Anisa Klaar – Разукрась воспоминаниями (страница 10)

– Если я блондинка, это не значит, что я тупая, – бросила Майла, не унимаясь. Хотелось заткнуть ее, если точнее, толкнуть этих двоих с лестницы вниз и уйти с Сэм в закат. Как со своей девушкой, а не как с подругой.

– Пошли, – серьезно сказал Тони.

– Она оскорбила меня, – пожаловалась она своему любимому бойфренду, который гуляет с половиной женского пола школы.

Я осуждаю это, и даже если обо мне говорят плохо и что я известный сердцеед, это не так, потому что у меня есть единственная и любимая, которая пленила мое сердце. И это Сэм. Никто другой.

Наверное, прозвучало романтично и даже слишком, потому что чувствовал себя как влюбленный Ромео.

– Пошли, – уже более требовательно приказал Тони.

Майла обиженно надула губы и, топая ногами, как ребенок, начала спускаться по лестнице. Больше не взглянув в нашу сторону, а всеми любимый Тони направился вверх на третий этаж.

– Как же меня бесят эти самовлюбленные девочки, – закатила глаза Сэм.

– Ты думала, что сможешь перебить их всех? – усмехнулся, заглядывая в ее родные глаза.

– Хотела заткнуть хотя бы одну, чтобы не высовывалась.

– Спасибо, – ухмыльнулся я, заметив ее ответную улыбку.

– Да не за что, мы же друзья.

«Друзья, друзья, друзья, друзья, друзья, друзья, друзья» – эхом повторились у меня в голове.

Именно этими словами она дает мне понять, что мы просто друзья, ничего иного. И от этих слов по-особенному больно, и осадок остается после этого на целый день. Даже сидя в комнате для наказания, в голове проносились ее последние слова: «Мы же друзья». Она не любит меня, тогда зачем я цепляюсь за нее? И зачем я так драматизирую, будто не мог предугадать ее слова. Напротив, я знал, что это так, но пытался сбежать от этого, от ее фразы, которая испортила мне настроение и оставила с кислой миной.

Сидящий рядом Маркус ежеминутно поворачивался и спрашивал, кто у меня умер, и я, как истинный любитель драматизма, ответил, что я сам. Согласен, слишком натянуто, на другое я не способен, когда в голове то и дело проносятся ее слова, словно сломанной пластинкой.

Но вдруг в меня начали тыкать ручкой по спине, заметив, кто это, Маркус расширил глаза от удивления и неловко улыбнулся. Это точно Ясмина.

Я устало развернулся, будто это стоило мне больших усилий, и со скучающим видом посмотрел на них. Вечно хмурая Аделина и вечно тупая Ясмина, и не дай бог Маркус услышит, как я оскорбляю ее возлюбленную, тогда он перестанет пасовать мне в игре.

– Что? – спросила Ясмина, будто это я тыкал ручкой по ее спине.

Я подозрительно переглянулся с ее подружкой, словно не мог понять, ведет она себя так глупо или на самом деле такая.

– Через час после наказания встречаемся возле выхода, не забудь, – заговорила Аделина, пока Ясмина пыталась всеми силами испепелить меня взглядом. Наверное, прочла мои мысли про себя, или мое выражение лица четко отражало то, что у меня в голове.

– Нет, я сегодня не хочу обсуждать чертову петицию, на которую мне, собственно говоря, наплевать, – тоскливо вздохнув, чтобы показать себя без настроения, я развернулся.

Но это был далеко не конец нашей беседы. Ясмина ручкой начала донимать меня, до тех пор пока я не подумал, что у меня появятся синяки на спине, и даже после этого я спокойно развернулся к ним, сдерживая свой гнев. Маркус молчал в сторонке, будто боялся самой Ясмины, хотя стоит бояться равнодушного взгляда ее подруги, от которого у меня пошли мурашки по коже.

– Это не обсуждается, и это была не просьба. Не веди себя так будто делаешь нам одолжение. Ты будешь там ровно в три часа дня, и мне плевать, что тебя может сбить машина или ты снова решишь искупаться в фонтане, – угрожающе сказала она.

Я переглядывался между психопаткой (новое прозвище для Аделины) и Ясминой, которая смотрела на нас нахмуренно. Даже на Маркуса посмотрела, и я уже предугадывал, как он будет неделю рассказывать мне о том, какой был ее взгляд в тот момент. Они, кажется, ни разу даже не обмолвились словом, но Маркус безумен в своей любви, и понять не могу почему, если она даже не обращает на него внимания.

– Хорошо, – шепотом ответил я, больше не выдерживая взгляд Аделины.

Она равнодушно улыбнулась, будто ее кто-то заставлял это сделать, затем сосредоточилась на доске, где наказанные ученики рисовали всё, что придет им в голову. Прямо сейчас там красовалась карикатура орущей директрисы. Достаточно классно зарисовано.

Дальше всё проходило скучно, я лежал и делал вид, что страдал, хотя больше воображаемая Сэм меня не мучила со своей фразой. Я размышлял, как собрать петицию и вернуться в сборную школьной команды. Баскетбол – моя жизнь, поэтому я не могу облажаться, когда скоро должна состояться долгожданная игра, в которой будут важные шишки. Мне нужно проявить себя, но как я это сделаю, если не буду присутствовать?

Нужно побыстрее решить эту проблему.

***

Как сказала Аделина после наказания, я стоял возле выхода из школы, искушаясь бросить всё и уйти домой. Однако эти мысли долго не задержались, когда я вообразил гневный взгляд Аделины. Лучше я подожду.

Скоро, когда я уже сидел на скамейке и терпеливо ожидал, я наконец заметил их. С ними был какой-то мальчик лет двенадцати-тринадцати. Они дошли до меня, и тот самый мальчик протянул руку и сказал:

– Чё, как?

Я подозрительно переглянулся между девушками, стоящими позади мальчика с серьезным выражением лица.

– Здоро́во, – поздоровался я.

– Я Закир, буду присутствовать на вашем "собрании", – в конце указал он кавычки.

Я сделал вид, что задумался, пока Аделина и Ясмина не сводила взгляда с меня, а мальчик с грозным видом стоял перед ними.

– Подождите, – сказал я. – Вы боитесь меня, поэтому привели этого чувака? Он ваш брат или будущий муж одного из вас.

– Я тебе язык вырву, какой еще жених, Астагфируллах, – начал браниться мальчик, а потом сказал что-то на арабском, не совсем понял, что он имел в виду.

– Он мой брат, – серьезно сказала Ясмина, а я неловко поджал губы и почесал затылок.

– И мой, – коротко отозвалась Аделина.

– Вы что, сестры? – нахмурился я.

– Он мой молочный брат, поэтому Закир мой единственный махрам, который будет присутствовать в нашем деле.

– Это необходимо? – спросил я, бросив взгляд на их брата, который стоял и гневно смотрел на меня.

– Да, – закатила глаза Ясмина и села на скамейку. – Как я устала за сегодня.

– Может, перенесем? – весело произнес я, надеясь, что они подхватят мой оптимизм и согласятся.

– Ты придурок? – спросил их брат, бросая на меня непонятные взгляды.

– Вроде нет, – неловко уставился я на него.

– Это серьезно, то есть серьезный вопрос, – закивал он, не пойми для чего.

– Ну не знаю, меня никто напрямую не называл придурком, – задумался я.

– Я называла, столько раз, – возмутилась Ясмина.

– Я думал, ты не всерьез, – указал на нее головой, затем продолжил, согнув палец. – Только один человек.

– Хватит вести себя как дети, – сказала Аделина и села на скамейку рядом со своей подругой, и при этом вытаскивая что-то из рюкзака.

Я пошел в сторону скамейки, чтобы сесть рядом с ней, но это место занял Закир и строго посмотрел на меня, чтобы я не подходил к ним близко. Ладно, терпения мне.

– Ну и что ты придумала? – спросил я, решив, что буду стоять.

– Мы должны опубликовать нашу новость в виртуальной ежедневной газете.

– Какую новость? – произнесла Ясмина.

Это была примерная новость, о которой она говорила, написанная на листке бумаги.

– Ты согласен выполнить все наши требования, чтобы быстрее закончить с этой петицией? – серьезно спросила Аделина.

– Звучало угрожающе, – надменно испугался я.

– Знаю, я старалась, – безэмоционально усмехнулась она в ответ.

– Наверное, я готов на всё, чтобы нас снова взяли на сборную, – серьезно ответил я.

Ясмина одобрительно кивнула, приглаживая непослушные волосы своего брата, который продолжал пристально смотреть на меня. Его взгляд словно говорил: «Я наблюдаю за тобой», но он не сравниться с взглядом Аделины.

– Тогда ты должен влюбить в себя Майлу, – внезапно сказала она.

– Прости, что? – недоумевал я.

– Майлу? – спросила Ясмина.