Ани Марика – Тайный ребёнок от Босса (страница 20)

— Расслабь булки, Ланская. Тебе понравится, — ягодицу обжигает шлепок.

Оглядываюсь назад и, наконец, понимаю, что он хочет сделать. Чёртов похотливый гад! Меня от предвкушения в жар бросает. Аж дыхание сбивается.

— Ух ты! — выдаёт пошляк и касается пальцами влажной плоти. — Рыжая, я ещё ничего не сделал, а ты уже вся блестишь.

— Иди к чёрту, Бессонов! — огрызаюсь, закрывая лицо водопадом из собственных волос. Я вот совершенно точно не доставлю ему такого удовольствия.

Вздрагиваю, когда меня ещё ближе на себя тянут. И тёплый язык проезжается по складочкам, задевая сокровенный бугорок. Меня всю разряды тока простреливают. Выгибаюсь, губу закусываю и жмурюсь.

Рома раздвигает мои ноги шире, продолжая свой развратный поцелуй. Бьёт по самому центру удовольствий. Топит в желании.

Немного поколебавшись, всё же обхватываю его плоть и провожу языком по головке. Рома нетерпеливо тазом подаётся, требуя взять его глубже. И я подчиняюсь.

Никогда не пробовала знаменитую позу шестьдесят девять. Просто не представляла как. А мне тут наглядно демонстрируют.

Это утро превращается в чувственное неспешное наслаждение. Наши взаимные ласки разносят по венам искры удовольствия. Волны оргазма накрывают. Утренний секс будто вдыхает силы и энергию в уставшее после ночной эквилибристики тело.

— Уже восемь утра, мне укол нужно сделать, — шепчу, поглядывая на часы.

Рома угукает, дремлет, крепко удерживая меня в объятьях. Прижимаюсь ухом к его груди, слушая, как гулко бьётся его сердце.

— И, кажется, твои уже проснулись. Нам тоже пора вставать.

— Воскресенье, рыжая, — ворчит мужчина, переворачиваясь на бок и наваливаясь на меня. — Нам можно не вставать до самого обеда.

— Ладно, лежи, только меня выпусти, — вздыхаю.

Это он у себя дома, а я в гостях. И мне не удобно лежать тут, пока там, внизу, гремят посудой и готовят завтрак для всех.

Рома откатывается назад и, ворча что-то себе под нос, поднимается.

— Готовь лекарство, я кипяток принесу, — буркнув, натягивает только брюки на бёдра и выходит из комнаты.

Выглядит раздражённым. А я чувствую себя немного виноватой за то, что выгнала его из постели. Хотя внутренний голос замечает, что мужчина сам вызвался, никто его не просил.

Надеваю его футболку и вытягиваю из сумки небольшую дорожную аптечку. Раскладываю на письменном столе всё необходимое и вынимаю чистые вещи.

Рома возвращается с бокалом кипятка. Окунает ампулу, а мне велит лечь обратно.

Быстро и безболезненно делает укол. Целует прямо в попу и, выкинув использованный шприц куда-то на пол, наваливается. Утягивает на середину кровати, тискает, словно я плюшевая игрушка, и, шумно выдохнув, собирается, кажется, вновь спать.

Мужчина и вправду засыпает буквально через десять минут. Сжимает в ручищах мою грудь и отключается.

Осторожно выбираюсь из его рук, подкладываю вместо себя подушки и, подхватив чистые вещи, выхожу в коридор. Благо ванная комната не так далеко от нашей.

Быстрый горячий душ бодрит и очищает. Переодеваюсь там же и возвращаюсь в спальню. Прибираю немного наш бардак. И отправляюсь вниз.

— Доброе утро, Наталья Юрьевна, — с улыбкой захожу на кухню, замечаю сестру Ромы и ей тоже киваю.

— Привет, чего ты в такую рань-то вскочила? — машет рукой женщина. — Перед работой-то поспала бы хорошенько.

— Выспалась, — вру нагло. Ни фига не выспалась из-за одного кроватного террориста. И, судя по выражению лица Полины, она мне не верит. Очень уж насмешливо смотрит. — Чем вам помочь?

— Ничего не надо, уже всё готово, — отмахивается мама босса и зовёт мужа с близняшками к столу.

Михаил, как и Роман, к нам не присоединяются. Всё еще спят.

Утренний токсикоз именно сегодня решает проявить себя во всей красе. Всё начинается из-за запахов. Вкусных ароматов пышных блинов и выпечки. Я очень стараюсь подавить тошноту, дышу короткими вдохами и ничего не ем. Пью только чай. Гостеприимная Наталья замечает это. И не отстаёт, закручивает мне блины с разными начинками и накладывает на тарелки.

Чтобы не обидеть хозяйку, через силу жую небольшой кусочек. Практически не чувствую вкуса. Лимоном закусываю. Говорят, он останавливает тошноту.

Но всё тщетно. Успеваю лишь пробормотать, что забыла принять витамины, и бегу наверх. Отталкиваю выходящего из ванной Рому и склоняюсь над унитазом.

Мужчина что-то спрашивает. Не слышу. За спиной садится, волосы убирает, чтобы не мешали. И меня, кроме токсикоза, ещё и плаксивость накрывает.

— Ну, тише ты, рыжая, — утешитель из босса так себе. Но он меня обнимает. На себя перетаскивает и, прислонившись к стене, сидит. Укачивает, как маленькую девочку. По волосам гладит и в макушку целует.

— Прости, — носом шмыгаю и в десятый раз извиняюсь.

— Да-да, это всё гормоны, — заканчивает за меня. — Ночью снег выпал, пойдём лучше погуляем. На санках тебя покатаю. Или на члене.

— Рома! — возмущённо дёргаю головой, смотря в эти насмешливые зеленый глаза и в грудь бью.

— Ладно, не покатаю. Мне, как оказалось, передышка нужна. Заездила ты меня, — продолжает улыбаться пошляк и в нос целует. — Всё? Пойдём вниз?

— Кто ещё кого, — буркнув, встаю. — Ты иди, я зубы почищу и спущусь.

Оставшись одна, умываюсь холодной водой. Нет, с перепадами настроения и токсикозом нужно что-то делать. Так не может продолжаться. Может, написать Алевтине, антацид какой даст?

Приведя себя в порядок, медленно бреду вниз и останавливаюсь у поворота. Потому что слышу небольшой диалог между родственниками:

— Она беременна, пап, — это Полина выдаёт торжественно, так, будто открыла Америку.

— Поля, бля! — рявкает на неё Роман Геннадьевич.

— Что? — огрызается близкая родственница. — Всё же очевидно.

И как узнала, блин. Нет ведь никаких внешних признаков. Ну, стошнило меня. Мало ли, может, отравилась чем-то. Удивительные детективные способности у этой Поли.

— Радость-то какая! Чего ж вы молчали-то?! — а это Наталья Юрьевна явно решает, что отец Рома, и, судя по скрипу ножек, встаёт, дабы сыночку обнять.

— Свадьба когда? — а вот и Геннадий Викторович подключается и рубит бескомпромиссно.

— Гена! — возмущается мама бестактностью мужа.

— Не лезь, Наташа! — рявкает мужчина.

Плюнув, уверенно шагаю вперёд. Пора спасти босса моего босса. Иначе до добра это не дойдёт.

— Геннадий Викторович, Рома не...

— И ты молчи! — затыкает сурово и громко бьёт кулаком по столу. Вздрогнув, замолкаю. — Ответственность брать собираешься хоть раз в жизни?

— Всю жизнь будешь вспоминать то, что не зависело от меня? — Рома тоже заводится и переходит на повышенный тон.

— Машина была твоя, и девка твоя! Из-за принятых тобой решений девчонка сиротой осталась! Я думал, ты за ум взялся, а нет, всё тем же концом да по тому же месту! Лишь бы испортить кому-нибудь жизнь, да, Роман?!

Что-то знакомое подкорку царапает. Всплывает дело Калининой перед глазами. Я его так долго изучала за этот месяц. Может быть, совпадение какое-то? Ведь про шефа там ни слова нет.

— Так почему не позволил им засадить меня? Пальто белое не запачкал бы! Тебе просто удобно меня винить в том, что ты прогнулся. Испугался и себе на горло наступил! И заметь, я тебя не виню в этом! — распаляется шеф.

Отец семейства челюсть сжимает, играя желваками. Молчит и оседает.

— Гена! — жена к нему бросается, обжигая сына укором.

— Нормально всё, — отмахивается мужчина, хотя выглядит бледновато.

— Молодец, Рома, — выдаёт насмешливо сестра.

— Иди на хер, Поля! — огрызается шеф. — Спасибо за гостеприимство. Нам пора.

— Подожди, Ром! Вы всё неправильно поняли, — вырываю руку из жёсткого захвата.

— Лера, — предупреждающе рычит шеф.

— Я не беременна от Ромы и замуж за него не собираюсь. Я развелась чуть больше полугода назад. И совершенно точно не спешу вновь туда, — говорю уверенно и спокойно.

Распрямляю плечи, смотрю прямо в глаза Геннадия Викторовича. Перевожу взгляд на Полину, которая вот совершенно не верит ни единому моему слову. Живот свой беременный наглаживает и бровь надменно выгибает.