Ани Хоуп – Под прицелом (страница 2)

Слух полностью восстановился, однако привычка прислушиваться никуда не делась. Первую неделю это приносило немало хлопот: никогда прежде ей не приходилось так часто присматриваться к чужим губам. Затем она перестала реагировать на обращенные к ней вопросы, в конце концов, все они были однотипны и сводились к одному знаменателю. Кто-то переспрашивал, но не получив ответа бросал новые попытки.

Чаще других рядом с ней была Хлои. Она вызвалась добровольцем, сочтя своей миссией беспристрастно следить за исполнением Джессикой всех врачебных предписаний и за ее душевным состоянием. Она привозила еду из кафе и стояла над душой, пока подопечная пыталась впихнуть себя хотя бы кусок. Иногда Джессика ловила во взгляде подруги нестерпимое желание вырвать ложку из ее рук и насильно накормить, тогда она миролюбиво улыбалась и шутила:

– Пора вам с Марком задуматься о детях.

Джессика была уверена, Хлои будет прекрасной матерью, слегка чокнутой, но прекрасной.

Хлои отмахивалась, смеялась и отвечала, что кафе отнимает все силы, а затем переводила тему.

– Когда ты вернешься к работе? – как-то раз спросила она.

– Билл дал мне время привести мысли в порядок. Как только слух восстановится, мы встретимся и все обсудим.

И вот это время пришло. Наутро они договорились о встрече в кофейне неподалеку от офиса газеты на Амстердам-авеню. Она предполагала, что Билл будет задавать вопросы с особым пристрастием, и ей нужно хорошенько подготовиться. Беда заключалась в том, что она отвыкла. Рассуждать, мыслить, находить связи и изворачиваться.

Сейчас бы пригодилась помощь Кристофера. Ей нравилось, как быстро в его голове созревали решения. Ему требовалось всего несколько минут, чтобы взвесить все «за» и «против» и придумать план, который непременно сработает. Даже если он будет граничить с безумием. Возможно, именно в этом было очарование Бейса – она не успела разобрать, ей не хватило времени. Придется действовать, доверившись интуиции. Ведь кое-чему Джессика у него научилась.

В образовавшейся пустоте, где раньше были их сумасбродные поступки, Джессика обнаружила желание действовать – оно возродилось из пепла, собралось по крупицам и теперь жгло ее изнутри. Сидеть на месте было сродни пытке, но встать и поехать, куда глаза глядят, она побаивалась. В голове роились мысли, они как назойливые мухи копошились, создавая непрекращающийся шум в ушах, и вот-вот грозили вырваться наружу. Джессика чувствовала, что еще немного и ей откроется нечто такое, чего она не видела. Некий путь, по которому ей стоит пройти. Да, теперь в одиночку, зато без каких-либо жертв. Этого она точно не переживет.

Ей с трудом давались ночи, полные терзаний. Она отдавалась им целиком, пытаясь хоть как-то расплатиться за гибель двух близких мужчин. Если бы Хлои знала, что происходит за дверью ее спальни! Она наверняка бы вытащила доктора Прескотт из теплой постели или сняла ту с самолета, чтобы провести осмотр. Но Джессика все обдумала: никто не должен знать, что творится на самом деле. Для друзей и семьи она осталась прежней. Потрепанной немного и слегка растерянной, но той же Джессикой, что они привыкли видеть.

Выпив чай, она поставила кружку в раковину и поднялась в спальню, где ее дожидалось горе. Джессика забралась в постель и позволила ему разъедать себя до утра.

Проснувшись раньше будильника, она механически выполнила все то, что выполняла каждое утро: умылась, почистила зубы и собрала волосы в хвост. Натянув джинсы и толстую водолазку, она спустилась вниз, отыскала новый блокнот, подаренный Хлои. По ее словам новую жизнь принято начинать с чистого листа, и эта тетрадка символически должна была послужить таковым.

Дорога заняла около часа. Билл уже дожидался ее у невзрачного кафе с темно-зеленым фасадом, наворачивая круги вдоль исписанного мелом штендера.

– Надо было зайти внутрь, – сказала Джессика. – Так легко подхватить простуду.

Билл хмыкнул.

– Можно подумать, сейчас это самое страшное, что со мной может произойти.

Они вошли в теплый зал. Их встретили дежурными улыбками и предложили занять любой свободный столик. Вместо этого Джессика взобралась на высокий стул у стойки из белого мрамора и бросила куртку слева от себя. Биллу пришлось последовать ее примеру. В своем возрасте он предпочитал более респектабельные заведения с мягкой мебелью, но в компании молодых работников никогда не жаловался и старался быть с ними на одной волне. Он аккуратно сложил свое пальто и устроился рядом.

Вскоре им принесли френч-пресс и два кусочка торта с масляным кремом. Джессика подняла плунжер, заставив чаинки кружиться к колбе с кипятком, и залюбовалась завитками. Билл наблюдал молча, пока процесс заваривания чая не перестал ее интересовать.

– Как поживаешь? – спросил он, будто их встреча была обычным завтраком старых друзей, потерявших друг друга из виду на некоторое время.

– Неплохо, – ответила Джессика. – Точнее, очень даже неплохо. Подумываю сдать на права Хлои говорит, что вождение помогает расслабиться и привести мысли в порядок. А еще хочу сменить прическу. Как думаешь, мне пойдет быть брюнеткой?

Билл состроил гримасу и покачал головой.

– Так и знала. Что ж, может, покрашусь в рыжий. – Она улыбнулась и постучала ногтями по пустой чашке. – Я запланировала небольшую поездку в Клифтон, буквально на пару дней, перед тем как вернуться к работе. Тебе не о чем волноваться, доктора говорят, я абсолютно здорова и могу работать в полную силу. Кстати, ты прочитал мою статью? Я отправила тебе на рабочую почту.

– Прочитал, – сказал Билл и нахмурился. – Но не могу пустить такое в печать.

– Почему? – спросила Джессика, разлив чай по кружкам и подвинув одну из них шефу.

– Потому что ты даже имени его не знаешь. А во-вторых, что тебе это даст?

Джессика указала пальцем на букет в высокой керамической вазе:

– Тебе не кажется нелепым это сочетание гортензии, плюща и сухоцветов?

Поймав на себе недовольный взгляд Билла, она вздохнула.

– Нужно же с чего-то начать. Я решила, что неплохо поставить точку с историей на складах. Все писали о смерти Дэниела, он был известным адвокатом. Но нигде и слова не сказали про Кристофера, а ведь он пытался обезвредить бомбу.

Как она могла объяснить Биллу свой порыв?

Кристофер никогда не чертыхнется, не ухмыльнется своей ядовитой ухмылочкой, не купит дом, не заведет собаку, не женится на кухарке и не состарится вместе с ней? Он никогда не произнесет мое имя и не коснется моей руки? Пусть хотя бы пара строк останется о том, какие поступки совершают люди во благо других? Нет, такое Билл даже слушать не станет.

– Мне кажется, ты чего-то не договариваешь.

Джессика сделала глоток, горячая жижа обожгла язык.

– Паркер, ты можешь обмануть кого угодно, но не меня, – не унимался Билл, которого совершенно не интересовали ни напиток, ни сладости.

– Но я тебя не обманываю, – воскликнула Джессика, и несколько посетителей повернулись в их сторону. – Зачем мне врать, сам посуди? – тише добавила она.

Билл собирался выбить правду из своей подчиненной.

– Тогда как объяснишь запрос в полицейский участок? Что, думала, я не узнаю? Или решила, что они с радостью преподнесут тебе на блюдечке полный отчет с именами и фамилиями?

Джессика пожала плечами.

– Попытка не пытка. Даже в отписке можно найти ответы.

– И что ты нашла?

Рассказать? МакЭвой в тот же миг объединится с Хлои и отвезет ее в лечебницу. Может, описать ему свой план, состоящий из трех пунктов – всего трех для начала – в этом же она честно призналась несколько минут назад. Что-то подсказывало, что с признаниями лучше повременить.

– Ничего, – соврала Джессика. – Мне пришел отказ, так как я не явлюсь родственником погибшего.

Она отломила ложкой большой кусок торта и наигранно закатила глаза.

– Попробуй, – с полным ртом пробубнила она. – Очень вкусно.

Биллу пришлось отступить на время. А Джессика, пока жевала, строчку за строчкой вспоминала ответ офицера из полицейского управления.

Они долго молчали, позволяя музыке вперемешку с утренним гулом чужих голосов заглушать их мысли.

– Мне жаль, – наконец произнес Билл и строгим отеческим тоном добавил: – Но свою боль ты можешь обратить в силу. Именно этого я от тебя жду. Считай меня ужасным человеком и паршивым другом, если я не щажу твоих чувств. Отчасти ты будешь права. Но мы оба знаем, что такой, как прежде, ты уже не будешь. Можешь держать лицо перед подружкой, которая вьется вокруг тебя, словно мамочка. Я же вижу тебя насквозь. Вижу, потому что сам был на твоем месте. И расскажу тебе одну историю, какие обычно разбалтывают, прилично надравшись.

– Заказать тебе выпивку? – улыбнулась Джессика.

Билл не удержался и коротко улыбнулся в ответ.

– Нет. Сейчас я могу говорить об этом без бренди. Но когда-то не мог. И когда-то не знал, зачем мне просыпаться по утрам.

Джессика осеклась, осознав, что Билл собирается рассказать нечто личное. Настолько личное, что ей придется покрепче держаться за стул. Она вдруг поняла, что за несколько лет работы им не приходилось обсуждать вещей, вроде семейных хлопот – бейсбольных матчей детей или подарков жене. Джессика не вдавалась в подробности отношений с прочей родней, не разглядывала фотографий у него на столе. Да она и не припоминала, чтобы таковые у Билла имелись. Она не лезла к нему в душу, считая, что именно так поступают друзья. А теперь? Что она вообще могла перечислить помимо профессиональных качеств, спроси ее кто-то о человеке с фамилией МакЭвой?