Anisa Klaar – Моя любовь (страница 1)
Anisa Klaar
Моя любовь
Предупреждение
1. Эта книга не является самостоятельной, а входит в трилогию «Моя». Она третья по счёту, и если вы не ознакомились с предыдущими двумя, то, вероятно, не сможете понять события, которые будут описаны в этой книге.
2. Описанные в книге события – это всего лишь плод воображения автора и не имеют ничего общего с реальностью.
3. Настоятельно рекомендую в конце книги поделиться своими эмоциями. Это очень важно для автора, так как именно ваши впечатления помогают ему вдохновляться на создание новых произведений.
4. В книге могут быть грамматические ошибки и опечатки, я их исправлю в ближайшее время.
Спасибо за внимание и приятного чтения!
( Пс, факт: начала работать над книгой 5 ноября, завершила полностью 17 января)
Глава 1. Закончилось?
Прошло 2 года и 4 месяца.
Сидя перед распахнутым окном на подоконнике, я читала Коран, проговаривая каждую букву. Изредка дул освежающий ветер, хотя в комнате стояла духота. Скоро наступит лето. Вся теплая одежда снова заняла свои места в шкафах, поскольку прошло два года с тех пор, как я сидела на скамейке и радовалась первому снегу, стараясь не обращать внимания на свои проблемы или причины их возникновения: Николаса и Мерта.
Когда мои мысли заполнились беспорядочными фразами из прошлого, я закрыла Коран и, поцеловав, прикоснулась лбом к обложке. Мне хотелось продолжить чтение, но это казалось невозможным, когда всё снова отвлекало. Поставив священную книгу на тумбочку, я плюхнулась на кровать, бессмысленно глядя на потолок.
Я редко стала вспоминать тревожное прошлое, потому что оно меня наконец отпустило. Конечно, мне приходилось лить слезы каждую ночь после ухода Алисы с Мертом или из-за отношений с Николасом. Так же страдал и брат, когда его жена заявила, что хочет развестись, потому что любит своего бывшего жениха, и улетела в Стамбул. И только когда я завела разговор про ребенка, Али вдруг посмотрел на меня шокированным взглядом, в котором скрытно читалась радость и ликование. После чего он быстро позвонил Алисе, взяв новый турецкий номер у Николаса, а он, в свою очередь, сдержал свое слово и исчез из моей жизни, когда я ясно дала понять, что не хочу его больше видеть. Встретились мы только раз, и то в магазине.
А с Мертом мы ни разу не встречались, потому что он находился в Стамбуле, и я не могла связаться с ним из-за его нового номера телефона. Возможно, он ответил бы на моё сообщение, но я не решилась написать. К тому же, что я могла ему сказать? «Я тебя ненавижу»? Но он и так прекрасно это понимает.
У Алисы родился мальчик. У моего брата и его бывшей жены родился сын, его назвали Билалом. Мой долгожданный племянник всегда приезжает к нам на выходные, а иногда и просто так.
На рождение сына Али ездил в Стамбул и виделся с новорожденным, конечно, избегая встречи с Мертом. Или, вернее, Мерт избегал встречи с ним, потому что поступил подло. К тому же ребенок остался между матерью и отцом. Как он спит по ночам, прекрасно осознавая этот факт? То, что он стал причиной раздора их дружбы, хотя спокойно мог простить своего лучшего друга, с которым провел всю жизнь.
У меня хранятся фотки племянника. Я иногда, как ненормальная, показываю их своему игрушечному осьминогу, после чего непременно рыдаю в подушку. Я просто скучаю по нему, потому что виделась с ним только зимой, когда он приезжал на зимние каникулы на целых два месяца, которые пролетели настолько быстро, что я не успела моргнуть. Поэтому новость о том, что они приедут через месяц, не могла не радовать. Да. Мерт приедет в Бельгию вместе с Алисой, чтобы присутствовать на свадьбе сестры.
Только спустя два года назначили дату свадьбы Гёкче и начали активную подготовку. Я видела даже фотки с их общих мероприятий, и Арда на каждой фотке смотрел на свою невесту влюбленными глазами, не знающими сомнения.
Я рада за Гёкче, даже если ее брат стал причиной многих несчастий в моей жизни. После моего неудачного сватовства мама пролежала в больнице неделю из-за повышенного давления, поэтому я оставалась с папой, чтобы помочь ему с бытовыми делами. А Али находился с мамой.
Я не знала, что чувствует брат после предательства, но не могу не отметить то, что он стал замкнутым и отстраненным. В общих семейных разговорах он всегда задумывался, уставившись в одну точку, пока его в сотый раз не выкрикивали по имени, после чего он упрямо превращал свое волнение и замкнутость в шутку. Он отмахивался шуткой, пока в его глазах незаметно для других плескалась боль.
Я грустно улыбалась каждый раз, когда он уверял нас, что с ним всё хорошо. Он, как папа, не может попросить о помощи, будто этим он показывает свои слабые стороны и ничтожные способности переносить трудности. Порой людям необходимо показывать себя слабыми, какими бы они сильными ни были, поскольку это буквально съедает тебя изнутри.
Глубоко вздохнув, я поднялась с кровати и, пошатываясь, побрела на кухню. Уже начало светать, точнее, на небо взошла половина солнца, заливая кухню первыми оранжевыми лучами и освещая стены напротив открытого с ночи окна. Из него доносился вой сирен и шум монотонного города, который летом обретает совершенно новые краски.
Взглянув на настенные часы, я пошла готовить булгур с вареной курицей. Закончила я где-то через час, после чего села завтракать, не забыв перед этим позвать Али. Он жил в соседней квартире, в той самой, где они жили с Алисой. После того как она ушла, брат долго решался, продлевать ли аренду за квартиру, и наконец решился. Он остался там, а я здесь. Рядышком.
Через минут десять он явился и быстро сел завтракать, пока я доедала всё, что осталось на тарелке. В качестве приветствия он буркнул «Ассаляму алейкум». Брат, ничего не подозревая, начал есть, а я незаметно начала разглядывать его, точнее отмечать изменения в нём после случившегося. Он исхудал, появились выделенные словно скальпелем скулы, болезненный и бледный тон лица, отстраненная улыбка с печалью на лице.
Первые дни грусть и страдания были очень заметны, даже казалось, он не скрывал этого. Но через долгое время он научился прятать их, когда мама, заметив его состояние, начала расспрашивать, все ли с ним хорошо. По одному его взгляду было понятно, что это не так, поэтому мама каждый раз заливалась горькими слезами. А папа всегда говорил, что это испытания от Аллаха, и что за каждое проявленное терпение и Его восхваление зачисляется награда. Я знала, что это правда, поэтому иногда старалась не ныть, хотя в первые дни было мучительно сложно.
Может, я и должна была пойти в колледж, чтобы выбрать Николаса и жить с ним счастливо, но он буквально брат бывшей жены моего брата, которая бросила его ради моего же бывшего жениха. Как всё запутано, я даже не поняла, как пустым взглядом уставилась на Али.
Он заметил мой взгляд, прищурился и наконец спросил:
– Что такое?
– Ничего, просто хотела спросить, – беззаботно сказала я.
– О чём? – быстро проговорил он, нахмурившись.
– У тебя тёмные круги под глазами, тебе консилер дать?
Он лишь закатил глаза на моё замечание о том, что ему нужно выпить успокоительное, чтобы заснуть ночью, а не пытаться делать это всеми силами. Но он лишь выдаёт короткое: «Я не девчонка, чтобы пить успокоительное». А самое комичное было то, что папа говорил то же самое, но другими словами, а смысл оставался неизменным. Мужчины всеми силами пытаются доказать нам, что они сильные, в то время как мы прекрасно понимаем, что это не так.
– Когда ты освободишься от работы? – спросила я, лениво подперев подбородок руками.
– Точно не знаю, а зачем тебе? – произнёс он, доедая свой завтрак, и, не забыв произнести «Альхамдулиллях», вытер рот.
– Просто хотела пойти к родителям…
– Мы же вчера у них были, – протянул он и встал, чтобы отнести тарелку в раковину.
– Сегодня тоже можно.
– Мама начнёт свою нотацию, что мне нужно хорошо кушать, а потом начнёт плакать.
– Как и всегда, – задумалась я. – Но это только потому, что она о тебе переживает.
– Прошло два года, какие ещё переживания, я в полном порядке, не конец света же.
Я закатила глаза, услышав его обыденную фразу. Мне хотелось схватить его за руку и отнести к родителям, чтобы они не волновались за него и увидели, что их сын в полном порядке. Однако это доказательство длилось меньше недели, и всё начиналось сначала.
Я понимаю их переживания, поскольку я точно такая же. К тому же родители хотели видеть и меня, чтобы убедиться, что со мной тоже всё в порядке. Мой жених ведь улетел в Стамбул с бывшей женой моего брата, какой позор! Но все на районе понимали, что это знак мести, поэтому я не почувствовала того, что, вероятно, почувствовала Гёкче, когда брат отказался от неё: позор, словно она или я были бракованным товаром, от которого отказались. Но отсутствие грандиозных слухов не уменьшало мою обиду, я ненавидела Мерта каждую бессонную ночь и каждую минуту нового дня с особым упрямством и дикостью. Вряд ли я когда-нибудь смогу простить его.
С его родителями мы больше не общались. То есть наши семьи до сих пор игнорируют друг друга, хотя раньше были так дружны.