Anisa Klaar – Моя любовь (страница 4)

Наконец пришёл Али, сел рядом со мной и, приветствуя меня, легонько толкнул локтем. Я ответила тем же, с подходом по три раза.

Он быстро заказал себе ужин и десерт, затем, поёрзав на месте, резко сказал:

– Мне звонила Алиса…

Папа недовольно отвернулся, чтобы скрыть свою реакцию, а мама, напротив, изобразила на лице гримасу отвращения и небрежно спросила:

– Что она хочет?

– Это насчет Билала, – ответил брат, пока я, не моргая, ожидала продолжения насчет своего племянника. – Она сказала, что через неделю отправит Билала сюда, а сами они подождут еще месяц.

– Она собирается отправить ребенка одного? – возмутилась мама.

– Или ты должен поехать забрать его? – добавил папа.

Я активно кивала, соглашаясь с заданными вопросами.

– Нет, сказала, что её брат в Стамбуле, по возвращении заберет и Билала.

Мама тяжело вздохнула, но её губы тронула улыбка, когда брат произнес имя своего сына, их внука и моего племянника.

Я так же старалась игнорировать упоминание Николаса, который привезет с собой моего племянника. Я безумно по нему соскучилась… Я имею в виду Билала, а не Николаса…

– Лучше бы ты поехал, чем оставил сына этому несчастному, – покачала мама головой.

Вдруг папа согласно кивнул, а я нахмурилась. Даже не поняла, как встала на сторону Николаса, и произнесла:

– Он более адекватный, мы с ним вместе учились… Он к тому же приходил к нам.

Брат незаметно толкнул меня ногой, а я сильнее нахмурилась, пока папа странно посмотрел на меня и серьезно сказал:

– Я бы его выгнал, если бы знал, что он натворил.

Мое сердце взволнованно забилось, а ладони быстро вспотели. Украдкой я взглянула на Али, который склонил голову и молчал. Не желая продлевать мои муки и множество возникших вопросов, мама пояснила:

– Мы знаем, что он сделал в конце твоего учебного года.

Я тяжело сглотнула и опустила взгляд.

Папа встал, но продолжал смотреть на меня, я чувствовала его пристальное внимание. Затем он нежно и ласково проговорил:

– Но все это в прошлом, не стоит волноваться об этом сейчас.

Я улыбнулась, пока живот скрутило. Когда он ушел, хромая, оправдавшись тем, что ему звонят, мама упрямо продолжала смотреть на меня. Но не менее упрямым и вопросительным был мой взгляд.

– Откуда вы знаете? – обратилась я к маме.

– Я сказал, – влез в разговор Али.

Он задумчиво протер подбородок, вернее, свою бороду, явно игнорируя мой злобный взгляд. Почему он не рассказал, что оповестил родителей о поступке Николаса? И зачем это было нужно сейчас? Но самое главное, почему я так переживаю об этом? Словно хорошее мнение моих родителей о Николасе жизненно необходимо для меня. Это не так. Наверное.

– Нельзя скрывать от семьи такое, хотя, конечно, в то время все было ужасно. Но впредь не скрывайте от нас ничего. Хорошо? – сказала мама.

Я уверена, что если бы не окружающие нас люди, она бы прочитала нам двухчасовую лекцию о том, как страшно и ужасно скрывать от родителей даже незначительные вещи.

Дальше мама поинтересовалась, есть ли видео Билала, тогда Али радостно достал телефон и открыл свою галерею, половину которой занимал уже его ребенок. Я широко улыбнулась, лишь взглянув на экран, на котором высвечивался радостный Билал, катающийся на игрушечной машинке.

Первое условие Али насчет ребенка с Алисой было то, что Мерт не будет покупать его ребенку ничего. Брат каждый месяц отправлял алименты, суда и развода не было, поскольку Алиса и Али не успели пожениться официально. В исламе, чтобы получить развод, нужно посмотреть в глаза своему супругу и три раза озвучить своё желание. Вот и всё.

Так завершилась их история любви, которая вначале казалась такой прочной.

Глава 4. Милость

Прошло три дня после ужина, и вот в монотонный вечер мы с братом совершили джамаат-намаз*, затем разошлись по квартирам. Я быстро легла спать. Ну как спать? Я не могла уснуть и стала писать Белинде, но она, наверное, уже спала, раз не отвечала, поэтому зашла проверить новости. Точнее, проверить, как идут дела с карьерой Николаса и Мерта. Да, мне иногда становится стыдно перед собой, что эти два года я слежу за ними и в IG, и в новостных пабликах про спорт. А теперь моя лента заполнена двумя видами спорта: футболом и баскетболом…

Мерт был активен в IG, выкладывал сторисы с компанией друзей, но я ни разу не видела, чтобы он упоминал или снимал Алису. Было обидно, когда он проводил время с новыми друзьями в Стамбуле, где были и девушки. Вероятно, это были сестры тех парней, и, как было со мной прежде, он влюбится в одну, женится на ней, как не смог сделать этого со мной. Я даже проигрывала в голове их свадьбу, пока слезы катились по щеке. Это помогало от моего дикого желания следить за ним, потому что после ночи в слезах я чувствовала к Мерту больше отвращения, чем прежде.

А новости про Николаса были настолько редки, что голова кружилась и сердце бешено колотилось, если я видела его сторис. Бо́льшая часть его историй была о тренировках на баскетбольной площадке. У него было много побед и блестящих результатов за эти два года, но он никогда не гордился и не хвалился ими в своих социальных сетях, словно не хотел предъявлять доказательства, что он лучший, потому что ему это не требовалось.

Но сегодня, как и прежде, я зашла проверять новости в мире баскетбола и вдруг увидела сенсационную новость с интересным заголовком: «Николас Мартенс вышел в свет с известной моделью Джейной Грейс». Я ее совсем не знала до этой новости, опубликованной в фан-профиле о Николасе, и я бы не поверила этим слухам, поскольку таких фальшивых новостей достаточно много, если бы в качестве доказательства не опубликовали фотки. Улыбающийся Николас с выразительными скулами, темными глазами из-за освещения, мрачным, но радостным выражением лица, зачесанными назад светло-русыми блестящими волосами сидел рядом с девушкой с кукольной внешностью и идеальной фигурой, которая была четко выделена в вульгарном платье. С отвращением я разглядывала ее светлые ухоженные волосы до пояса. Блондинка, значит…

Но самое ужасное и отвратительное на этой фотке было в середине: уверенная рука Николаса с татуированными предплечьями собственнически лежала на бедре девушки.

Я поспешно отключила телефон и устремила взгляд на унылый белый потолок, слабо освещенный тусклым серым светом. Хотелось плакать, но я осилила это желание и, повернувшись на бок, уставилась в одну точку.

Теперь я официально могла сказать, что ему я больше не нужна. Его «всегда» длилось два года, потому что за это время таких фоток не было.

Раздумывая об этом, я не замечала, как глаза начали сами по себе закрываться. Я лишь почувствовала горячую каплю, стекающую по краю щеки, когда провалилась в мир сновидений.

***

Я спала два часа, после чего встала и проверила новости, будто это могло и вправду мне присниться. Но та злополучная фотка Николаса с красивой моделью высвечивалась на экране моего телефона, светя мне в лицо.

Всё настолько изменилось, что я стала следить за жизнью Николаса в социальных сетях? Будто вчера помню, как случайно облила его грязной и холодной водой в школе и попыталась сбежать. Как он шантажировал, угрожая облить меня в ответ. Как он помог мне, когда я нуждалась в этом больше всего на свете. И как он сказал после этого: «Не за что, Сами».

Яростно встряхнув головой, я вывела себя из нелепых воспоминаний. Не буду о нём думать, пусть и дальше встречается со своей идеальной девушкой-моделью.

После Николаса я вспомнила его сестру, затем и своего племянника. От всех воспоминаний о нём на губах заиграла улыбка.

Около года назад, в это же время, когда наступили летние каникулы, к нам отправили Билала. Алису я не видела, поскольку Али сам поехал к ним и привёз своего сына. Он был в подавленном состоянии после встречи со своей бывшей женой, но это быстро прошло после одной лишь улыбки Билала.

Это было долгожданное событие для меня, ведь я не видела своего племянника после зимних каникул. Мы могли бы настоять на том, чтобы Билал жил с отцом, но мы прекрасно понимаем, что ребёнку нужна материнская любовь и забота.

Волосы Билала были рыжего оттенка, но более тёмного, чем у Алисы. Его глаза, глубокие и тёмные, всегда светились детской игривостью. У него был маленький и аккуратный нос, большие глаза, которыми он любил часто моргать, и длинные ресницы, которым я иногда даже завидовала. А возле губ виднелись покраснения из-за любви к сладкому.

Он гиперактивный, я устаю, прежде чем он напрыгается на кровати и ляжет спать. А ещё у него громкий голос, он всегда орёт мне в ухо, пытаясь разбудить меня в такую рань, как в пять утра. Но по этому маленькому ходячему счастью нельзя не скучать. После его ухода я отдыхала три дня, после чего непременно в груди начинала давить тоска и печаль. Проходит неделя, прежде чем я мирюсь с положением дел и начинаю скучать по нему снова.

Но больше всего мне нравилось наблюдать за улыбающимися и сияющими лицами родителей, когда Билал капризничал у них. Одним словом, они баловали его конфетами, не заботясь ни о чём и не забывая каждый раз произносить фразу «ничего не будет от одной конфетки». Но дело было в том, что он за день съедал около десяти конфет. Потом болел. Ну и, наверное, самое ужасное – были зубки и температура, последовавшие за ними.