, что хмурый и вечно скучающий охранник, чье присутствие было таким же неизменным, как свет сильфанировых стен, внезапно покинул свой пост. Его шаги затихли в коридоре, и наступила звенящая, неестественная пустота, будто сам воздух замер в ожидании. Он проделывал это постоянно – ровно семь раз за смену, находя лазейки в магическом поле и ускользая в слепую зону камер, чтобы предаться запретной привычке вдыхать дым тлеющего пламецвета.

Странно было другое.

Сейчас, исчезнув в очередной раз, он не вернулся спустя привычные несколько минут. Время растянулось, и его отсутствие повисло в воздухе зловещей тишиной – немым свидетельством того, что привычный порядок вещей был нарушен.

Каждая клетка моего тела напряглась, сердце забилось чаще – это был знак.

И тогда это случилось.

Сначала оглушительный рев, от которого сжался воздух в легких. Затем – удар, пронизывающий всё существо города до костей. Пол подо мной вздрогнул, стены моей клетки затряслись, с потолка посыпалась мелкая пыль, а по куполу поползла черная паутина трещин. С грохотом, от которого заложило уши, на куб рухнула часть перекрытия. Я инстинктивно пригнулась, зажмурившись от облака осколков и пыли, чувствуя, как дрожь бессилия бежит по спине.

Когда пыль осела, я увидела странный черный дым, а за ним куб, мой идеальный, ненавистный саркофаг, стоял невредим. На его поверхности не осталось и царапины, лишь горка обломков лежала вокруг, словно разбившаяся о скалу волна. Надежда, что взрыв мог что-то изменить, с горькой яростью растаяла, оставляя во рту вкус пепла.

Отчаянная ярость захлестнула меня волной. Я бросилась к стене, давила на нее ладонями до боли в костяшках, била кулаками, пыталась просунуть в непробиваемую поверхность хоть кроху своей силы – тот самый сбереженный огонь, что тлел под браслетами. Моя магия, могучая и дикая, билась о преграду, как птица о стекло, и отскакивала, не в силах найти щель, вызывая жгучее разочарование.

Всё было тщетно. Бессилие сдавило горло горьким комом, и я чуть не задохнулась от собственного бессилия.