Анисья Маркова – С начала (страница 3)

- Да пошёл ты Ваня знаешь куда, – не выдержала Любка.– И дочку свою пришибленную туда же прихвати! Я вам тут не нанималась нянькой сидеть!

Отец громыхнул кулаком по прилавку, Любка подскочила, но тут же примолкла. Я заплакала. Они – отец и Любка – уставились на меня в немом изумлении, видимо, забыв в пылу страстей, что я тут, на жёсткой неудобной табуретке, хочу есть, пить, в туалет. И к маме.

- Мина, сейчас пойдём домой, – смягчился отец, – только ты это, мамке не говори про... про Любу. И что ты не ела. Ладно? Скажем, вместе продавали сладости, что нам было весело и тебе понравилась папкина работа. Ладно? А я тебя за это в следующие выходные свожу в зоопарк.

Я ничего не сказала маме.

В зоопарк мы с отцом так и не сходили.

Мне было 7 лет.

И это был последний день, проведённый с отцом.

Через неделю он собрал вещи и уехал от нас с мамой, может к Любке, а может ещё к кому, не знаю.

Глава 3.

Для девочки папа едва ли не важнее мамы, первый мужчина в её жизни, ориентир на многие годы, если не навсегда. Мировые гуру психологии единогласно утверждают, что от того, как в детстве и юности складываются отношения девочки с папой, зависит её будущая личная жизнь.

Своего я не видела с тех пор, как мне исполнилось восемь.

После истории с Любкой папа сложил нехитрые пожитки в две спортивные сумки и был таков. Недели две мы с мамой его не видели. А потом случился октябрь и моё восьмое День Рождения. Мама испекла торт, позвала друзей, украсила дом шариками и, я точно знала, накопила на новую куклу Барби от «Маттель» - мечту.

Ровнёхонько перед тортом с восьмью свечами отворилась дверь и на пороге возник пъяный в хлам Иван Владимирович.

- Тааак-с, чо тут у нас? – сбивая дверные косяки заорал отец. – Празднуем? Празднуем без меня? Минка, чеши сюда, доня, папка пришёл!

- Ваня, уйди, пожалуйста, – тихо попросила мама. – Не порть ребёнку праздник.

- Я отец этого ребёнка, если ты не врешь! – заржал Иван Владимирович, стоя в грязной обуви на чисто вымытом линолеуме. – Или врёшь, падла?!

Отец на глазах багровел, глаза наливались кровью, пальцы сжимались в кулаки.

- Иван, – попробовал вмешаться дядя Серёжа – мой крёстный и хороший мамин друг. – Не кричи, сядь лучше, выпей с нами за здоровье Миночки.

- Молчать, шнырь! Ты жёнку мою трахаешь в свободное от дрочки время?! Я тебя сейчас.... – отец покачнулся, но устоял на ногах.

Впрочем даже в таком состоянии он, действительно, был в состоянии «ушатать» дядю Серёжу. Отец – в прошлом баскетболист, спортсмен, звезда городской юношеской сборной – до сих пор находился в прекрасной физической форме. Регулярно, между запоями, отжимался по 40 раз от пола, зимой ходил на лыжах, летом играюче переплывал реку, поражая местных барышень бицепсами, трицепсами и каменным прессом.

Вообще, Иван Беляев был красив от природы той классической красотой, присущей героям-любовникам из романов Дюма. Эдакий Д'Артанъян или Арамис. Или Михаил Боярский из «Собаки на сене». Бездна харизмы, очаровательная улыбка, юмор, обаяние, интеллект... и водка.

Сочетание несочетаемого. Постепенно разрушившее его личность.

К сожалению, и нашу семью.

Тот день стал последней каплей маминого терпения. Думаю, именно тогда она решила, хватит, дальше невозможно.

Отец кричал, махал кулаками, требовал уважения, выпивки, внимания. Разогнал гостей, дяде Серёже, пытавшемуся увести нас с мамой с собой, дал под дых так, что тот забыл, как дышать минут на десять. Всё это сопровождалось воплями, пьяными всхлипываниями, причитаниями и оскорблениями.

Когда в комнате остались только мы втроём, папа сел за праздничный стол, налил себе полный стакан вина и спокойно сказал:

- Марина, неси кошелёк, я знаю, вчера у тебя была зарплата.

- Но, Вань, это всё, что у нас с Минорочкой есть. Ты же понимаешь... ты не даёшь нам денег и .... – мама запнулась.

- То есть это я виноват?! – вскочил он, опрокинув стул.

- Я не это хотела сказать, – прошептала мама.

- Да срать мне, что ты там хотела или не хотела, – отец надвигался на маму, оттесняя её к стенке. – Дай. Мне. Деньги. Я верну с зарплаты. Жена ты мне или кто?

- Ваня.....

Он ударил. Мама упала. Я разрыдалась.

Тот день закончился у соседей. Отец выгнал нас из дома, привёл собутыльников и закатил банкет на все деньги. Я лежала на чужом диване, под одеялом, обнимая свой подарок – Барби по имени Элли – и плюшевого медвежонка Мишаню, с которым почти не расставалась, слушала мамин надрывный голос, доносившийся из соседской кухни, она сбивчиво по кругу пересказывала тёте Оле, что произошло и уговаривала скорее себя, чем её, что всё еще наладится, Ваня, в целом, хороший, просто водка его сгубила.

Но, думаю, именно в этот день мама решилась.

Глава 4.

Мама творческая личность, такая... немного неприспособленная к быту, не из этого времени. Ей бы веке в 18-ом кружиться в вальсах на балах и музицировать томными вечерами под одобрительными взглядами домочадцев.

Неконфликтная. Добрая. Всегда пытающаяся найти компромисс, если надо, без раздумий пожертвовав своими интересами.

Ей сложно говорить «нет», даже если просьба доставляет маме неудобства. Она ничего не знает про современные личные границы, тем более об их отстаивании. На хамство реагирует болезненно. Никогда ни с кем не ругается, не повышает голос, не доказывает свою правоту. Маме проще смолчать и тихонько сделать по-своему, чем убедить собеседника в его неправоте.

Васенька говорит, я вся в мать.

С отцом они познакомились в Артеке, где оба были вожатыми. Иван Беляев рубаха-парень, играл на гитаре, пел Окуджаву, улыбался, хохмил. Все девчонки сходили от него с ума. А он решил приударить за скромной Мариночкой. Маме завидовали, не понимая, что этот красавец нашёл в невзрачной тихушнице. Честно говоря, Марина сама не понимала. Долго не верила, что Ваня с серьёзными намерениями. Отшучивалась, отбивалась от ухаживаний, говорила, что хочет учить деток музыке,большую семью.

В конце смены Иван сделал предложение руки и сердца.

Оформил всё в лучшем виде: море, лунный свет, звёздное небо, шелест волн о берег, гитара, крымское домашнее вино, фрукты и колечко.

Ваня сочинил красивую историю, якобы это фамильное кольцо с бриллиантом, передаваемое от прапрабабушки – внучатой племянницы новгородского дворянина Романа Афанасьевича Беляева – из поколения в поколение. Когда обладатель кольца встретит свою истинную любовь, сердце ему подскажет, а бриллиант, заключённый в золотой металл, засверкает синим светом.

При Луне колечко, действительно, переливалось и отдавало сине-голубыми вспышками.

Мама сказала «Да».

Спустя 5 лет, когда Ваня с Мариной уже были не юными влюблёнными вожатыми, а вполне женатыми родителями с ворохом проблем и претензий к жизни, которая обещала им так много, а не дала почти ничего, мама отнесла кольцо в ломбард. Еда оказалась важнее семейной реликвии и плачущий от голода ребёнок это подтверждал.

Конечно же, кольцо оказалось металлоломом со стекляшкой, которое не стоило ни копейки.

Такая же обманка, как брак Ивана и Марины.

После моего восьмого дня рождения мама подала на развод.

Ей было 30 с хвостиком, по меркам нынешнего 21-го века всего ничего, но ощущала она себя древней старицей. Отец навсегда погасил блеск в её глазах. Убил радость жизни. Заставил потерять веру в людей, разочароваться.

У мамы была я и она всегда говорила, что в этом смысл её жизни. Замуж она так и не вышла, хотя время от времени на горизонте возникали достойные кандидатуры. Мама боялась что-то менять. Боялась, что станет хуже. Что ещё раз она не сможет пройти через побои и унижения. Сломается. А ей надо вырастить дочь. Дать образование. Позаботиться.

Несмотря на то, что родителей официально развели, отец не оставил привычки заходить к нам в гости и «просить» у мамы «в долг».

Никакие слова на него не действовали, Иван Беляев понимал только закон силы. И отмучившись год, дабы не срываться посреди учебного процесса, мы с мамой уехали из Томска в Смоленскую область, к её родителям, моим бабушке с дедушкой.

Глава 5.

Бабушка была строгой матерью, но таяла как масло с внучкой. Наверное, так часто бывает, не зря же говорят, что внуков любят больше, чем детей.

Мама боялась, что бабуля осудит её за развод, за неудавшийся брак, за то, что так долго терпела и не признавалась, что не смогла обуздать мужа.

У бабушки Ани всё всегда было идеально. Идеальный порядок в делах, идеальный порядок в мыслях и поступках. Дома хирургическая чистота, подчинённые на работе ходят по струнке, разве что честь не отдают, дед накормлен, напоен, выстиран и выглажен. Праздники – семья в сборе. Стол – ломится от яств. На Новый Год нарядная ёлка, подарки для детей, взрослым – шампанское.

Мне кажется, я ни разу не видела, чтобы бабушка с дедушкой ссорились: бабуля умела так глянуть, что все дедовы вопросы закрывались сами собой.

Они познакомились подростками, в войну, всегда были вместе и понимали друг друга даже не с полуслова, с одного взгляда. Дедушка начинал мысль, а бабушка её продолжала. Глядя на них я испытывала недоумение: как так вышло, что папа с мамой поженились, родилась я... Ведь мы никогда не были семьёй, семья – вот она, у бабули с дедулей, у нас же был ад. Почему мама сразу не уехала от отца, зачем вообще сказала «да» в ЗАГСе, неужели не понимала, что за фрукт этот Иван Беляев. Он ни капельки не похож на дедушку, а говорят, будто девочки проецируют образ отца на будущего мужа. Что-то у мамы пошло не так с этой проекцией.