Анит Кейр – Атраменты: Кровь Земли (страница 1)
Анит Кейр
Атраменты: Кровь Земли
Пролог. Дар пустыни
Пустыня А'раки не прощала никого. Она была не просто местом – она была живым существом, равнодушным и жестоким. Солнце, огромная раскалённая докрасна сфера, выжигало всё до тла. Воздух колыхался над раскалёнными песками, дрожащий и обманчивый, как мираж, что лишь глумился над надеждой. Здесь не пели птицы, не жужжали насекомые. Царила оглушительная тишина, прерываемая лишь шелестом песка, пересыпаемого ветром, да скрипом сапог по раскалённому гравию.
По этому маршруту смерти брела группа из пяти человек. Их некогда прочные одежды – кожаные доспехи, походные плащи из грубой ткани – теперь представляли собой лохмотья, выцветшие под палящим солнцем и истёртые песчаной бурей. Пыль въелась в кожу, покрывая её серым налётом, сквозь который проступали трещины и язвы от жары. Губы были распухшими и кровоточащими, глаза впавшими и горящими лихорадочным блеском. Они шли, почти не поднимая ног, волоча их по песку, и каждый вдох обжигал лёгкие.
– Ещё… немного, – хрипло просипел их предводитель, Горм, опираясь на сломанное копьё. Но это была ложь, и все это знали. Воды не было уже два дня. Следующей ночи они бы не пережили.
Их взгляды были пусты, сознание плавилось в жаре. Они уже почти смирились с мыслью, что станут очередными безымянными костями, что песок занесёт за пару часов.
И тут они увидели его.
Сидевший на корточках у одинокого кактуса-цереуса, он поначалу показался им ещё одним камнем, наваждением умирающего разума. Но камень пошевелился.
Это был человек, вернее, его подобие. Его одежда была не лучше их – рваный балахон, больше похожий на тряпьё. Лицо, скрытое глубоким капюшоном, было истощено до крайности, кожа на руках, сжимавших колени, натянулась так, что проступал каждый сустав, каждая косточка. Он дышал медленно и прерывисто, всем своим видом говоря о такой же агонии.
Горм сделал хриплый предостерегающий звук, но его спутники уже замерли, глядя на призрака в пустыне.
Незнакомец медленно, с невероятным усилием поднял голову. Из-под капюшона на них глянули глаза, такие же мёртвые и выжженные, как и сама пустыня. Казалось, в них не осталось ни мысли, ни жизни. Он не просил помощи. Он, казалось, был её олицетворением.
И тогда человек поднял руку. Дрожащую, иссохшую. Он протянул её не к ним, а к колючему, сморщенному от зноя кактусу.
И мир перевернулся.
Воздух затрепетал. Тишину разорвал тихий, влажный хруст. Пальцы незнакомца даже не коснулись растения, но его толстая, покрытая шипами кожица вдруг сморщилась, побелела и… пошла трещинами. Из этих трещин не сочилась, а хлынула вода. Чистейшая, прозрачная, сверкающая на солнце, как расплавленное серебро. Она текла по его руке, смывая грязь, капала на раскалённый песок с шипением, но не испарялась, а собиралась в дрожащую, идеальную сферу, висящую в воздухе.
Умирающие от жажды люди застыли. Их мозг, отравленный обезвоживанием, отказывался верить. Это был не мираж. Они слышали её запах – запах жизни, запах прохлады, запас влаги, от которого сводило скулы. Они видели, как она переливается.
Но ужас пересилил жажду.
Это была магия. Самая запретная, самая страшная. Магия, за которую сжигали на кострах, которую изгоняли из городов, саму память о которой стирали.
Лицо Горма исказилось не надеждой, а первобытным, животным страхом. Он отшатнулся, споткнулся о песок и упал, не сводя широко раскрытых глаз с текущего кактуса и неподвижной фигуры мага. Его спутники замерли в немых позах ужаса, их измождённые лица застыли в гримасах леденящего душу шока. Они смотрели на то, что должно было спасти им жизнь, как на самое чудовищное видение из всех, что им доводилось видеть.
Вода продолжала течь, а пустыня хранила своё молчание, готовясь впитать в себя новую тайну.
Глава 1. Воздух, что пахнет домом
Возвращение в Альтис было подобно глотку воздуха после долгого пребывания под водой. Столица Федерации Воздуха – это город, парящий на краю мира, где воздух не просто течет, а поет тихую, задумчивую песню. Я стоял на хрустальной платформе, впитывая его всеми порами. После долгих месяцев в душных, плотных мирах Пограничья, каждый глоток здесь был нектаром. Воздух Федерации был не просто чистым – он был разумным, внимательным и томным. Он не обжигал легкие, а ласкал их, наполняя ощущением невесомости и острой, до боли знакомой, тоской по дому.
Пока мой личный скай-катер уплывал в доки, я позволил себе долгую минуту просто смотреть. Улицы Альтиса не были просто дорогами; они были сплетением легких, ажурных мостов, висячих садов и прозрачных трубопроводов, по которым струился не пар, а очищенный свет. Дома казались вырезанными из единой кристаллической облачной породы – белоснежные, с перламутровым отливом, с высокими стрельчатыми окнами и балконами, утопающими в сине-фиолетовой листве небесного плюща. Они не давили грузом, а парили, ярус за ярусом, уходя в высь, к Заоблачному Шпилю, что венчал город подобно игле, пронзившей небо.
И жители. Мои соплеменники. Они струились по мостам неторопливой, грациозной рекой. Высокие, стройные, с лицами, исполненными спокойной мысли. Сейчас они были расслаблены, пряди прямых волос плыли по воздуху, а уши улавливали шепотки ветров, далекие обрывки музыки с нижних ярусов и тихие приветствия соседей. Умные, но вежливые – они никогда не выказывали открытого любопытства, но при этом пропускали через себя весь город, оставаясь вежливыми хранителями его тихих тайн. Видеть это вновь – было бальзамом для моей уставшей души.
Мой путь лежал наверх. Во дворец. В Заоблачный Шпиль.
Вход в него был лишен показной роскоши – лишь высокий портал из матового, мерцающего изнутри камня. Стражи у входа, узнав меня, лишь чуть выпрямили свои и без того прямые спины, отдавая молчаливую честь легким наклоном головы. Я кивнул в ответ и переступил порог. Прохлада и абсолютная тишина палат обволакивали меня, словно пелена.
И тут, в центре громадного, пустого зала, залитого светом, падающим с высоты в сотни метров, я увидел его. Высокую, суровую фигуру, застывшую словно изваяние из того же облачного камня. Плащ из ткани, меняющей цвет от свинцового к стальному, ниспадал с его плеч прямыми складками. Он смотрел на меня, а его глаза… его вечно твердый серый взгляд, казалось, видел не меня, а отчет, вшитый в мою грудную клетку вместо сердца.
– Отец, – мой голос прозвучал глухо в давящей тишине зала.
– Торбен. – Его голос был ровным, без эмоций. – Задание?
Больше вопросов не последовало. Он не спросил о пути, о трудностях, о том, как я себя чувствую. Он спросил о сути. Такова была его природа.
– Задание выполнено, – я выпрямился, глядя прямо в его стальные глаза. – Договор с Гномами Глубинных Рудников подписан. Они получают эксклюзивные права на кристаллы сдвига в обмен на поставки обогащенной руды и доступ к их подземным порталам. Их Верховный Инженер поначалу был несговорчив, но… мы нашли взаимовыгодные аргументы.
Я не стал рассказывать о неделях изнурительных переговоров, о попытках подкупа, о ночи, когда на меня напали в узком тоннеле, и я был вынужден пустить в ход свои клинки, чтобы отстоять не только жизнь, но и честь Федерации. Он не оценил бы этих подробностей. Он ценил только результат.
Отец несколько секунд молча смотрел на меня, его взвешивающий взгляд, казалось, сканировал каждое мое слово на предмет лжи или утайки. Затем – короткий, резкий кивок. Эквивалент вздоха облегчения у другого человека.
И тогда он сделал шаг ко мне. Быстро, без лишнего звука. Его рука, сильная и тяжелая, поднялась и на мгновение замерла в воздухе, прежде чем обрушиться на мое плечо сокрушительным, но контролируемым ударом. Ладонь сжала мою ключицу с такой силой, что боль пронзила все тело, смешавшись с внезапным, горячим чувством гордости.
Хлопок по плечу. Самая высшая похвала от отца.
Ни слова больше. Он развернулся, и его плащ взметнулся вокруг него белым вихрем. И пошел. Его шаги не эхом отдавались в зале, а беззвучно растворялись в гулкой тишине. Он ушел, даже не оглянувшись.
Я остался стоять, все еще чувствуя жгучую метку его руки на плече. Сердце колотилось где-то в горле. Это было все, на что я мог надеяться. Все, что имело значение.
Повернувшись к уходящему ввысь спиральному пандусу, я глубоко вздохнул и пошел своей дорогой. Наверх. К своим покоям. К долгожданному одиночеству, где наконец можно было сбросить доспех Великого Посла и просто побыть собой. Хотя бы на одну ночь.
Пропахший дорожной пылью и ветрами дальних земель, я брел по сияющим перламутровым коридорам. В голове крутились лишь две мысли: горячая ванна, которая снимет усталость с костей, и обещанный с кухни сочный лосось с хрустящей корочкой.
Мысли о еде были так захватывающи, что я ослабил бдительность. И зря. Поворот к моим покоям оказался роковым. Едва я свернул за угол, как из-за резной колонны на меня обрушился шквал.
Не враг. Не злоумышленник.
Ветер. Настоящий, сжатый в кулак ураган, ударил мне в грудь и сбил с ног. Я успел среагировать, хоть и с опозданием, швырнув в нападавшего кинжал, и откатился по гладкому полу, уже смеясь – я узнал этот почерк.