Анит Кейр – Атраменты: Кровь Земли (страница 2)

– Эй, нечестно! – выкрикнул я, поднимаясь на ноги.

Из-за колонны вышел Тэнгу, десигнат* Воздушной Федерации, с той самой ухмылкой, что сводила с ума его наставников. Его длинные черные волосы, собранные в низкий хвост, переливались в солнечных лучах. Пальцы одной руки небрежно сжимали мой кинжал, в то время как пальцы другой всё ещё перебирали невидимые нити воздуха.

– Разве великий посол должен быть столь беспечным, Торбен? – с притворной суровостью произнес он, но в зеленых раскосых глазах блеснула хитрая усмешка, и он снова взмахнул рукой.

На этот раз воздух обвил мои ноги, словно канат, пытаясь снова опрокинуть. Но я был готов. Я врос в пол мышцами, ощущая, как каменные плиты подо мной тверды и надежны. Вместо того чтобы сопротивляться невидимым путам, я рванул вперед, сквозь поток, как скала сквозь воду. Схватил Тэнгу в захват, и мы с грохотом повалились на пол, уже не как будущий государь и посол, а как два мальчишки.

– Попробуй-ка сбросить меня теперь, воздушный головорез! – проворчал я ему в ухо, стараясь удержать его порывистые руки.

– Ты весишь как валун! – фыркнул он, пытаясь выскользнуть. – Чем они тебя там, на земле, кормят?

– Лососем! – ответил я, и мы оба залились смехом, прекратив возню.

Наша дурацкая схватка замерла в тот самый момент, когда из конца коридора донеслись шаги, а сухой прохладный ветерок принес едва уловимую сладость ириса.

Мы разом подняли головы.

Из тени арки возникла Айрис. Высокая, утонченная, словно выточенная из легкого ветра и звёздного света. Её прямые белоснежные волосы отражали пространство вокруг, будто зеркало. Холодный и ясный изумрудный взгляд скользнул по нашей помятой одежде и еще не остывшим улыбкам.

– Мое почтение, сциона**, – тут же выдохнул я, отпуская Тэнгу и поднимаясь, чтобы сделать почтительный поклон.

Тэнгу встал с пола, отряхиваясь, но его ухмылка никуда не делась.

– Сестренка! Мы просто… проверяли бдительность Торбена.

– Бдительность? – её голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Мне показалось, я вижу детскую возню. Вы ведете себя как последние простолюдины, а не как десигнат федерации и знаменитый посол. Отец ожидает подобного поведения в своих стенах?

Её слова повисли в воздухе, но упрек был направлен больше в его сторону. Мы с преемником переглянулись и, не сговариваясь, снова тихо рассмеялись – уже виновато.

– Ладно, ладно, ты права, как всегда, – сдался Тэнгу, поднимая руки в знак мира. – Кстати, об отце. Он ждет тебя вместе с Советом, Тор.

Я кивнул, собрав остатки достоинства.

– Конечно. Я просто заскочу в покои… с дороги. Приведу себя в порядок.

Айрис молча кивнула, её взгляд смягчился. Я бросил последнюю ухмылку другу и зашагал прочь, к желанной ванне, чувствуя, как по спине разливается приятное тепло от только что закончившейся схватки и предвкушения того самого лосося.

Воздух в Заоблачном Шпиле был не просто пустотой. Он был жизнью, музыкой и посланием, наполненным скрытыми смыслами, которые могли прочесть лишь избранные. Стоя на ажурном балконе своих покоев, я вдыхал его полной грудью. Здесь, на высоте в три тысячи шагов, где небо окрашивалось в пронзительную лазурь, ветер пел свою вечную песню. Он перебирал струны-проемы в перламутровых стенах башни, рождая мелодию, понятную лишь аэриям. Внизу, под толщей облаков, клубились молочно-белые туманы Равнины Молчания, а выше простиралась бездна, где парили на крыльях из света и мысли Аэрии – правящая каста Воздушной Федерации.

Дворец Заоблачный Шпиль был не построен, а взращен, словно диковинный кристалл, подчиняющийся воле ветра. Стены из облачного камня, прочного, как закаленная сталь, и легкого, как пух, текли плавными изгибами, повторяя пути древних воздушных потоков. Вместо лестниц здесь были змеящиеся пандусы и пороги левитации, по которым аэрии скользили, едва касаясь ногами мерцающей поверхности пола. Вместо свечей – сгустки мягкого сияния, пойманные в хрустальные сферы, что колыхались в невидимых течениях, отбрасывая на стены танцующие блики. Повсюду царила симфония из шелеста шелковых занавесей, переливчатого звона ветряных колокольчиков и того самого, ни с чем не сравнимого звука – гулкой, наполненной безмолвным смыслом тишины высокогорья.

Я провел ладонью по прохладной, отполированной до зеркального блеска балюстраде. Я был сыном этого ветра, этого неба, плотью от плоти его высот. Но песня ветра была для меня лишь музыкой. Я не слышал в ней мыслей, не мог уловить шепот, долетающий из другого крыла дворца, не мог сгустить воздух в незримую опору под ногами.

Я был «неодаренным» – человеком без магии в мире, где ценность души измерялась силой её внутренней искры. В детстве мою особенность считали позором. Сейчас же моя тишина стала клеймом, которое я превратил в дар.

Я был редким для элементаля воздуха феноменом – тем, в ком искра стихии так и не вспыхнула. И именно это делало меня лучшим солдатом, а позднее сделало идеальным Послом. На меня нельзя было повлиять ментально, как на аэрия, мою волю не могла раскалить чужая пирокинетическая мощь. Я был нейтральной территорией, живым щитом своей державы. Глухая стена, которую не могли пробить ничьи ментальные щупальца.

Дверь в покои бесшумно отъехала в сторону, не издав ни звука. На пороге замерла Советница Лианна, одна из старейших аэрий. Время сплело седину в её длинных волосах, но они не свисали вниз, а колыхались вокруг бледного, строгого лица, словно ореол из серебряных нитей, удерживаемый невесомостью. Её взгляд, острый и всевидящий, пронзил меня,

а струящиеся складки ее одеяний медленно двигались, будто живые.

– Торбен. Совет ждет твоего доклада по торговым путям через Ущелье Стенаний, – её голос был ровным, почти бесстрастным, но я почувствовал, как воздух вокруг на мгновение сгустился, превратившись в беззвучный, но ощутимый вопрос. Всегда вопрос.

Я коротко кивнул, собрав свитки с расчетами.

– Я готов, госпожа.

Зал Совета представлял собой совершенный круг, увенчанный открытым куполом, сквозь который лился поток чистого солнечного света, рассеивающийся в лёгкой дымке ладана. Члены Совета, могущественные аэрии с непроницаемыми лицами, восседали на парящих в воздухе сидениях из облачного камня. Среди них восседал и мой отец.

Невозможно было сказать, сколько им на самом деле лет. Их истинный возраст скрывала Искра – частица магии, подаренная Духами Стихий при рождении. Эта Искра живёт почти в каждом из нас и является источником всей нашей силы: и магической, и физической. В юности она пробуждается, позволяя магу овладеть своей стихией – той, чей Дух отметил его своим даром. Сильнейшие чувствуют её пробуждение уже к семи годам. Большинство – к двенадцати. Даже те, кого называют поздними цветами, зажигаются к семнадцати.

Я же до сих пор ждал своей очереди. Моя Искра молчала. В двадцать пять она закрепляется в носителе навеки, останавливая старение. Но что, если ей нечем закрепляться? Что, если твой единственный дар – это пустота, а время для тебя течёт с неумолимой скоростью смертного?

Именно поэтому меня окрестили «неодаренным», когда минуло мое восемнадцатилетие. Раздражению отца не было предела. Как же так вышло, что сын герцога Воздушных Рубежей не наделен Искрой? Что потомок одного из самых могущественных и старейших родов – рода, что, по легенде, не просто одарен частицей стихии, а происходит от самих Духов Воздуха Зефиса и Эйры – оказался никем?

Ответ был прост и язвителен, как пощёчина: моя мать – человек. И даже чистейшая родословная отца не смогла взрастить во мне ту самую искру.

Аэрии оставались недвижимы, но их коллективный взгляд был тяжек, как свинец. Я шагнул в центр зала, под световую колонну, ощущая, как десятки невидимых ментальных щупов скользят по границам моего разума, натыкаясь на глухую, непроницаемую стену. Ирония судьбы была в том, что моя бездарность стала моим единственным доспехом.

Я изложил свои предложения – об установке ветряных маяков, о новых маршрутах для неодаренных курьеров, о тарифах. Совет слушал с холодным, отстраненным интересом. Когда я закончил, воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенным шепотом ветра, игравшего в вышине купола.

– Благодарим, Посол Торбен, – голос прозвучал не из уст, а прямо в воздухе, гулкий и безличный. Это вещал Верховный Аэрий, чья истинная форма была скрыта где-то в сиянии под куполом. – Твои расчеты, как всегда, безупречны. И твоя… стабильность… вызывает доверие.

Я уловил скрытый смысл, замаскированный в этих словах. «Стабильность» означала «неспособность к магии», а значит, неспособность к неожиданным предательствам.

– У Совета есть для тебя новая миссия, – продолжил голос, и воздух снова зазвенел от напряжения. – Миссия, требующая именно твоих… уникальных качеств.

Лианна плавно приблизилась, её взгляд стал пристальным, почти физиологическим.

– Речь пойдет о Царстве Огня, – она произнесла это слово с легким, но отчетливым оттенком брезгливости, будто пробуя на язык нечто горькое и обжигающее. – Во избежание будущих конфликтов тебе предстоит провести переговоры и заключить с ними союз.

Она сделала театральную паузу, обернулась к остальным членам Совета, встретившись с каждым взглядом, будто ведя безмолвную беседу. Повернувшись ко мне, она продолжила, и ее слова прозвучали как приговор: