Anisa Klaar – Моя свобода (страница 15)

– Но у вас и так…

– Время найдется, – ответил Николас учителю.

– Какого хрена, чувак? – возмутился Ленден, повернувшись к нему.

Николас лишь пожал плечами, а Ленден, разочарованно вздохнув, отвернулся обратно. Но, взглянув на Николаса, я заметила в его глазах странное, почти любопытное выражение.

Я уверена, что это не закончится хорошо.

***

После школы я поспешила домой – сегодня возвращался папа. Сердце томилось по нему, и я подумывала предложить Николасу перенести занятие на завтра. Но потом испугалась его реакции, потому что после математики он коротко сообщил: «Сегодня во дворе, после уроков». Выглядело так будто он попросил меня спрятать труп во дворе. Я кивнула, но поняла смысл только тогда, когда он ушел.

Однако я не собиралась показывать, что боюсь его. Наоборот, я хотела показать себя с такой навязчивой стороны, чтобы он сам не захотел издеваться надо мной. Просто объяснял темы и всё.

Я сидела на скамейке, уплетая мини-пиццу с халяльным мясом. Заметив Николаса, направляющегося ко мне, я торопливо проглотила кусок пиццы и запила водой из бутылки, боясь подавиться. Он приблизился и уселся на скамейку, нарочито отстранившись. Не взглянув на меня, он принялся доставать учебные принадлежности. Но я остановила его:

– Стой. Давай сначала договоримся об условиях.

– О каких еще условиях? – нахмурился он, искренне недоумевая. – Ты перегрелась на солнце?

– Да, немного, но я о другом, – довольно серьезно ответила я на его колкость.

Под его пристальным взглядом я достала из кармана, точнее, из задней стороны моего шарфа бумажку. Это было самое надежное место, потому что внутренняя часть шарфа хорошо прилегала к голове.

Я протянула ему бумажку, стараясь не коснуться его пальцев. Он взял ее и, развернув, начал читать вслух:

– Первое – ни в коем случае не прикасаться ко мне, – он поднял взгляд на меня и спросил: – То есть мне нельзя вообще к тебе прикасаться? А если нужно спасти твою жизнь?

– Валлахи, не надо меня спасать, а то еще в долгу перед тобой останусь, – попыталась пошутить я, но вышло натянуто.

– Я серьезно, – сказал он даже не моргнув за это время.

Его лицо буквально излучало пустоту.

– Просто не касайся моей кожи. Но если это ради спасения моей жизни, то я делаю исключение.

Он долго смотрел на меня, как на умалишенную, пока я взглядом не указала на остальные пункты договора. Тяжело вздохнув, он опустил глаза и продолжил:

– Второе – не смотреть на меня слишком пристально. Проясни.

– То есть не смотри на меня, как на свою луну…*

Он просто уставился на меня, словно я самое тупое, что он видел.

Медленно он провел рукой по своим русо-каштановым волосам, которые в лучах заходящего солнца казались рыжими. Затем снова посмотрел на меня, но я не отвела взгляда, завороженная его татуировками на предплечьях. Обычные, ничего не значащие символы, где-то толще, где-то тоньше. На одном предплечье была изображена маленькая стрекоза с жесткими изгибами, а на другом предплечье – величественный дракон, изрыгающий пламя на толпу бегущих людей. Все это было выполнено черной тушью и выглядело завораживающе.

Словно не заметив моего пристального изучения его татуировок, он прочитал последний пункт:

– Третье – не стоит делать мне комплименты относительно моей внешности или характера.

– То есть не говорить мне, что я красивая, даже если очень хочется, – сказала я и, откусив пиццу.

Он несколько минут молчал, наблюдая за тем, как я ем, а потом вдруг произнес:

– Ты странная.

Оторвавшись от еды и прожевав, я возмущенно ответила:

– Я же просила не делать мне комплиментов.

***

Всё шло на удивление спокойно. Под его суровым взглядом я доела свою пиццу. Он принялся объяснять способы решения уравнений, но до меня всё равно не доходило. Тогда он стал объяснять еще подробнее, терпеливо дожидаясь, пока я усвою малейшую деталь, ведущую к основной теме.

Все прошло, я бы сказала, прекрасно. Я даже понимала то, что раньше казалось сложным. Правда, забывала все моментально, приходилось повторять. Но это неважно. Иногда он, конечно, огрызался, но был на удивление терпелив. На его месте я бы уже давно себя послала.

Но отмечу, что всё было хорошо до прихода Лендена, который всё испортил. Он оскорблял меня, но не трогал. Не знаю, как это работает, может быть, он знает, что у меня есть старший брат, который готов надрать ему задницу, если я просто назову его имя.

Он лишь оскорбляет меня, портит мои вещи, но никогда не прикасался, не говоря уже об ударах.

А Николас, пока Ленден оскорблял меня, сидел и равнодушно наблюдал за этим, словно пришел в кино, но разочаровался в самом жанре и, самое главное, в самих актерах.

Но и это мерзкое представление подошло к концу. Ленден ушел, а Николас объявил, что на сегодня хватит. Я радостно вскочила и, собрав вещи, направилась домой.

Солнце уже садилось, и я ускорила шаг, любуясь закатом. Сначала небо окрасилось в нежно-розовый цвет, а затем медленно перешло в темно-желтый. Закат охватил половину небосвода, и теперь можно было увидеть переливы желтого, красного, розового и фиолетового.

Вот наступил тот волшебный момент, когда солнце, словно уголек, уходит за горизонт, унося с собой закат на другую половину земли. Именно в этот миг я больше всего люблю смотреть на это зрелище, мечтать, фантазировать и думать о том, каким же будет завтрашний день.

Небо пылало оранжевыми и малиновыми красками, и за ним последовал прохладный ветерок. А если повернуть голову, можно увидеть едва заметный полумесяц, такой прекрасный, что хочется остановиться и любоваться им бесконечно.

По приходу домой вечер сгущался, а полумесяц становился все отчетливее, словно излучал собственный свет.

Едва переступив порог дома, я получила уведомление на телефоне о времени молитвы.

Я успела. И папа тоже был дома.

Но в доме я услышала другое – смех Али и его друзей. Уверена, Мерт тоже был здесь.

Но главное сейчас – то, что отец дома. Я быстро скинула кроссовки и почти бегом направилась на кухню. Но по пути заметила, что дверь в коридор закрыта, а дверь на кухню слегка приоткрыта.

С полной решимостью я распахнула дверь и вошла. Мой взгляд тут же нашел отца, который сидел на диване и разговаривал с мамой. Я радостно улыбнулась и бросилась к нему. Он, увидев меня, встал и с нетерпением ждал моих объятий. Я обвила руками его шею, а он нежно поцеловал меня в лоб, слегка щекоча бородой.

– Радость моя, ты только сейчас из школы?

– Я задержалась, были дополнительные занятия.

Он снова поцеловал меня в лоб и, отстранившись, с улыбкой обратился к маме:

– А ты говорила, что скучаешь больше, но не обняла меня так, как Самия.

Я улыбнулась и, бросив рюкзак под маминым пристальным взглядом, уселась на диван.

– Если хочешь, чтобы я и тебя задушила, я готова, – пошутила мама, на что папа фыркнул.

– Ты и так меня душишь, – ответил он.

Она резко повернулась к нему. В её взгляде было что-то такое, что заставило папу шутливо пояснить:

– Ты душишь меня своей любовью, цветочек мой.

Сколько я себя помню, папа всегда называл маму цветком. Говорил, что она такая же красивая и нежная. Потом он рассказал нам с Али, что имеет в виду цветок аконит. А аконит – один из самых ядовитых цветов.

Конечно, он шутил.

– Мы поедем к тете Марьям и дяде Мехмеду. А ты помолись, а то уже опаздываешь.

После этих слов папочка закатил глаза на мамочку, а та покачала головой. Но вскоре они ушли, а я поднялась наверх. Молитву я не стала совершать, потому что, как я упоминала, у меня «красные дни». В эти дни нам разрешено не молиться и не восполнять пропущенные молитвы.

Но нас не выгоняют из дома из-за этого, и мы все еще можем готовить еду. Вопреки существующим стереотипам, согласно которым, когда у женщины эти дни, она считается «нечистой» и не должна готовить еду. Нет, в исламе мы по-прежнему являемся раем для детей. Ведь рай находится под ногами матерей. И рай можно заслужить для отца, правильно воспитав одну дочь. Поэтому у нас дочери более ценны.

Я надела простое черное свободное платье и повязала на голову светлый шарф. Глубоко вздохнув, я спустилась вниз.

Подойдя к двери кухни и прислушавшись, я поняла, что Али и его друзья все еще в гостиной.

Наконец, успокоив себя, я открыла дверь и увидела Мерта.

–– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — —