Anisa Klaar – Моя свобода (страница 3)

– Прошу снять головные уборы в помещении.

– Тебя это тоже касается, Макаддам, – сказал Ленден Маэс, указав на меня, после чего все начали смеяться.

Я раздраженно вздохнула и решила не отвечать, а учитель просто проигнорировал его оскорбление в мою сторону. Хотя я и не ожидала ничего от него.

Мой класс полон идиотов, и только двое в открытую достают меня. Ленден и Ларс – близнецы. Николас и Лаура – пара. Они самые главные в этой школе, а еще самые ярые исламофобы.

Именно Ленден всегда меня достает, как будто ему дали указание мучить меня каждый день. А Николас не проявляет ко мне никакого интереса, как и его девушка. Не понимаю, почему они до сих пор вместе, ведь ходят слухи, что они изменяют друг другу. Даже тётя Зехре, которая обычно в курсе новостей исключительно нашего района, слышала об этом.

– Или ты не прислушаешься к учителю? – спросил Ларс, близнец Лендена.

Они были похожи как две капли воды: оба с вьющимися волосами пшеничного оттенка, светло-карими глазами и подтянутыми фигурами, ведь с ранних лет занимались баскетболом. Я иногда поражаюсь, как их родители не путают. Хотя, возможно, это не так уж и сложно. Нужно спросить у тёти Зехре, она, кажется, знает всё на свете.

– Макаддам, – вывел меня из мыслей учитель.

– Да? – спросила я.

– Прошлый урок мы обсуждали функциональный анализ. Что ты можешь сказать нам на эту тему? Что это за раздел в математике?

– Эм… – задумалась я, но все смотрели на меня, ожидая ответа, будто я какой-то вундеркинд. А это далеко от правды.

Не позволив мне достаточно подумать, учитель обратился к другому ученику:

– Николас Мартенс. Можешь ответить?

Он оторвался от телефона и перевел безразличный взгляд на меня, затем на учителя, после чего начал:

– Функциональный анализ – раздел математики, главной задачей которого является изучение бесконечномерных пространств и операций над их элементами.

– Молодец, запомнил. А тебе, Макаддам, советую нанять репетитора для лучшего понимания математики.

– Хорошо, – глубоко вздохнула я, смирившись со своим унижением.

– Что вы такое говорите? – шутливо спросил Ленден после слов учителя. – Ей нельзя находиться с мужчиной в одном помещении, не дай бог ещё залетит от общего воздуха.

Все ученики разразились громким смехом, пока Ленден обменивался рукопожатиями. Однако я ещё не закончила.

– Существуют женщины-репетиторы, задрот, – ответила я, даже не взглянув в его сторону.

– Прости, ты что-то сказала? – он отвратительно фыркнул, затем с гадкой улыбкой на лице продолжил: – Как я знаю, запрещено даже дышать в исламе.

– Это почему? – спросил Николас неожиданно, но было понятно, что ему просто любопытно.

– Воздух состоит из мертвых частиц, а мусульмане, как считается, чисты для этого.

Я закатила глаза и проигнорировала его комментарий, или, вернее, пыталась ничего не ответить, даже если на языке вертелся гениальный ответ.

Да, люди бывают жестокими и тупыми. А если объединить оба качества, то зарождается клоун-мутант. Примером стал мой одноклассник – Ленден Маэс.

– Всё. Закончили дискуссию, – хлопнув в ладоши, заявил учитель, но его никто не послушал. Особенно я.

– Если бы это было дискуссией, то Ленден Маэс давно принял бы ислам, – все-таки сказала я, упрекая себя всевозможным способом.

– Только если меня мертвого понесут в вашу мечеть, – ответил Ленден. После этого в классе начали восхвалять Лендена, пока я сидела, как изгой общества, с опущенным на голову капюшоном. Все продолжали хлопать ему в ладоши, пока учитель пытался их успокоить.

Не смирившись со своим унижением, я скрестила руки на груди и уверенно ответила:

– Ну, после смерти уже поздно, никто не будет нести твой вонючий труп.

Николас издал звук, похожий на смешок, а Ленден посмотрел на друга взглядом «Какого черта?», тот пожал плечами и вернул свой взгляд на телефон.

Ленден снова посмотрел на меня с ненавистью в глазах, после того как учитель отвернулся.

– Не смей так со мной говорить, – прошипел он и затем сделал движение, будто резал себе горло, имея в виду мое горло. Слишком по-детски, да?

Я в ответ показала ему безымянный палец, после этого вернулась к несчастной математике.

***

Даже такой человек, как Ленден, не способен испортить мне настроение сегодня. Удивительно, но он не сделал ничего плохого, хотя и был явно зол на меня после моего ответа на уроке математики. Обычно он тайком взламывает мой шкафчик и оставляет там «сюрпризы».

Чаще всего это дохлые крысы, от которых отвратительно воняет всю неделю. По приходе домой меня всегда спрашивают, всё ли со мной в порядке, потому что от меня пахнет, как от трупа. Я отвечаю, что да, потому что после каждого школьного дня чувствую себя мертвой. Как бы драматично это ни звучало.

Но не сегодня, потому что я уже наблюдаю за Мертом, который увлечённо гоняет мяч на небольшом поле.

Я крепче сжала лямку рюкзака и пошла быстрее, чтобы скорее оказаться рядом с ним. Когда я подошла к ограждению, он заметил меня, остановился и пошёл навстречу. Я сделала глубокий вдох, поправила шарф на голове и стала ждать его.

Когда он приблизился, я с восхищением смотрела на его мокрые, наверное, от воды волосы и прекрасное лицо, на котором появилась тёплая и нежная улыбка при виде меня.

– Сами? – спросил он, взявшись за металлическую ограду, которая разделяла нас.

– Играешь? – смущенно улыбнулась я.

– Хочешь тоже?

– Мне и школы достаточно. Там у нас такой исламофобский футбол… – закатила я глаза.

– Тебя обижают? Ты же знаешь, что мы можем надрать чью-то исламофобскую задницу.

Я не смогла сдержать усмешку после его слов, а он пристально смотрел на меня, как будто видел впервые.

– Да я сама кого угодно могу заставить плакать. Забыл?

– Нет, как я мог? – покачал он головой, не переставая улыбаться. – Особенно утром, когда Али жаловался на тебя маме по телефону.

Я засмеялась, запрокинув голову, и через смех ответила:

– Когда меня будят, я всегда в плохом настроении.

Мы стояли и смотрели друг на друга, словно весь остальной мир перестал существовать. И это было правдой. Я не обращала внимания ни на что, кроме его взгляда, который заставлял забыть обо всех неприятностях, случившихся со мной за день.

Неловко прочистив горло, я обратилась к нему:

– Я тут посижу, послушаю урок по литературе, пока брат не придёт.

– Конечно, – сказал он и, просунув руку через забор, легонько щелкнул меня по носу.

Он всегда так делает, и это заставляет мое сердце биться, как у победителя-скакуна на соревнованиях.

Я пошла к скамейке. Вокруг стояли высокие деревья, а поле и лавочки были окутаны покоем, нарушаемым лишь проезжающими велосипедистами.

Солнце не жарило меня, потому что я села на ту часть скамейки, куда падала тень от прожекторов. Небо по-прежнему было безоблачным, но ветерок пропал и не освежал мой макияж, который, наверное, потёк…

Включив на телефоне тему по литературе, я надела наушники и стала наблюдать за тем, как профессионально Мерт умеет играть в футбол.

Время от времени он бросал на меня заинтересованные взгляды, а я смущалась так, чтобы он ничего не заметил.

Я ведь говорила, что никто не сможет испортить этот день, и моё сердце было согласно с этим. Но когда я увидела Гёкче, то только покачала головой и поняла, что день явно испорчен.

– Ассаляму алейкум, – поприветствовала она и села на скамейку рядом со мной.

– Ва-алейкум ассалям, – ответила я.

Гёкче – это сестра Мерта, и именно с ней наши родители и сам Мерт стараются нас сблизить. Однако у меня нет большого желания с ней общаться, особенно после того, как наш последний разговор оставил у меня не самые приятные впечатления.

– Ты любишь сладкое? – спросила я.

– Да, но сейчас я на диете: 100 дней без сладкого. Это избавляет от прыщей.