Ани Марика – Невинная для Варвара (страница 24)
Ещё пара движений и Жасмин оргазмом своим шпарит. Красиво кончает, за плечи цепляется. Меня протяжно зовёт. Успеваю вытащить и кончаю вслед. Пачкаю её животик и бедра. И, тяжело дыша, подгребаю под себя.
Маленькая скромница медленно в себя приходит и трепыхается. Возится подо мной, очень старается незаметно сбежать. На бок падаю, но сбежать не даю. Наоборот, к себе тяну и ладонь на живот кладу. Обозначая, что моя. Нет пути назад. Всё.
— Куда торопишься? — с улыбкой спрашиваю, перехватывая мочку уха губами.
— В душ нужно сходить.
— На меня посмотри.
Поворачивает голову, смущается. Чуть подавшись, в губы звонко целую.
— Душ от тебя никуда не убежит. Просто расслабься. Ты безумно красивая, Цветочек. Особенно с моими следами. И нет в этом ничего ужасного или грязного. Поняла? — говорю тихо, но твёрдо. Явно ведь над девчонкой прошлые устои довлеют.
Кивает и, прикрыв глаза, жмётся. Вот так. Быстро учится. Перевернувшись на спину, тяну за собой. Заставляю буквально на меня лечь. И, прикрыв глаза, глажу влажную спину жены.
Жасмин расслабляется. Пальчиками тоненькими по груди ведет, волоски крутит. Незамысловатой лаской и собственной близостью возбуждает. Одного раза явно мало, но придётся сбавить обороты. Приручать её ещё и приручать.
— Натан, — тихо зовёт, открываю глаза, — я ведь теперь могу вернуться к учебе?
— Можешь конечно, — киваю, убирая с лица волосы. — Только дай себе немного передышки. Отдохни хотя бы эту неделю. А с новой пойдёшь.
— Нет, я не хочу отстать от группы.
— Хорошо. Тогда с работой заканчиваешь, — ставлю условие, брови хмурит и нависает.
— Я плохо справляюсь? Беззубый мышонок, да? — вспоминает прошлое и готовится залить меня слезами.
— Нет, справляешься ты замечательно. Тебя Галя хвалит и всё успеваешь. Просто учись, Цветочек. Нет больше необходимости себя изводить, — хмыкаю и рывком переворачиваю на спину. Лицо поцелуями покрываю, прижимаясь стояком к бедру. И шутливо шепчу: — У тебя теперь муж есть, и силы лучше на него потратить. Очень уж он прожорливый и ненасытный.
Жасмин краснеет, обнимает за шею и сама к губам тянется. Безумно красивая моя невинность. Сбавляю обороты, нехотя отстраняюсь и встаю.
— Пойдём в душ, — раз решил приручать, то в первую очередь избавлю её от стеснения собственной наготы.
Глава 25. Жасмин
Он сумасшедший. Совсем бесстыдник. А у меня протестовать сил совсем нет. Только краснеть могу до самых пят и жмуриться…
Обычный душ превращается в чувственную пытку. Натан запирает меня своим нагим безупречным телом и сводит с ума неспешным купанием. Обильно поливает гелем мочалку и заставляет довериться его рукам.
— Ножки раздвинь, — тихий приказ в дрожь бросает. Мотаю головой, губу закусываю.
— Я сама могу, — голос в писк превратился, точно мышь какая-то.
— Не сомневаюсь, — усмехается муж, — но сейчас ты в моих руках. Давай, мой смелый Цветочек.
Судорожно втянув горячий воздух, раздвигаю конечности и впиваюсь пальцами в мужские плечи. Мыльные пальцы плавно ныряют между ног. Касаются нежно и неторопливо. Ласкают, отчего я дрожу всё сильнее.
Протяжный стон срывается с губ. Натан выпивает его, целует напористо и ближе подбирается, так что его вздымающаяся плоть в живот упирается.
Он ещё хочет. Не знаю, смогу ли я его принять, так как внизу немного ноет, саднит и тянет. Но мужчина отступает. И даже пальцы с промежности исчезают. Я некое разочарование ощущаю, глупость такая.
— Я тоже хочу! — выпаливаю, когда он убирает мочалку на полку и подталкивает меня встать под душевой напор. Натан бровь выгибает. Собравшись с мыслями, вскидываю голову: — Тебя помыть.
У мужчины глаза цвет меняют. Так необычно. Улыбка на губах расцветает, аж сердце на миг замирает. Кажется, я влюбляюсь бесповоротно и окончательно.
Мне вручают мочалку, щедро поливаю её гелем, и я с легкой неуверенностью касаюсь ключицы.
— Смелей, Мышонок, — подбадривает Натан, приобнимая за талию.
И я смелею. Мою моего мужа. Провожу по смуглой коже, не пропуская ни миллиметра. Шея, плечи, грудь. Осторожно провожу по рёбрам и мокрому пластырю, прикрывающему швы. Нужно обязательно поменять повязку. Бока, низ живота…
Замедляюсь, Натан не торопит, но я макушкой чувствую его пронзительный взгляд. Облизнув губы, роняю мочалку и мыльными пальцами сжимаю член. В моих руках он будто сильнее каменеет и набухает. Провожу по всему стволу, пах намыливаю и мошонку.
Возвратившись к горячей плоти, двигаю пальцами. Мне нравится его касаться и хочется доставить удовольствие. Такое же, как и он мне дарил.
— Жасмин, — выдыхает с шумом Натан. Поднимаю голову. Он напряжён, челюсть сжата, убирает мокрые волосы, упавшие на лицо, по щеке гладит. — Я уже чист.
— Ты же хочешь… — облизываю губы.
— Я тебя всегда хочу.
Его признание теплом по телу растекается. Крепче ладонь сжимаю и продолжаю двигать. У него большой член, едва обхватить получается. Не представляю, как «это» в меня поместилось. Увлекаюсь, любуюсь процессом.
Нат чуть смещается, подставляя нас двоих под горячие потоки воды. Его пальцы ласкают кожу, узоры вырисовывают, едва до груди дотрагиваются, с ритма меня сбивают.
Вверх-вниз. Как он показывал. Сжимаю, растираю по головке выступившую влагу.
— Вот так, сожми крепче, — голос у Натана меняется.
Он накрывает мои пальцы ладонью. Ведёт чуть быстрее, показывая, как нужно. Свободной рукой впивается в бок и стонет. Аж всё нутро трепещет от осознания собственной власти над этим сильным мужчиной. Меня саму заводит всё, что я сейчас делаю.
Хочется поцеловать его. Как он целовал. Кажется, муж меня заразил похотью. Потому что я опускаюсь на колени. Натан придерживает за кисть, заставляя на него посмотреть.
Чувствую, что по минному полю иду. Сейчас либо оттолкнёт, либо позволит исследовать собственные границы развратности. И муж не мешает, лишь смотрит пытливо, придерживает, смещает пальцы к мокрым волосам, убирая их назад.
Опустив голову, продолжаю гладить тяжёлую плоть. Не знаю, получится ли.
Губы шпарит от прикосновения к бархатной головке. Он пахнет гелем для душа, морским бризом. Приоткрыв рот, вбираю немного.
— Блядь! — тихое ругательство подстёгивает почище банальных комплиментов.
Чувствую, как собственная плоть пульсирует и низ живота тянет. Удовольствие по венам проносится и жжёт от собственных смелых манипуляций.
Языком веду неумело, но, кажется, мужу нравится. Его пальцы в волосы на затылке зарываются.
— Расслабься и дыши носом, — хрипло подсказывает Нат и медленно толкается.
Его плоть легко скользит глубже, на язык камнем давит и упирается в горло. Так же плавно отстраняется и останавливается, давая мне некую передышку или возможность прерваться.
Поднимаю глаза, сталкиваясь с грозовыми очами мужа. И, кажется, краснею опять. У мужчины кадык дёргается и зрачки увеличиваются. Он дышит напряжено и себя сдерживает.
Возвращаюсь к своей ласке. Как он показал, вбираю глубже, давлюсь немного, но не отступаю.
— Помогай себе, — Натан перехватывает мои пальцы и заставляет сжать член у основания. Так действительно лучше.
Жмурюсь от капель воды, что продолжают литься на нас. Трепещу от каждого вздоха и стона. Его плоть крепче и горячее становится. С губ слетает ещё пара грубых слов, подстёгивая меня брать глубже, двигаться быстрее. Он направляет голову, сжимает волосы.
В какой-то момент рывком отрывает от себя, накрывает ладонью мои пальцы и обжигает кожу шеи и груди спермой. Липкая вязкая жидкость стекает по мне, но я смотрю в потемневшие от страсти, довольные глаза любимого человека и всем нутром чувствую его наслаждение и собственную силу.
— Опять краснеешь… — со смешком выдаёт муж, поднимая и к своему торсу прижимая. — Кажется, мне жизни не хватит тебя разгадывать.
Натан гладит по щеке, ласково смотрит и, склонившись, целует в припухшие губы. Едва-едва. Без напора. У меня от этой неспешности и нежности в груди щемит.
Мы ещё около пяти минут стоим под горячим душем. А потом меня заворачивают в пушистое полотенце, подхватывают на руки и выносят в спальню.
— Э, нет, это ты больше не носишь, — заявляет Натан, вырывая из рук ночнушку.
— Почему? У меня другой пижамы нет, — придерживаю сползающее полотенце на груди и недоумённо смотрю на мужа.
— У нас в спальне дресс-код: нет места старушечьим платьям.
— Это ночная рубашка.
— Хоть как обзови, от этого менее старушечьим оно не станет, — хмыкает мужчина, легко так скидывает своё полотенце. Роется в шкафу и, надев домашние штаны, осматривает полку с моими вещами.
— У меня нет другой пижамы, — бурчу немного обиженно.
— Значит, сегодня спишь голой. А завтра пойдём обновлять гардероб, — ставит перед фактом и выходит из комнаты.