Anisa Klaar – Моя свобода (страница 2)

Мерт – парень с тёмными глазами, прекрасными, густыми, как смоль, волосами, которые постоянно зачёсаны назад. Его резкие черты лица, как у модели, всегда соблазняли меня на грех.

Ну и что? Он сам виноват, зачем ему быть таким ухоженным и красивым?

Он, в свою очередь, чистокровный турок, но его прадеды и деды родились в Бельгии. В отличие от нас, которые переехали сюда, когда мне был один годик. А ещё его родня славится связями в Турции.

Меня всегда восхищала доброта Мерта, и его тёплая улыбка с очаровательными ямочками на щеках, и живые, сияющие глаза, которые невероятно привлекательны, даже если цветом они напоминают чёрную дыру. Он был схож с тёплым спокойным морем в предзакатные часы, когда волны лишь слегка колышут воду.

– Ходит слух, что ты можешь обыграть Али по видеоигре, – прервал мои мысли о Мерте сам же Мерт. Он упрямо смотрел на меня, ожидая моих дальнейших слов.

– Валлахи*, главное, чтобы вы не опередили тётю Зехре по слухам, – ответила я, на что Али закатил глаза.

Вот я и профукала свои десять баксов.

А Мерт и Ада́м фыркнули от моей несмешной шутки.

Сердце заколотилось с двойной силой, когда я перевела свой застенчивый взгляд на Мерта. Но я смогла сдержать напор эмоций и не подавала виду, что только чёрные, как ночь, глаза способны вывести меня из строя.

Третий человек в комнате был тоже другом Али. Его зовут Ада́м, но он знаком с братом только со старших классов, когда он захотел принять ислам и обратился к моему брату.

У Адама светлые шелковистые волосы, которые он любит стричь, сколько бы друзья ни уговаривали его не делать этого. Его цвет глаз – тёмно-серый, однако в них всегда искрится юмор. Он чуточку склонен к нарциссизму, в то время как Мерт – полная его противоположность в этом плане. А брат стоит между ними.

Адам мне нравится, но как старший брат, поскольку он ведёт себя именно так, но Мерта я не считаю братом. С ним у нас застенчивые и неловкие отношения, потому что я чувствую к нему то, что не должна.

Адаму и Али по двадцать два года, а Мерту – двадцать четыре. Мама последнего уже начала поиски невесты для сына. Как бы печально для меня это ни звучало.

– Готовься проиграть, бро, – поддержал меня Мерт, похлопав по плечу Али. – Сами может заставить заплакать кого угодно.

Он перевёл взгляд на меня и смотрел до тех пор, пока моё сердце словно не остановилось. Ладно, слишком преувеличиваю.

Я прервала этот притягательный зрительный контакт и отвела взгляд, дабы скрыть свой румянец, а ещё чтобы моё глупое сердце перестало так сильно реагировать даже на его простые взгляды.

– Мы хотели, чтобы ты поиграла с Али в одну видеоигру, – сказал Адам.

– Чтобы вы потом могли издеваться над ним? – я скрестила руки на груди, сосредоточившись только на нём.

– Ага, – засмеялся Адам.

– Тогда я в деле, – я хитро улыбнулась, посмотрев на брата.

– Только в твоих мечтах, сестрёнка, – подмигнул он, выводя смеющихся друзей с кухни.

Широко улыбаясь, я проводила их, но улыбка исчезла с моего лица, как только я вспомнила школу.

Школа, которая стала для меня адом.

***

Я едва разлепила глаза от настойчивого стука в мою комнату и глубоко вздохнула, чтобы проснуться окончательно.

– Самия, проснись, ты опоздаешь в школу!

– Я уже проснулась, валлахи, зачем так стучать? – крикнула я и спрятала свою голову под подушку.

Однако, даже не заметив, как снова беззаботно уснула, я резко распахнула глаза, когда в мою комнату вошли, не постучавшись. Это был мой брат-придурок.

– Я же сказала, что встала! – я кинула в него свою подушку.

– Постарайся получше, может, я поверю, – засмеялся он и начал изучать мою комнату и трогать то, что спокойно лежало на моём рабочем столе.

Я резко встала и, гневно откинув свои непослушные волосы, словно они виноваты, что я проспала, сказала:

– Уходи, мне нужно переодеться.

– Ты ещё полностью не встала, какой переодеться? Иди умойся, – сказал он, показав на меня рукой.

– Зато я встала на утренний намаз*, в отличие от тебя, – горделиво ответила я, рукой указывая на дверь.

Брат всё ещё стоял на месте, рассматривая фотографии, которые были развешаны на стене. Это были снимки наших путешествий с семьёй. Среди них есть даже тот, который был сделан за секунду до того, как меня стошнило после катания на аттракционах. Лучше не вспоминать об этом.

Али редко заходит сюда, поэтому такое любопытство.

– Мама! Из-за Али я опоздаю в школу! – закричала я на открытую дверь.

– Али! Оставь её! – ответила она с первого этажа.

– Из-за Али опоздаю, – повторил он мой тон писклявым голосом и направился на выход.

Я же осталась на месте, и на моём лице играла злорадная улыбка, пока брат уходил.

Но мне всё равно пришлось выйти и умыться, чтобы выглядеть по-человечески. Я поблагодарила маму за завтрак, который не успела съесть, и, повторяя тему по математике, пошла переодеваться.

В школу я не носила тёмные вещи, потому что таким образом я куплю себе билет в цирк, где в главной роли буду я сама. То есть главным уродцем, который будет веселить зрителей и получать от них насмешки.

Я удивлена, что кусок ткани на голове женщины может заставить целый мир встать за «свободу» «угнетённых» женщин, которым плевать на их понятие свободы.

Мой отец тоже придерживается такого мнения. Кстати о нём. Как бы печально это ни звучало, но он редко бывает дома, приезжая только по пятницам, чтобы провести выходные с нами. А в понедельник он снова отправляется на работу в качестве грузчика, причём в другой конец Бельгии.

Но сейчас все мои мысли снова и снова обращаются к школе.

Ни разу я не просила маму, чтобы она перевела меня, поскольку в других школах меня заставили бы снять платок.

К сожалению, такова суровая реальность для некоторых людей.

Я бы хотела спросить тех, кто кричал об угнетениях для женщин в исламе: «Где ваша свобода, о которой вы так яростно кричали? Где она, когда мы требуем её?»

Но не суть.

Возвращаемся к приятному. Сегодня я надела серую толстовку с надписью: «Иногда я жалею, что я не осьминог и не могу ударить сразу восемь человек».

Ну да. Даже я сама поражаюсь своему «дружелюбию».

Под толстовкой я надела чёрные широкие штаны, которые не выделяли мою фигуру. На голове я завязала светло-серый шарф, скрывая волосы и шею. Подкрасив ресницы тушью и скрыв небольшие изъяны кожи – мелкие прыщи, я нанесла на губы освежающий блеск.

Вот я и готова.

Прокричав маме, что ухожу и как люблю её, я отправилась в Джаханнам*, ой, то есть в школу.

Добраться до неё не составило большого труда, ведь она была всего в получасе ходьбы от моего дома.

На улице было солнечно, и безоблачное небо заставляло меня улыбаться и кружиться на месте. Прохожие смотрели на меня как на больную, но мне было всё равно, ведь у меня выработался иммунитет к этому, а ветерок, трепавший мой шарф, приятно охлаждал меня от солнечных лучей, которые, казалось, отчаянно желали испепелить меня.

Когда я приблизилась к школьным воротам и пересекла их, то сделала глубокий вдох, чтобы морально настроиться на новый учебный день.

Через ворота школы была территория, похожая на парк, где ученики занимали свои места во время перемен, каждый на своём иерархическом месте. Я же была на самом низком.

Одно, что делает меня счастливой, – это ждать брата после работы возле футбольного поля, где Мерт проводит своё свободное время. До этого ещё целый день…

Я подошла к своему шкафчику и, открыв его, взяла всё необходимое для урока. Математика была первым, а после музыка, которая меня бесит. Все так ждут, что я запою, но я говорю, что не пою, потому что не хочу, как и все в классе. А не из-за религии, хотя это тоже правда.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от всех надоедливых мыслей, я обнаружила кабинет математики и вошла в него, оказавшись практически последней из пришедших.

«Но учителя ещё не было…»

Не успела я об этом подумать, как он появился.

– Прекрасный день, согласны?

Большинство учеников закатили глаза и начали рассаживаться по партам. Я села на предпоследнюю и стала ожидать урока. Вдруг учитель повернулся к ученику в кепке и сказал: