Анхель Блэк – Падение Луны (страница 52)

Алоизас тоже мог найти общий язык с кем угодно. Он всегда улыбался и выглядел таким солнечным и ярким, словно все окружающее не трогало его, но Хайнц чувствовал, сколько боли и терзаний пряталось внутри за этими масками. Алоизас выглядел неунывающим, самоуверенным, но скольких сил ему стоило быть таким, не знал никто. Стал бы он другим, если бы не прошел через все то, что сотворил с миром Хайнц?

«Я чуть не сломал тебя… Я сгреб тебя в охапку со всем миром и…» – Хайнцу захотелось закрыть глаза и просто исчезнуть. Сердце колотилось все сильнее с каждым вздохом, больно ударяясь о ребра, и Хайнц отчаянно желал, чтобы оно сломало их к бесам и выскочило наружу. Он хотел вырвать этот болезненный сгусток плоти из груди и бросить к ногам Алоизаса, покаяться перед ним во всем, что совершил, и умереть самой мучительной смертью за то, что был так слеп все эти годы.

Они столько раз сталкивались, но он словно не видел его, не хотел замечать то, как внутри все тянулось к такому не похожему ни на кого Мастеру из Гелид-Монте.

Достоин ли он теперь быть спасенным тем, кого чуть не погубил из-за своей необъятной ненависти и злобы на весь мир? Мирза был прав. Если бы он не открыл Врата, ничего бы этого не было, ничего бы ни с кем не случилось.

Алоизас мог бы жить нормальной жизнью и…

– Хайнц. – Голос Алоизаса прозвучал слишком громко в тишине. Он посмотрел в голубые глаза напротив и закусил губы до боли. Эмоции накатывали одна на другую, путали сознание и разум, мешали нормально думать.

– Нам нужно сейчас уйти отсюда, иначе ты так и будешь плутать в тэнкер[14], – сказал Хальвард, закрепляя меч за спиной.

– Не стоило меня спасать, – тихо сказал Хайнц.

«Ты мог дать ему меня убить и освободиться. Почему?»

– Сильно же тебя приложило, – строго проговорил Алоизас, а затем добавил мягче, продолжая придерживать его за плечи: – Знаю, что ты сейчас думаешь. Но просто умереть и бросить все не выход, Хайнц. Дело уже сделано, Хальвард прав, и если ты признаешь то, насколько виновен во всем, то твоя смерть ничего не решит. Никому не станет от этого легче, кроме тебя. Если ты и правда хочешь все исправить, то живи и действуй. Доведем дело до конца!

Хайнц изумленно застыл, глядя на Мастера во все глаза. Сердце подскочило к самой глотке и там и осталось комком боли, копившейся многие годы.

– Тебя обманули. Да, ты совершил много дерьма, но тебя обманули так же, как и всех, Хайнц. Каким бы всесильным ты себя ни считал, но ты тоже живой и можешь совершать ошибки. Даже такие колоссальные, – чуть замялся Алоизас, но тут же вернул себе уверенность. – Но сейчас не время сдаваться. Мы идем до конца. Иначе тот, кто виновен больше всех, останется безнаказанным и все будет напрасно.

– Мы идем до конца, – рассеянно кивнул Хайнц.

– Да. А сейчас давайте-ка все же уйдем отсюда. От этих благовоний дышать нечем, – сказал Хальвард и решительно потянулся, чтобы помочь Хайнцу встать.

Глава 16

Дни после битвы в Ордене Мастеров не давали продыху, все работали на износ, вставая с первыми лучами солнца и возвращаясь домой за полночь. Грей закрыл дверь и остался наедине с собой. В комнате все было таким, как он оставил утром: аккуратно заправленная постель, стопки книг на столе и прикроватной тумбочке, деревянный ящичек, наполненный склянками с эликсирами, тетради и писчие принадлежности. Мастер поставил трость в держатель у кровати, прошел к столу, на ходу расслабляя ремни портупеи. Опершись руками на столешницу, он долго так стоял, опустив голову и закрыв глаза.

Вибрации от чрезмерного использования Дара в последние дни все еще будоражили кровь и заставляли короткие волоски на загривке вставать дыбом. Перебинтованные раны неприятно ныли. Где-то на задворках усталости начала маячить знакомая боль в правом бедре, но Грей отмахнулся от нее, пытаясь осознать произошедшее.

Он все еще не верил, что они отвоевали Орден Мастеров.

Еще недавно они с Фергусом жили в совершенно другом мире, но теперь могли творить этот мир сами. Сделать еще один шаг навстречу нормальной жизни, как раньше, до Инкурсии.

Прошлой жизни.

Грейден поднял голову и посмотрел на выдвижные ящики стола. Там все еще покоился зеленый шар, наполненный его воспоминаниями. Мастер долго откладывал момент, когда придется вернуть себе годы жизни, заключенные в этом артефакте. Поначалу Грею было откровенно страшно узнать о прошлом. Он боялся, что это изменит его, надломит еще сильнее или попросту разочарует. Мастер с иронией думал о том, что вряд ли там будет хуже того, что пришлось пережить в доме Хейлов. Однако мысль о совершенно другой жизни, которая могла быть его, не давала покоя, словно застрявшая в горле рыбная кость. Потом Грей думал, что вернувшиеся воспоминания могут помешать работе. Им предстояло сотрудничать с Хайнцем, но вдруг что-то сломалось бы, что помешало бы трезво мыслить и оценивать ситуацию. Непозволительная эгоистичная роскошь.

Им остался всего лишь шаг до достижения цели – поехать в храм Мирзы и уничтожить красный кристалл. Разве теперь прошлое может помешать?

Он хотел войти в новый мир целостным.

Грейден сунул пальцы под столешницу, чуть наклонился, скользя по шероховатой деревянной поверхности. Нащупав маленькую кнопку, Мастер нажал на нее, и что-то с глухим щелчком открылось в одном из ящиков. Грей выдвинул средний и сдвинул лежащие там бумаги со всякой бессмыслицей и формулами. Между стенками ящика и донышком появилась маленькая щель. Он слегка надавил и отодвинул донышко в сторону, открывая второе дно. Там лежала деревянная шкатулка с тем самым зеленым шаром, который даже через крышку манил своим зеленым свечением.

Мастер воровато обернулся, боясь застать на пороге Фергуса, словно занимался чем-то постыдным. Эти мысли неприятно оседали на сердце. Хоть Грех и не имел привычки входить в комнату без стука, Мастеру все равно не хотелось, чтобы сейчас он застал его со шкатулкой в руках. Этот момент был настолько интимным и значимым для Грейдена, что делить его не хотелось ни с кем в целом мире.

Коротко выдохнув, Грей все-таки отошел от стола, чтобы закрыть дверь на ключ. Он молился Создателю, чтобы Фергус не услышал этого звука из гостиной, хотя прекрасно знал, что Грех наверняка уже уловил странный эмоциональный фон.

Вернувшись к столу, Грей взял в руки шар, поражаясь, что тот теплый на ощупь. Стоило артефакту соприкоснуться с кожей Мастера, как он тут же засиял чистым изумрудным светом, окрашивая комнату в зеленые полутона.

«Что же мне с тобой делать?» – Грейден задал вопрос у себя в голове. Хайнц не давал никаких инструкций, когда отдал ему шар. Грей никогда не читал ни о чем подобном, и даже Фергус, единожды увидев артефакт, ничего не сказал на его счет.

Между тем, зажатый в пальцах, шар начал пульсировать в такт биению сердца Грея. Это пугало и завораживало одновременно. Мастер поднял руку так, чтобы артефакт оказался на уровне его глаз. Пытался разглядеть что-то внутри клубящегося зеленого дыма, что-то почувствовать, но, кроме любопытства и потаенного страха, ничего не ощутил, и ничего не происходило.

Грейден оглядел свою комнату, словно желая получить ответ у окружения или наткнуться взглядом на книгу, которая могла помочь, но все вокруг молчало. Лишь поблескивал клюв набалдашника трости и качались ветви деревьев за окном. Мастер вернул взгляд к птичьему черепу. В тусклом зеленоватом свечении клюв будто озорно ухмылялся.

Его верная подруга-трость, которая сопровождала Грея по жизни многие годы, и на этот раз готова была выручить своего спутника. Сначала эта идея показалась Мастеру варварской, но чем дольше он вглядывался в гладкую отполированную золотую поверхность набалдашника, тем крепче становилась мысль в его голове.

Шар нужно разбить.

Да, где-то в глубине души Грею было страшно, что если шар разобьется, то воспоминания просто растворятся в воздухе.

Мастер подошел к кровати, взял трость, вернулся к столу и поместил шар обратно в шкатулку. На какой-то миг стало даже жаль выпускать его из рук, но Грейден отмахнулся от этих ощущений. Он еще раз взглянул в глаза птичьего черепа, давая решимости окрепнуть, а затем быстро ударил клювом по артефакту в шкатулке.

Сперва он испугался, что ничего не получилось и шар не так-то просто разбить, но затем услышал характерный звук, будто треснула корка неокрепшего льда на поверхности воды. Зеленоватый туман вырвался наружу, устремившись тонкими струйками по рукам Грея вверх.

Мастер инстинктивно сделал шаг назад, выронив трость и пытаясь стрясти дым с рук, как если бы пытался сбросить противных насекомых. Пугала неизвестность или ожидание неизбежного. Вдруг Хайнц вообще соврал и это яд, который парализует его и убьет? Хотелось рассмеяться от того, что он подумал об этом только сейчас, когда «живой» дым уже пробрался вверх по рукавам рубашки, тек по плечам, шее, лицу, заполняя ноздри, глаза, рот. Грейден схватился за горло, согнулся пополам, силясь вдохнуть, прогнать от себя то, что так бесцеремонно захватило его личное пространство.

Бедро предательски свернуло в такой судороге, что Грей с глухим звуком упал на колени, хватая ртом кончающийся воздух.

Где-то на краю сознания он слышал, как в комнату стучится Фергус. Услышал ли он странные звуки из комнаты Мастера или почувствовал неладное, было уже неважно. Грей чувствовал себя глупо и очень-очень плохо. Он поддался мимолетному порыву вернуть самого себя, и теперь пути назад не было.