Anisa Klaar – Молчание ножа (страница 9)

– Прекратите кричать, или я открою окно и вышвырну вас отсюда.

Яростный мужчина тут же переключил свой гнев на него, осыпая его ругательствами и оскорблениями. И тогда парень с татуировкой на шее схватил его за куртку, притянул к себе, произнося угрожающие фразы таким низким и гневным голосом, что у меня по коже побежали мурашки. И всё же я облегчённо вздохнула, когда заметила, что тот мужчина исчез.

Оглядевшись, я поняла, что он, наверное, вышел на остановке. Я встала, чтобы поблагодарить парня, не зная, зачем сделала два шага вперёд навстречу ему и его пугающим тёмным глазам. Он непрерывно смотрел на меня. Не с вожделением, не с яростью или отвращением. Его взгляд был пустым.

Он шагнул вперёд, а я осталась стоять на месте, полностью захваченная его взглядом. И тогда случилось то, чего я никак не могла ожидать. Он пырнул меня ножом. Снова.

Глава 6

Он с силой вонзил свой карманный нож мне в бок. Каждый вздох давался с мукой, зрение меркло от вида и запаха крови. Мир перевернулся, когда этот парень, вплотную приблизившись, прошептал мне в самое ухо низким, могильным голосом:

– Действуй.

Я часто заморгала, отшатнулась, пытаясь поймать его взгляд, и, собрав остатки сил, яростно толкнула его, вырывая нож из раны. Вокруг раздались крики, но в тот момент казалось, что мы одни. Только он и я. Жертва и хищник. Беспомощная жертва и безжалостный хищник.

В его руке блеснул окровавленный нож, и он начал маниакально складывать и раскладывать его. Щелчок, и снова щелчок – этот звук преследовал меня. Наконец, придя в себя, я поняла, что должна атаковать первой, поймав момент, когда нож закроется. Щелчок – нож открылся, едва слышный щелчок – закрылся. Пора. Я бросилась вперед, со всей силы ударив по ножу, и он отлетел в сторону. Мой шанс. Я сжала кулак и замахнулась, целясь в лицо, чтобы вырубить его, хотя знала, что удар в пах был бы эффективнее. Но я успела лишь поднять взгляд, и в момент соприкосновения моего кулака с его лицом, я увидела совершенно незнакомое лицо. Лицо мужчины с трехдневной щетиной, красным носом и отвратительными желтыми зубами. Он улыбался. И вдруг снова – щелк. Нож снова был в его руке, и он вонзил его в ту же самую рану, вызвав у меня лишь один крик. Единственный, умоляющий, полный отчаяния крик.

Я проснулась в холодном поту. Дыхание было тяжелым, глаза беспокойно озирались, словно выискивая убийцу, а в голове все еще звучал этот жуткий щелчок.

Рядом проснулся Давид и обеспокоенно спросил:

– Ты в порядке?

– Мне приснился кошмар.

– Тебе всегда снятся кошмары, – проворчал он и, как ни в чем не бывало, отвернулся.

Я глубоко вздохнула, с тревогой оглядываясь, и лишь спустя некоторое время пошла в ванную, чтобы совершить омовение. Сегодня была пятница. Священный день и выходной для мусульман. Мужчины идут в мечеть на молитву, а для женщин это не обязательно, поэтому многие остаются дома, ожидая мужей, братьев, отцов. Обычно папа всегда приносил мне сладости, а маме говорил в свое оправдание, что пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, заповедовал угощать семью сладостями. В этом есть благо.

Чтобы отогнать остатки кошмара и воспоминаний, я умылась холодной водой и с внезапной грустью осознала, что на этой неделе намаз мне не положен. Молитва была единственным, что давало мне силы. Женщинам нельзя молиться в эти дни, но дуа по-прежнему можно произносить. Поэтому всю неделю я буду ограничиваться только этим и зикрами.

Я быстро собралась на работу, взяла все необходимое, накинула пальто и вышла на морозную улицу. Вокруг ни души, словно город вымер. Наверное, из-за лютого мороза и пронизывающего ветра, от которого хотелось спрятаться дома. Но сегодня я должна была кое-кого навестить.

Не Сару, а такого же пациента, как и она, только с более тяжелыми осложнениями. После химиотерапии ему стало хуже, но, тем не менее, он победил рак, хотя после этого левая часть его тела оказалась парализованной. Сейчас и правая почти не функционировала. Каждую пятницу я навещаю его, принося его любимые грейпфруты, даже если они редкие и стоят дорого. Как только выдавалась возможность, я спешила к нему, и в его глазах всегда загорался огонек радости. Его улыбка стоила всех усилий, всех этих мучений от метели и мороза.

Постучав в дверь, я замерла в ожидании, пока появится Елена, сиделка. Бегло обсудив его состояние, я проскользнула в комнату.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я, присаживаясь на край кровати, после того, как сиделка тихо прикрыла дверь.

– Как обычно. Если бы не твои визиты, мир бы совсем потускнел.

– Неужели? – улыбнулась я.

Арман был родом из Италии, но обрёл здесь, в Лондоне, второй дом, женившись на местной девушке. Дочь… а потом трагедия. Жена и годовалая дочь погибли в автокатастрофе, и горе терзало его, пока не проявился рак. Его история прожгла мне сердце, заставляя плакать по ночам. Поэтому я и навещала его, пытаясь раскрасить его угасающий мир. Он был уже стар и часто говорил, что если бы дочь осталась жива, она была бы моего возраста. И каждый раз эти слова отзывались во мне болью и щемящей грустью.

– Я купила вам грейпфруты и новый градусник. Старый, кажется, пострадал.

– Случайно, – прошептал он, глядя в потолок.

– Елена говорит другое, – укоризненно покачала я головой, но в голосе звучала улыбка.

– Она говорит только то, что хочет, – проворчал он, слабо качнув головой.

Осторожно взяв его за руку, я надела манжету тонометра, измерила давление, проверила пульс. Всё в пределах нормы. Далее он подробно рассказал историю из своей молодости, про свою жену и прекрасную дочь, пока я с улыбкой слушала всё это.

К концу он с грустной улыбкой спросил:

– Ты придешь в следующий раз, да?

– Конечно, – ответила я.

– Лучше скажи "ин ша Аллах". Так я буду увереннее, что ты сдержишь обещание, – улыбнулся он, бросив на меня взгляд.

Он не был мусульманином, но знал о моей вере и не сторонился её. Он не был из тех, кто черпает знания из новостей и обвиняет всех мусульман в насилии.

Я усмехнулась, с теплотой глядя на беспомощного старика, и напоследок произнесла:

– Ин ша Аллах, – и ласково убрала седую прядь, упавшую на его лоб.

– Спасибо, – прошептал он, когда я тихо прикрыла дверь.

Тяжело вздохнув, переполненная чужой болью, я направилась на кухню, где меня ждал долгий разговор с Еленой о том, что в последнее время он стал слишком капризным.

Выходя из дома, я заполнила заявку на сайте, указав на необходимость сменить сиделку. Я не винила Елену: общий язык с Арманом найти непросто, и ни одна из многих, кого я выбирала, так и не смогла по-настоящему ему подойти.

После этого я поспешила на работу, сознавая, что опоздала больше чем на час. Меня встретили предупреждением: еще один подобный случай – и увольнение. Кивнув, я погрузилась в рутину, хотя посетителей было совсем немного.

На перерыв я села перекусить супом из баранины с женщиной за прилавком. Она была единственная, кто не смотрел на меня свысока. Мы выпили чай и снова принялись за работу. И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Я даже ущипнула себя, проверяя, не сон ли это. Но нет. Это была реальность.

За одним из столиков сидела компания парней и девушек, и среди них я заметила парня с татуировкой на шее. Нужно придумать ему прозвище, потому что "парень с татуировкой на шее" звучит слишком громоздко.

Подумаю об этом позже. Сейчас нужно раствориться в толпе, избежать необходимости принимать у них заказ. Но свободных официантов не оказалось, и мне пришлось подойти к их столику, когда один из друзей этого парня махнул рукой, подзывая меня.

Отгоняя тревожные образы, всплывшие из глубин памяти, я подошла к их столику.

– Что будете заказывать?

Когда незнакомец оторвался от телефона и посмотрел на меня, я демонстративно проигнорировала его взгляд.

– Нам четыре лепешки, суп с мясными шариками, шашлык из баранины и три кружки соленого айрана.

– И еще чесночные булочки, – добавила блондинка, сидящая рядом с тем, кто делал заказ.

Я молча кивнула, занося заказ в свой унылый блокнот, серый и невзрачный, как лондонское небо в ноябре, стараясь не упустить ни единой детали. Внутри все сжалось от неловкости – снова оказаться рядом с этим парнем… с татуировкой на шее. Даже про себя это звучит слишком вымученно. Буду звать его просто – ПСТ. Парень с тату.

Едва я успела развернуться, чтобы направиться на кухню, меня окликнули из-за соседнего столика:

– Девушка!

Я обернулась, внутренне содрогаясь: рядом сидела разъярённая супружеская чета, чьи взгляды прожигали меня насквозь, испепеляя вместе со всем заведением.

– Чем могу помочь? – выдавила я, стараясь сохранить подобие невозмутимости.

– Мы ждём заказ уже целый час!

В голове всё перепуталось. Беспомощно оглядевшись, я попыталась найти виновника торжества, ответственного за их заказ.

– Я могу принять заказ прямо сейчас, – предложила я, торопливо сворачивая исписанные листы блокнота, готовясь начать всё с чистого листа.

– Я не собираюсь повторять свой заказ! Я пришёл сюда поесть, а не устраивать пересказ! Где тот парень, что принимал заказ? Пусть придёт и объяснится!

Тяжело сглотнув, я обречённо кивнула.

Скрывшись за дверью кухни, я тут же принялась искать виновника – очевидно, того самого официанта, принявшего злополучный заказ. Но его нигде не было. В отчаянии я заглянула в подсобку, заваленную всякой всячиной, и уже собиралась дёрнуть ручку, когда дверь распахнулась сама собой. Передо мной предстал Фахад, с перекошенным фартуком и взъерошенными волосами, которые он тут же попытался пригладить.