Anisa Klaar – Молчание ножа (страница 4)

Неожиданно у подъезда я увидела тёмный силуэт. В голове всплыл ночной кошмар. Незнакомец с ножом, пытающийся меня убить. Мужчина стоял неподвижно, и тусклый свет фонаря выхватил из темноты знакомый профиль. Я часто заморгала, пытаясь вспомнить, где видела это лицо. Продолжая идти вперёд, я приближалась к своему страху, к своей гибели, даже если всё внутри кричало, чтобы я бежала не оглядываясь.

Минуты тянулись словно вечность. Наконец я подошла к нему. Хотела было пройти мимо, но взгляд зацепился за мелкую, до боли знакомую татуировку возле уха. Это был тот парень из сна, а татуировка казалась ещё более неразборчивой.

Но это уже не имело значения, потому что в этот момент парень неторопливо вытащил из-за спины блестящий нож. Я не испугалась. Слишком привыкла к такому сценарию. Лишь сжала кулаки, пытаясь угадать его слабые места, подготовиться к отпору. Он шагнул ко мне, я отступила назад, но не чтобы бежать, а чтобы выиграть немного времени и пространства. Не сказав ни слова, он замахнулся. Я увернулась, пошатнулась и едва не упала на землю, предоставив ему победу. Но этого не случится.

Глубокий вздох… Но полностью перевести дыхание не получилось, потому что он атаковал снова. Я отбила его руку, отмахнулась, чтобы он выронил свой острый и длинный нож. Только сейчас сердце бешено заколотилось, словно осознавая, что происходящее – не игра, не симуляция, как бывало во сне, а реальность. Адреналин ударил в кровь, и я снова увернулась и на этот раз ударила локтем его в кисть, не заметив его вторую руку. В ней был нож поменьше, который в мгновение ока вонзился мне в бок. Я замерла, глаза широко раскрылись, и я успела прошептать слова, подтверждающие, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммад – его раб и посланник.

В тот же миг другой, более опасный и длинный нож вонзился в грудь, и дышать стало невозможно. Боль накрыла с головой, а затем наступила тишина. Звенящая тишина, которая оглушила любые мысли.

Я упала вперёд. Убийца слегка приобнял меня, и его глаза внимательно следили за каждым моим вздохом, пока взор не закатился, и я не растворилась во тьме.

Глава 3

Я резко вскочила с постели, сердце бешено колотилось в груди. Полумрак комнаты казался зловещим, и я лихорадочно пыталась понять, где нахожусь и почему все еще жива. Холодный пот покрывал лоб, и лишь спустя мгновение, словно выныривая из пучины кошмара, я осознала, что это был всего лишь сон. Воспоминания нахлынули волной: опустошённая, я вернулась домой, не сказав ни слова Давиду, и рухнула в постель. Как же я сразу не поняла… это был сон. И снова я умерла. Снова не смогла себя защитить.

Встряхнув головой, словно сбрасывая с себя остатки ночного кошмара, я совершила омовение для намаза. Слова дуа, тихой молитвы, слетели с моих губ, прося Аллаха облегчить мою ношу. Затем я вышла в холодную кухню, чтобы приготовить завтрак. Идти на работу не было необходимости, поэтому я решила навестить кое-кого.

Приготовив пышный омлет и банановый коктейль на молоке, я аккуратно упаковала все в контейнер. С чистой совестью, как говорится, собралась в гости к Саре. Она моя знакомая, вернее, пациентка, за которой я когда-то ухаживала. Мы так сблизились, что стали навещать друг друга, хотя, если честно, это я в основном рвусь к ней в гости. Давид, помню, был недоволен её презрительным взглядом и запретил ей переступать порог нашего дома. Но я и думать не смела прекратить общение с ней. Она невероятно добрая, умная, лучезарная. Человек, способный одним только своим появлением, своей улыбкой, озарить все вокруг.

Накинув пальто, я спустилась по лестнице и направилась к автобусной остановке. Все было как обычно ранним утром: уставшие женщины с детьми, степенные пожилые дамы и господа, несколько угрюмых подростков. Того парня из моего кошмара не было. Это успокаивало.

Едва эта мысль промелькнула в голове, как двери автобуса распахнулись, и он появился. На этот раз его лицо скрывала черная медицинская маска, а сам он казался безучастным ко всему происходящему вокруг. Но я все равно напряглась, и обрывки воспоминаний из сна болезненно врезались в память, не оставляя мне выбора, кроме как быть начеку. Я старалась не сводить с него глаз. Не пялилась, конечно, но исподтишка, краем глаза, наблюдала за ним, а он стоял, уткнувшись в свой телефон, словно ничего не замечая вокруг. А мне казалось, что вот-вот он вытащит нож и приступит к воплощению моего страшного кошмара. В какой-то момент наши взгляды встретились, и на миг мне показалось, что это конец. Но он тут же отвернулся, опустив взгляд на свой телефон, будто я его совершенно не заинтересовала. Хотя внутренне я все еще подозревала в нем маньяка. Или я просто слишком параною? В любом случае, осторожность не помешает.

Вот и моя остановка. Я аккуратно вышла, стараясь не оказаться слишком близко к этому парню, которому на вид было больше двадцати пяти лет. Татуировка все еще виднелась на его шее за ухом, словно зловещее клеймо.

Глубокий вздох, и я вышла из автобуса с облегчением, которое мне не удалось скрыть. Вскоре я добралась до однообразных домов спального района, где царила умиротворяющая тишина. Мне нужен был светло-синий дом с крашеным забором и небольшими воротами, выделяющимися на фоне остальных.

Я постучала в дверь, но, не получив ответа, заглянула под горшок с большими искусственными цветами. Протянув руку сквозь полосатую сетку ограды с задней стороны двора, быстро нащупала заветный ключ, отперла калитку и, войдя, снова заперла ее за собой.

– Сара! – крикнула я, пытаясь выманить её из дома.

Я присела на холодную скамейку в садовой беседке, ожидая её. Она появилась почти сразу, и, кажется, я её разбудила. Но, к счастью, она не выглядела злой или раздражённой. Увидев меня, она тут же расставила руки для объятий и осторожно, опираясь на палку, направилась ко мне. Я позволила себе искренне и широко улыбнуться, забыв на мгновение о своих проблемах, утонув в её тёплых объятиях.

– Девочка, я так по тебе соскучилась, – прошептала она. – Когда услышала твой голос, даже забыла вставить зубы.

Она озорно оскалила беззубые десны, вызвав у меня смех, и предложила принести их. Саре было семьдесят четыре года. По этикету следовало бы называть её "госпожа Сара", учитывая разницу в возрасте, но она настояла на простом "Сара", не желая ощущать себя старой рядом со мной.

Она вернулась в дом и через мгновение появилась вновь, с пледом на плечах и горстью сладостей в другой руке.

– Ты вроде бы уходила за зубами, – усмехнулась я.

– А ты вроде не предупреждала о визите. Я бы подготовилась, – покачала она головой, расставляя угощения на столе. Там были простые конфеты: желейные с лимонной и малиновой начинкой и твёрдые, с арбузной и апельсиновой сердцевиной.

– Выглядишь уставшей, – заметила она, протягивая мне финики. – Вот, твои любимые. Ты же говорила, что они лучшее, что растет на земле. Купила бы побольше, но боюсь, ты застала меня врасплох, – произнесла она, садясь напротив и лукаво добавляя: – Вот бы побить тебя! В воскресенье теперь не придешь, когда я захочу устроить чаепитие?

– Ещё как приду, – подмигнула я, вызвав её заразительный смех. – Просто дома тоскливо стало. Не хотелось с ним наедине оставаться.

Она осуждающе покачала головой и прицокнула языком, но осуждала не мои жалобы на мужа, а сам факт его существования в моей жизни, зная, что я никогда его не любила. Да и после того случая, что произошел у меня дома, она его на дух не переносила.

– Что он сказал? – с боевым кличем спросила старушка. – Я ему задам, придурку!

– Помилуй его, – смеясь, остановила я её. – Лучше поговорим о твоём здоровье. Алина не приходила?

– Зачем ей приходить? Да если бы и пришла, я бы её и на порог не пустила. Неблагодарное дитя.

Алина – её старшая дочь, единственная, кто хоть как-то поддерживает связь с матерью, а остальные от неё отвернулись. Не потому, что она плохая мать (это даже не оправдание), а просто потому, что им наплевать на неё. Самые неблагодарные дети, которых я знаю. К счастью, лично не встречалась ни с кем, кроме Алины.

– Она заботится о тебе, – мягко сказала я.

– Она заботится обо мне не больше, чем ты, хотя ты мне и не дочь вовсе.

Я улыбнулась, опустила взгляд и потянулась к финику, который манил своим медовым ароматом.

– Чай могу предложить, только позавчерашний. Собиралась за покупками только в воскресенье, когда ты придёшь.

– Я пришла не чай пить, а тебя проведать, – легонько толкнула я её плечом, в ответ услышав тихий смешок.

Она улыбнулась и, будто вспомнив что-то плохое, покачала головой и заявила:

– Ты просто… невероятная, – покачала она головой. – Как тебя могут обижать на работе?

Я замерла и настороженно посмотрела на неё.

– Ты слышала? – прошептала я, поджав губы.

– У меня там остались свои глаза и уши, – подмигнула она, намекая на соседок по палате, с которыми она сдружилась во время болезни. – Говорят, тебя обвиняют в халатности, в том, что ты подвергаешь риску пациентов. Но все в больнице шепчутся, что ты не виновата, что тебя подставили. И я, если честно, тоже так думаю. Ни одна из медсестёр и в подмётки тебе не годится.

– Да ладно тебе, смущаешь, – махнула я рукой. – Но меня по-прежнему во всём винят. Я даже на работу перестала ходить.