Anisa Klaar – Моя любовь (страница 5)

В таких размышлениях и прокручивании приятных воспоминаний проходили дальнейшие часы до восхода солнца. Но ложиться я и не собиралась, потому что сегодня, ровно спустя три дня после ужина, Али едет забирать своего сына у Николаса. Они, наверное, встретятся, поэтому я хочу убедить брата пойти с ним.

Сама не знаю, зачем мне его видеть, но хочу посмотреть в его лживые глаза. Или мне просто обидно, и хочется задеть его своим присутствием, а не смотреть новости и обзывать его в одиночестве.

Я поспешно отключила будильник, который прозвенел на прикроватной тумбочке, и взглянула на часы. Было ровно шесть часов утра, а солнце уже поднялось над горизонтом, рассеивая ночную прохладу.

Небо было безоблачным, и его светло-голубой цвет был не таким ярким, как в полдень, но всё равно выглядел прекрасно. Казалось, что в небе сгустился туман. Яркие лучи солнца проникли в комнату, осветив моё лицо, когда я поднялась с кровати и потянулась.

Я быстро пожарила яичницу и обжарила помидоры, которые тут же съела. Просто они вкусные, хотя мой желудок не согласится.

Наложив еду и для брата, я направилась в его квартиру, а он уже совершал желательный намаз и ждал меня. Закончив, он быстро сел за стол, поблагодарив за еду, и начал уплетать свой завтрак с «Бисмиллях».

Подавшись спиной к столешнице, я пристально смотрела на брата, не моргая. Мне хотелось, чтобы он спросил, в чем дело, но он игнорировал меня. Тогда я прочистила горло и еще более внимательно уставилась на него. Прошло, наверное, три минуты, прежде чем он поднял на меня взгляд.

– Что?

– Можно я тоже пойду встретить Билала? – невинно спросила я.

– Чтобы ты встретилась с Николасом? – не задумываясь, задал он риторический вопрос, огорчив и разозлив меня одновременно: – Нет.

– Не с ним. Зачем он мне нужен, я хочу увидеть Билала.

– Я же не буду его прятать от вас, увидишь, когда мы приедем обратно домой.

Я сложила руки на груди и злобно поджала губы, не сводя презрительного взгляда с брата. Затем, приняв более беззаботное выражение лица, сказала:

– Если что, я спросила тебя из вежливости.

– И? – он нагло поднял одну бровь, доедая приготовленную мной яичницу.

Хотелось отобрать у него возможность доесть, но я осилила это желание и уверенно заявила:

– У тебя нет права отказывать мне, когда сам, не спрашивая моего мнения, рассказал родителям про случай с Николасом.

Он посмел фыркнуть на мои слова, разжигая во мне ярость всё сильнее.

– Это не твоя тайна. Это был вопрос чести, и я несу за это ответственность. Поэтому я имею право говорить об этом с кем угодно.

Прочистив горло, я тихо произнесла:

– Как и Мерт считал, что может мстить за сестру? Он ведь тоже твердил о чести…

Наверное, я позже пожалею о своих словах, но сейчас я хотела доказать свою правоту и добиться желаемого.

Я беру свои слова назад. Моя жалость пришла не позже, как я планировала, а сейчас, когда я увидела в глазах брата намек на предательство с моей стороны.

– Не произноси его имя при мне, – прошипел он.

Я быстро отвернулась, чтобы скрыть на лице сожаление. Но мнение оставалось прежним. Не знаю почему, но мне безумно хотелось встретиться с Николасом.

Иногда я творю такие необдуманные вещи, что сама остаюсь в шоке от содеянного…

– Только если я пойду с тобой.

Али поднял голову к потолку и зажмурил глаза от беспомощности. Он сильно хотел отказать мне, но я знала, что он не посмеет. Как и следовало ожидать, он встал из-за стола и повернулся ко мне. Пристально всматриваясь в мое невинное лицо и часто моргающие глаза, он сказал:

– Хорошо, одевайся, через два часа мы выходим.

***

Два часа прошли очень утомительно, за это время я несколько раз открывала то самое фото. Этот интимный жест Николаса, его рука на бедре девушки, возмущал меня сильнее прежнего. Я не могла сосредоточиться на работе из-за него и постоянно совершала грубые и глупые ошибки. Поэтому, отбросив попытки работать, я стала кусать губы.

Я сидела в задумчивости, когда в дверь постучался Али, и я мигом встала. На зеркале во весь рост я поправила свой светло-синий шарф с темно-синими узорами, посмотрела на джинсовый сарафан и, убедившись, что выгляжу нормально, хотя с «тряпкой» на голове исламофобы не согласятся, вышла за дверь.

Мы спустились на лифте и вскоре оказались у нашего припаркованного автомобиля. Ветра совсем не было, и все будто замерло в синеве прекрасного голубого неба. Если бы не палящее солнце и нехватка воздуха, я бы залюбовалась этой летней идиллией.

Через десять минут мы с братом оказались в местном парке. Предсказуемо, почти никого не было, хотя деревья и укрывали скамейки от солнца, все равно было жарко.

Однако для меня это было не самое главное, потому что осознание того, что я встречусь с Николасом, не давало мне покоя. А добивал мое бедное сердце Билал, по которому я успела безумно соскучиться.

Надеюсь, я не натворю ничего позорного.

Хотя, учитывая мою неловкость, думаю, этого не миновать…

–– — – — – — – — – — – — – — – — – — —

*Джамаат-намаз – это коллективная молитва в мусульманской общине.

Глава 5. Договоренность?

Набрав в грудь побольше воздуха, я размеренно шагала, сосредоточившись на одной-единственной мысли: не распластаться на тротуаре. Особенно в присутствии Николаса.

Только сейчас я задалась вполне разумным вопросом: почему я так хочу его видеть спустя два года? Может, это из-за того интимного и отвратительного фото Николаса и той красивой модели? Знаете, увидеть у человека чувство вины в глазах так приятно. Но я сомневаюсь, что Николас способен на искренние эмоции. Только если это тот Ник, который защищал меня в школе и помогал, когда это было необходимо.

Из размышлений меня вывел Али, щелкнувший пальцами у меня перед носом. Я отмахнула его руку, будто она была назойливой мухой, и продолжила шагать в такт с ним. Мягко говоря, я не успевала за братом, потому что у него были такие длинные шаги, что каждый спешащий позавидовал бы.

Я сбавила шаг, заметив под раскидистым деревом скамейку. Рядом с ней стоял молодой человек, вероятно, Николас, а возле кружил мальчик, который опирался на него и кружился вокруг.

Мои губы растянулись в улыбке, когда в ребенке я узнала своего племянника Билала, а сердце забилось чаще, когда стоящий рядом парень повернулся в нашу сторону. Мы продолжали шагать, однако мои ноги отказывались сделать и шага, поэтому приходилось объяснять им, что это просто Николас. Не помогло. О чём я вообще думала, когда добровольно предложила Али это? Хотя трудно назвать это просьбой, если я буквально угрожала ему.

Заметив, что я сбавила шаг, Али прошел вперед, скрывая меня от чужих глаз. В груди разлилось тепло от его поступка, тем самым пробудив во мне больше уверенности.

Однако теперь я не видела ничего, кроме спины брата, хотя, с одной стороны, это хорошо.

– Ассаламу алейкум, – нейтрально поприветствовал Али.

Я нахмурилась после его слов в адрес Николаса. Можно было бы сказать «здравствуй» или «как дела». Он же не мусульманин.

Но дальше было еще страннее, Николас ответил на его приветствие:

– Ваалейкум ассалам.

Его голос звучал тихо, но с уверенностью и спокойствием, как будто то, что он говорил, было чем-то вполне естественным. А для меня нет.

Я по-прежнему стояла за спиной брата и не собиралась выходить из своей зоны комфорта. Увидев Билала, Али взял его на руки. С улыбкой на лице я наблюдала, как крепко обнимал Билал моего брата своими крошечными детскими ручками. Брат спрашивал, как у него дела и как он себя чувствует, прекрасно понимая, что единственными словами, которые он умеет произносить, это «дай конфету».

Зато он счастливо улыбался, радуя своего отца и заставляя меня довольно скрестить руки на груди. В присутствии ребенка всё становилось менее опасным, потому что по дороге сюда я размышляла, как же отреагирует Али на Николаса. Подерутся ли они, как профессиональные бойцы UFC, или будут вести светские беседы. Но сейчас о драке не было и мыслей.

После маленького разговора с отцом, увидев меня, Билал протянулся ко мне, а я тем временем взяла его на руки, широко улыбаясь. А Николаса я игнорировала, как, вероятно, и он, поскольку чувствовала, что все его внимание было на окружающих. Он упрямо не смотрел в мою сторону.

Али приблизился к нему, и они начали вести светскую беседу. Ожидаемо. Но я подслушивала, попутно вглядываясь в лицо Билала и замечая каждое его изменение с последней нашей встречи. На его лице было несколько едва различимых родинок. Волосы были насыщенного рыжеватого оттенка и отличались густотой и мягкостью, что не характерно для детей его возраста. Из-за солнечных лучей, озаряющих парк, цвет глаз казался светлее, чем я запомнила. Я так по нему скучала, мой комочек радости, который несёт с собой только счастье и любовь. Но если отбросить все эти сентиментальные речи, то дети иногда орут так, будто их режут, и Билал входит в их число, к тому же он чуточку избалован.

Когда я достаточно потискала и обняла его, то отпустила на землю, поставила на ноги и в шутку произнесла:

– Смотри, какой у тебя живот появился.

Разливаясь смехом, он отрицательно покачал головой, а я тем временем начала безжалостно тискать и щипать его за живот. Длилось это до тех пор, пока он не потребовал показать мой живот, который успела нарастить я… Неловко получилось, особенно учитывая, что Николас и Али словно специально перестали соревноваться в серьезности тона в беседе и слушали наш разговор.