Anisa Klaar – Моя свобода (страница 17)

– Хорошо, но у меня вопрос. – Он молчал, поэтому я продолжила. – Почему ты согласился заниматься со мной математикой?

Мы разговаривали, стоя друг напротив друга, как будто были заклятыми врагами, которые в любую минуту могли вытащить из-за спины пистолеты и застрелить друг друга. Я бы не возражала против оружия.

– Это не твое дело, – ответил он так равнодушно, что мне стало завидно. Я так не могу, а хотелось бы.

Я изучала его взглядом, но молчала. Потом он отвернулся и, словно призрак, скользнул мимо, оставив меня в полном недоумении.

Почему? Неужели так сложно ответить прямо? Хотя, может, ему нравится эта игра, как и Лендену. Им нравится мучить меня.

Вдруг он остановился и, обернувшись через плечо, спросил:

– Ты идешь?

Растерявшись, я переспросила:

– Куда?

– У тебя рисование.

– Да, кружок. Но… идти вместе с тобой? – Я постаралась изобразить на лице отвращение, на которое он ответил лишь равнодушным взглядом.

– Через три минуты здесь будет Ленден и его близнец из кружка фитодизайна.

Я удивленно огляделась, словно ожидая увидеть Лендена в кустах. Потом, взяв себя в руки, высоко вскинула подбородок и заявила:

– Хорошо, я иду.

Он кивнул и, развернувшись, двинулся по двору к зданию школы. Я последовала за ним, пытаясь разгадать мотивы его поведения. Неужели он тайно влюбился в меня? Впрочем, чему удивляться, я ведь красивая, умная… Ладно, с учебой не все гладко, но зато я веселая, отзывчивая и добрая. Но чтобы Николас, второй исламофоб в школе… Это уже странно.

– Почему ты помогаешь мне? – снова спросила я, поравнявшись с ним.

Его шаги были широкими, я едва поспевала, да и ростом он был выше меня, приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Мне нужна информация от тебя, – ответил он, даже не удостоив меня взглядом.

– Какая?

Он резко повернулся и, толкнув дверь, вошел в класс, где проходил кружок рисования. Я последовала за ним и заняла место за предпоследней партой.

Рисование никогда не было моей сильной стороной, малейшая неудача вызывала во мне приступы ярости и паники. Но Лендена здесь не было, как и большинства исламофобов. Зато присутствовал Марк, которого я мысленно назвала "номером четыре" – исламофобская задница №4".

Во время кружка зазвонил телефон. Отпросившись, я вышла в коридор. Звонил Али, сообщил, что вечером мы с родителями едем к дяде Мехмету – отцу Мерта, потому что у его племянника в Турции обрезание.

Я согласилась и уже собиралась вернуться в класс, когда кто-то внезапно захлопнул дверь прямо перед моим носом, пока я проверяла телефон. Я не успела выставить руки, и удар пришелся прямо в лицо.

Чёртовы исламофобы, ненавижу их!

Я схватилась за нос, склонившись, в глазах потемнело. В классе раздался смех, кто-то откровенно хохотал, но никто не спешил на помощь.

Сквозь этот гвалт пробился голос, полный раскаяния:

– Прости, прости, я случайно. – Девушка протянула мне салфетку. – Может, в медпункт?

– Да нет, вроде не сломан, – ответила я, прижимая салфетку к носу.

Когда темнота рассеялась, я увидела, кто это был. Та самая девушка, с которой мы недавно столкнулись.

Не стоило быть с ней вежливой, нужно было послать ее куда подальше.

– Решила отомстить, да? – спросила я, прожигая ее гневным взглядом.

– Ты о чем вообще?

Она выглядела искренне растерянной, в ее глазах читалось неподдельное беспокойство.

– Так вы заходите? – равнодушно спросила худенькая учительница, ведущая кружок.

Ей даже не было дела до того, в порядке ли я. Не люблю ее, она тоже входит в число исламофобских личностей в этой школе.

Девушка, одетая во все черное, осторожно взяла меня под локоть и вывела в коридор, пока меня покачивало от головокружения. А потом она неловко закрыла дверь, точнее, захлопнула ее так, что мне показалось, будто началось землетрясение.

Затем, поддерживая меня под руку, она вывела меня на свежий воздух, пока я прижимала салфетку к носу, чтобы кровь не стекала по подбородку.

Она помогла мне остановить кровотечение, свернув два кусочка бумаги и вставив их в ноздри. Пришлось дышать ртом.

Когда мы дошли до скамейки во дворе школы, я огляделась и заметила Лендена на его кружке, но он меня не видел. И на том спасибо, мы сидели на скамейке, немного в отдалении от школы, хотя и на ее территории.

Солнечные лучи светили, проникая под листву большого грушевого дерева, под которым и находится школьная скамейка. Поэтому Ленден не может видеть нас. Даже если я покажу средний палец. Но не суть. Главное, чтобы нос на утро не опух.

Снова взглянув на девушку, я заметила, что она, как и в прошлый раз, была одета во все черное. Макияж тоже был выполнен в черных тонах: густые тени и идеально прорисованные стрелки.

Она была высокого роста, примерно такого же, как у Али, рост которого составляет 181 сантиметр. Я думаю, что её рост около 179, а мой – всего 165.

– Ты в порядке? – спросила она с тревогой, пока я силилась понять, отчего ее лицо кажется таким смутно знакомым.

– Да, все хорошо, – ответила я, вынимая тампоны из свернутых салфеток, впитавших кровь. Кровотечение, к счастью, прекратилось.

– Ладно, до меня только сейчас дошел твой вопрос, – сказала она, бросив на меня быстрый взгляд. И, отведя глаза, тихо добавила: – Прости, это было грубо, и я не хотела мстить. Я и думать об этом забыла.

– Да ладно, забей, – отмахнулась я, осторожно касаясь носа. Острая, пронзительная боль заставила меня поморщиться. Ладно, может, я немного драматизирую…

– Сейчас принесу тебе чего-нибудь холодного, чтобы нос так сильно не распух.

Не успела я и слова вымолвить, как она развернулась и умчалась в сторону школы.

Глубоко вздохнув, я достала телефон.

Ни единого сообщения, лишь напоминание о времени молитвы – Аср. Но из-за этих красных дней я все равно не буду ее совершать. Выключив телефон, я только сейчас заметила Николаса, направляющегося ко мне.

Он молча подошел и опустился рядом на скамейку. Не понимая, чего он хочет, я вопросительно смотрела на него, но, прежде чем я успела спросить, он протянул мне банку сока. Нахмурившись, я взяла ее. Вскоре я ощутила обжигающий холод металла – идеальное средство для моего распухшего носа.

– Зачем? – спросила я, уставившись на банку в своей руке, словно она вот-вот заговорит и ответит на все вопросы.

Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к зданию школы, слегка отдаленному от нас.

Прищурившись, я начала пристально изучать его лицо, но он, казалось, не замечал этого. И тогда я задала вопрос, который давно вертелся у меня на языке:

– Ты что, влюблен в меня?

Он резко повернул голову в мою сторону, и на его лице застыло неприкрытое отвращение. Я ожидала такой реакции, и меня это нисколько не задело. Если бы я спросила Лендена о том же, уверена, что он заблевал бы всё вокруг.

«Простите, что стала причиной такой неприятной сцены в вашей голове».

– Ты издеваешься?

– Нет, я вполне серьезна.

– Ты всегда такая самоуверенная до чёртиков?

– Папа говорит, что я ничем не отличаюсь от других. У меня должны быть те же права, что и у всех, без каких-либо ограничений из-за моей веры. Поэтому я и задала этот вопрос, ведь влюбиться в меня – совсем не удивительно. Хотя стоп, ты же друг Лендена, поэтому меня это немного удивило.

– Ответ категорически отрицательный, – бесцветно ответил он.

Я кивнула, и воцарилась тишина, но затем Николас снова заговорил:

– Мне нужно больше узнать об исламе.

– В смысле?