Анисья Маркова – С начала (страница 4)

Конечно, я никому не озвучивала подобные мысли. Я вообще росла довольно замкнутым ребёнком. После развода родителей и отъезда из родной школы, от друзей, будучи вырванной из привычной обстановки, я замолчала. Нет, не то чтобы белая ворона, но задора поубавилось. Я со крипом вливалась в новый коллектив, сравнивала большой Томск с малюсеньким провинциальным Зубовым с населением 9.000 людей. И не в пользу оного. Здесь не было творческих кружков, гимнастики, бассейна, театра, кинотеатра... Даже парка не было!

Отчаянно хотелось обратно, за свою знакомую парту, за которой мы с первого класса сидели с лучшей подружкой Ленкой.

Мне было одиноко.

Обычно я оставалась дома с дедулей (бабушка работала до последнего вздоха, отказавшись уйти на заслуженную пенсию), он смотрел новости по телевизору или читал что-то из большой коллекции классической литературы, стоящей на высоких полках книжного шкафа, занимающего почти целую стену зала.

Очень любил рассказы Чехова. «Три сестры» и «Вишнёвый сад». Иногда засыпал с книгой в руках и я осторожно закладывала страницу, на которой дедуля остановился, убирая книгу в журнальный столик. Накрывала дедулю пледом и шла в свою комнату.

У меня не было компьютера, приставки, игрушек. Пара Барби, для которых я стала слишком взрослой и плюшевый медведь по имение Мишаня, подаренный мамой на 1 сентября моего первого класса. С невероятно яркими бирюзовыми глазами на фоне шоколадной меховой шкурки. Я до сих пор везде вожу с собой этого мишку, он не талисман, нет, и не оберег какой-то, он – память. То, за что можно ухватиться в бурном водовороте реки под названием «взрослая жизнь».

Чаще всего я просто глазела в окно и фантазировала.

Представляла себя принцессой из Зазеркалья.

Или кем-то вроде Элли из «Изумрудного города».

Или Белоснежкой, только не с гномами, а с эльфами, живущими в красивом сосновом лесу на берегу самого голубого горного озера. У меня обязательно была собака – немецкая овчарка – кепка с надписью «Girl power», ботинки на толстой тракторной подошве и кожаные штаны с большими накладными карманами!

Ещё я читала книги, много книг.

Тут были и бабушкины любовные романы про рыцарей и принцесс из далёких экзотических стран, и мамины биографические трактаты про жизнь Чайковского, Моцарта и Баха, конечно же, дедулин Чехов не прошел мимо меня, детективы о Нэнси Дрю, ужастики про Фредди Крюгера, «Дети капитана Гранта» Жюля Верна - ох, сколько раз я путешествовала вместе с главными героями вокруг света в поисках отважного капитана! Не сосчитать.

А самое любимое – «Дракула» Брэма Стокера. Сначала я прочитала книгу и только спустя годы увидела фильм. Мину – тёзку и главную героиню – я представляла, конечно, похожей на себя, а не на Вайнону Райдер, а вот сам князь тьмы..... впечатлил! Как, ну как та Мина могла сразу не почувствовать связь между нею и графом? Невозможно! Их души связаны навеки, сердце должно было ей подсказать, это любовь. Настоящая. Навсегда.

Именно о такой любви мечтают сопливые девчонки. И я, конечно. Не о глупых прыщавых одноклассниках, а о сказке...

Как это ни странно, но я по сей день благодарна тогдашнему одиночеству, тишине и книгам. Они разрешили заглянуть в свой мир, побыть наедине с ними, научиться слУшать и слЫшать, чувствовать, размышлять, не спешить, собирать свои мысли в клубок и потихоньку распутывать его.

Кажется, этот выдуманный мир до сих пор живёт где-то внутри.

Мне очень не хватало мамы. Она была рядом, но будто бы где-то далеко, на другом конце света. Если в Томске мы с ней были вдвоём против целого мира под названием «отец», то здесь каждая оказалась сама за себя. Я – с новой школой. Мама – в попытках набрать учеников и вносить свой материальный вклад в семейный бюджет, стараясь не обременять бабушку с дедушкой.

Мама работала в школе, подрабатывала репетиторством, параллельно, в сезон, помогала деду на огороде. Взяла на себя все заботы по дому, поскольку бабушке уже было к семидесяти, она сильно сдала, хоть и не признавалась в этом. Маме было трудно, она очень старалась, но не справлялась.

Постоянно откладывала на что-то деньги: новые джинсы для меня, подарок дедушке на день рождения, поход к стоматологу, летний отдых в лагере: мама старалась отправлять меня на лето из Зубова на море. Мол, девочке нужны море. солнце и фрукты, деточка никак не отойдет от развода, переезда, перемен. Плюс переходный возраст. Растущий организм. Не то чтобы я мечтала об этом море на побережье Анапы или Геленджика, скорее мне было всё равно: очередные перемены, куда-то ехать, с кем-то знакомиться, делая вид, что тебе это интересно.

С другой стороны, я любила море, громкие визги наглых чаек, волны, бьющиеся о берег, песок под голыми ногами, сумасшедшей красоты закаты и бледные розовые рассветы. Юг – это про тепло и радость. На доли секунд я там забывала обо всём плохом и дышала полной грудью.

Мама на лето оставалась в Зубове, я ездила в лагерь в составе группы то от спортивной то от свой обычной средней образовательной школы, то по путёвке, добытой мамой всеми правдами и неправдами.

В летнем лагере почти все дети скучали по родителям, бегали звонить, кто-то даже плакал в трубку, рассказывал о жёстких условиях нашего бытия, деспотизме утренних пробежек, скудном завтраке без сдобных булочек с маком, сонном часе и отбое ровно в 9 вечера, я же искусно делала вид, что мне и так нормально.

По возвращению домой никогда ни на что не жаловалась и на вопрос мамы, поеду ли снова в лагерь, пожимала плечами, мол надо так надо, поеду, конечно.

Спустя три года жизни в Зубове я подружилась с соседской девочкой Никой, старше меня на два года и класса соответственно.

Ника не была похожа на моих томских подружек: легкомысленная, терпеть не могла школу, не выделяла ни одного предмета, не читала книг, таскала мамину косметику и в подъезде тайком рисовала себе длиннющие кривые стрелки чуть ли не до висков, с детства говорила о том, что главное удачно выйти замуж, нарожать кучу детишек и завести собаку с кошкой.

Ника постоянно находилась в состоянии влюблённости. То это был Серёжка из 8Г, то сын автослесаря дяди Валеры, то приехавший на лето из Москвы незнакомый красивый парень лет на 10 старше нас. О каждом Ника слагала легенды, наделяла объект своей страсти качествами, которых в них отродясь не водилось. Каждый был принцем на белом коне, готовым увезти мою подругу в прекрасное далёко и любить до гробовой доски. Удивительно, что сами принцы счастье в лице Никуши не ценили и на контакт обычно не шли.

Ника была симпатичной, не по годам физически развитой девочкой. В 13 лет Нику принимали за старшеклассницу, а к 15 ей можно было легко дать все 20. Так что за джин-тониками и сигаретами всегда ходила она. Наверное, если бы не Никино отчаянное желание заполучить принца, её жизнь сложилась иначе: мужчины боятся навязчивого внимания, это я поняла очень рано благодаря подруге. Как тогда говорили, Ника бегала за мальчиками. Над ней потешались и не воспринимали всерьёз. Кому нужна девчонка, готовая пойти с любым, кто позовёт?

Как и у меня, у Ники не было отца. Но если мои родители развелись и своего папу я знала, Ника отца никогда не видела. Нагуляла – так говорили про тётю Нину – Никину маму. Тётя Нина всю жизнь пыталась найти дочке нового батю, череда мужчин следовала через их однокомнатную квартиру. Ника это видела, пила на кухне чай с мало знакомыми мужчинами, сколько себя помнила.

В 14 Ника переспала с маминым очередным хахалем, вроде его звали Димой. Или Даней. Как-то так, я уже точно не помню.

Тётя Нина застукала их в постели, придя со смены, закатила истерику. Не потому что малолетняя дочка потеряла девственность с сорокалетним мужиком, а потому что «воспитала шалаву, кто уводит чужих мужиков стоит отвернуться». Она выгнала дочь из дома, Ника неделю жила у нас, дядя Дима или Даня – в Никиной квартире с Никиной мамой.

«Он же ни в чём не виноват, эта малолетка сама ноги перед всеми раздвигает» – оправдывалась тётя Нина.

Через неделю то ли Дима то ли Даня молча собрал свои манатки и ушёл в неизвестном направлении, заодно захватив небольшие накопления тёти Нины, спрятанные в томике «Преступления и наказания».

А ещё через месяц у Ники случилась задержка. Она сказала только мне, маме побоялась. Я уговаривала её пойти к тёте Нине, съездить к врачу, Ника кивала, плакала, говорила, что мать её убьёт. Я так боялась, что подруга что-то с собой сделает - драма и необдуманные поступки входили в её репертуар - что практически решилась идти к тёте Нине без разрешения, но.... опоздала.

Ника сделала аборт. В каждом маленьком городке вроде нашего есть бабки-знахарки, готовые за не самые большие деньги как снять с тебя сглаз, так и избавить от плода.

Пойти в 14 лет на подпольный аборт – наиболее плохая идея из возможных.

Тётя Нина так ничего и не заметила: ни состояние Ники, ни то, что дочь стала прогуливать школу, пить, мешать самогонку с таблетками, часами смотреть в стену, внезапно рыдать или отворачиваться и замолкать на полуслове.

О том, что случилось знал весь город. Кроме мамы Ники.

Сейчас я думаю, тётя Нина тоже была в курсе, но ей было проще делать вид, что ничего не изменилось, всё по-прежнему, Ника в порядке.