Anisa Klaar – Моя любовь (страница 3)
Я остановилась.
Достигнув водительской двери машины, Али повернулся ко мне, прищурив глаза из-за солнца.
– Что?
– Думаешь, только твои друзья были виноваты? – Я поставила свой тяжелый пакет возле машины, чтобы была возможность сложить руки на груди.
– Ты поддерживаешь его после того, как он бросил тебя и улетел в Стамбул со своей бывшей? – презрительно спросил брат, при этом в его голосе присутствовала боль.
– Я не поддерживаю ни тебя, ни его… – Не успела я договорить, как он посмел меня грубо прервать.
– Серьезно?
– Разве не ты начал всю эту заварушку со своей безумной любовью к Алисе? И чем это закончилось? – Не позволив ответить на мой риторический вопрос, я продолжила свою речь, яростно размахивая руками. – Это закончилось трагедией, только потому, что Мерт сделал то, что совершил ты по отношению к его сестре.
– По-твоему, я виноват? – истерически улыбнулся он, при этом выглядел так, будто получил удар в спину.
– Я не хотела этого говорить, но меня бесит, что ты считаешь, будто все вокруг виноваты в том, что происходит с тобой.
– Я виноват, – признался он с болезненным выражением лица. – Я хотел, чтобы ты наконец выговорилась, потому что раньше ты осмеливалась лишь намекать.
Я промолчала, не понимая, как отреагировать на его слова. Сильно прикусив губу, я ждала продолжения. Но он просто открыл дверь и сел. С тяжелым вздохом я подняла свои покупки и, тоже распахнув дверь пассажирского сиденья, села, разложив пакет возле ног.
Али, не моргая, смотрел перед собой, пока я с чувством вины пристально наблюдала за ним. Напоследок он сказал:
– Да, я настоящий эгоист, каким кажусь многим. Но я виноват лишь в том, что полюбил не ту, забыв обо всех остальных.
***
После слов Али я глубоко задумалась, не обращая внимания, что до сих пор работаю. Мне стало плохо, точнее, меня начало мутить, я выключила ноутбук и встала из-за стола. Глубоко вздохнув, чтобы избавиться от давящих мыслей и угнетающего чувства вины, я быстро достала телефон.
Я прочитала нашу последнюю переписку с Николасом, точнее, его последнее «Всегда» ранило меня, словно ударом тысячи иголок в грудь, затрудняя доступ кислорода. Я старалась не обращать внимания на свои чувства, но игнорировать их было совсем невозможно, как бы я ни старалась.
Однако, когда я проверяла новости о нём, моё сердце начинало биться чаще. Я просто хотела знать, как у него дела. Но, к сожалению, меня ждала неудача. Его аккаунт в IG выглядел так, будто им давно не пользовались: новые фотографии появлялись лишь раз в месяц, а сторис – максимум два раза. Он был неактивен, и на его странице не было ничего интересного.
Зато я с удивлением и даже радостью узнала из спортивного паблика о том, что Николас принял ислам. Однако вскоре радость и шок прошли, так как это оказалось ложным объявлением. Я приняла это, но мне всё равно хотелось написать или встретиться с ним, чтобы спросить его об этом напрямую, но я смирилась.
Сперва я зашла в чат с Мертом, поскольку до сих пор не удалила его сообщения, которые я проигнорировала в тот день. Но это было далеко не последнее его сообщение.
Я сидела на скамейке, залитой белым снегом, когда вокруг хлопьями снег падал прямо на меня. Воздух становился все холоднее, а хлопья все крупнее, ноги замёрзли, а нос я совсем не чувствовала, как и боль в сердце. Я приняла последствия своего выбора и больше не ощущала ту безвыходность и разбитость. Лишь импульсивная пустота, которая изредка заставляла проливать одинокие и горячие слезы посреди хаоса.
Меня забрал Али. Он молча сел рядом и, не говоря ни слова, обнял меня за плечи и притянул к себе. Я прижалась лицом к плечу брата и шмыгнула носом, не зная, как убедить его, что со мной всё в порядке. Но вскоре я осознала, что лгу сама себе.
– Всё будет хорошо, – прошептал он.
Я кивнула в знак согласия, обнимая его в ответ и вдыхая носом тёплый воздух, исходящий от куртки брата. Зажмурившись, я наивно ждала, что все последствия обойдут меня стороной, что по приходу домой меня не ждало заплаканное лицо мамы и редкий гнев у отца, как и боль в глазах брата.
Однако окончательно меня добило сообщение Мерта:
Мерт: Прощай, Сами.
Глава 3. Искупление?
Вспомнив, как брат был единственным, кто успокаивал меня и придавал уверенности после случившегося, я стала ощущать вину всё острее и острее, которая требовала от меня извинений. Но что делать, если я упряма и до невозможности неловка?
Хотя говорят, что принципы и честь должны стоять ниже семьи и отношений. Раньше я бы не вникала в такие заумные слова, но сейчас Мерт стал для меня явным примером. Если честь и принципы превыше милосердия, то стоит ожидать боль и разочарование от близких.
После своих размышлений я быстро встала с рабочего стола, перед которым сидела и буквально размышляла. Я даже не осознавала, как пришла в квартиру брата и стала искать его, окрикивая.
С болью в груди я нашла его в спальне возле кровати, сидящим на холодном полу и уставившимся в одну точку. Он был одет как прежде, в темную футболку и легкие брюки. Казалось, он пришел домой, чтобы поразмыслить после нашей ссоры, и даже не заметил, как прошло несколько часов.
Поджав губы, я сделала шаг в его сторону. Он отодвинулся и постучал по полу рядом с собой, безмолвно приглашая меня присесть. Последний раз взглянув на открытое окно, которое осторожно колыхало занавески, я аккуратно села, поджав под себя ноги и обняв колени руками.
Комната стремительно погружалась в предвечерние тона, и стена перед нами приобрела насыщенный оранжевый оттенок. Предметы обстановки отбрасывали тени, а из-за открытой двери и окна в помещение проникал прохладный ветерок, который был необходим во время этой духоты.
Я бросила взгляд через плечо на брата, пока он был погружен в свои размышления. Мне показалось, что он ничего не замечает, но в один момент он тихо спросил у меня:
– Ты бы смогла его простить?
Я нахмурилась, наблюдая за его реакцией.
– К чему этот вопрос?
Он молча пожал плечами и задумчиво потер затылок, не сводя своего пристального взгляда с одной точки в пустоте. Казалось, он следил за путешествием маленькой пылинки по бескрайнему воздуху.
– Просто хотелось понять, как чувствовала себя Гёкче, когда я бросил её, – с трудом прошептал он, опустив взгляд, словно смутился от своих собственных слов.
– Я бы не смогла простить его, – уверенно заявила я.
Брат повернулся ко мне, внимательно изучая мое лицо, будто пытаясь найти подвох и ложь. Но я была уверена как никогда прежде. Может, я до сих пор чувствую что-то к Мерту, но унижать себя и давать ему второй, вернее, третий шанс я не собиралась.
– Зачем? – снова спросила я. – Он даже не попросил прощения за эти два года. А я верила ему.
– Я тоже верил Алисе, и вот как всё закончилось, – усмехнулся он.
По сути, я тоже ей верила, но она просто ушла с ребенком в животе. Я даже не знаю причин, почему она так легко бросила Али.
Я изредка поглядывала на него, кусая губу, видя его болезненное состояние. Тёмные круги под глазами не были настолько ужасны, как болезненная тоска во взгляде.
Я бы разрыдалась, сидя рядом с ним, но мне трудно выражать свои чувства. Поэтому я просто крепко обняла его, чтобы хоть как-то утешить и облегчить его боль. Сомкнув руки вокруг его плеч, я почувствовала горячую слезу, тихо скользящую по щеке. Я быстро стёрла её, но облегчённо зажмурилась, когда брат обнял меня в ответ. Он склонил голову мне на плечо и тяжело вздохнул, будто ему было трудно дышать.
– Всё будет хорошо… – пообещала я, как сделал он сам два года назад, когда нашёл меня сидящей на скамейке в день своей помолвки, полностью разбитой и опустошённой.
За эти два года мы планировали множество семейных ужинов, но всё заканчивалось провалами. У всех в запланированный день возникали срочные дела, поэтому сегодня сидеть в местном ресторане было редкостью.
Самое главное, еда была халяльная, а вокруг царила спокойная атмосфера, людей было мало, и даже если их немного, никто не суетился. Расположение предметов интерьера было продумано до мелочей, что даже мама оценила, хотя она была выполнена в минималистическом стиле. Наверное, все мамы любят роскошь и блеск.
Али, как обычно, опаздывал, а мама каждые пять минут спрашивала, где его носит. На самом деле я переписывалась с Белиндой, не так часто, как раньше, потому что мне иногда бывает лень печатать, и я просто включаю видеозвонок и болтаю с ней, пока лежу. Так было на прошлой неделе, только рядом со мной были любимые шоколадки, а сейчас их нет.
Передо мной поставили суп «Том ям». Это вроде тайское блюдо, но мне оно нравилось, кроме единственного минуса: в качестве ингредиента добавляли осьминога…
Один раз пробовала щупальца осьминога, и, конечно, из уважения к своему плюшевому другу не упомяну, что мне понравилось, но я ощущала чувство вины всякий раз, когда обнимала своего игрушечного осьминожку.
Наверное, Николас был прав, когда называл меня странной…
Я доедала свой десерт, как вдруг услышала, что Али уже идёт. Мы с родителями обсуждали разные темы: падение курса доллара и необходимость покупки, чтобы инвестировать, пока есть возможность, а также дочку Керима, которая идеально подходит для Али.
В конце мама шёпотом спросила у папы, как будто тот не слышал, о сыне Джалила, который много работает и усердно трудится, и соглашусь ли я, если они придут сватать меня. Я беззаботно пожала плечами и отправила в рот креветку. Мама посмотрела на меня недовольно, а папа подмигнул. Если бы мама могла, она бы выдала меня замуж завтра же, а папа предпочёл бы ухаживать за мной всю жизнь, лишь бы предотвратить мою свадьбу.