Анхель Блэк – Падение Луны (страница 41)

Все обернулись.

Чад вышел вперед, и его тело неожиданно стало изменяться, но времени не оставалось.

Звук пронзенной плоти напоминал хруст корочки вишневого пирога с начинкой от миссис Конфитюр.

Шерил закричала.

Мейбл очнулась от того, что чьи-то маленькие прохладные ладони хлопали ее по щекам и шее.

– Госпожа Охотница! Госпожа Охотница, очнитесь! – наперебой голосили тоненькие голоса, и девушка со стоном открыла глаза.

Над ней склонились четыре пушистые мордочки с висячими оленьими ушами и маленькими веточками рогов, заслоняя свет от болтающейся под потолком лампы в решетчатой оправе.

– Она проснулась! Госпожа Охотница! Надо вставать! Пол холодный, людям нельзя на нем лежать! Господин Вальтар сказал, быть беде, если спать на холодном! – тут же восторженно и обеспокоенно одновременно засуетились вокруг Хранители Очага.

– Все хорошо, я сейчас, я встаю, – охрипшим голосом ответила Мейбл, с трудом поднимая свое окоченевшее тело с каменного пола лаборатории. Голова ужасно кружилась, во рту было омерзительно сухо, а глаза нещадно пекло. Мейбл села, пытаясь прийти в себя, пока пушистые существа вокруг цокали копытцами, подавали ей кружку с водой и платочки, кто-то даже приложил к ее виску пучок сухих листьев.

– Что случилось? Как я здесь… – Мейбл тщетно пыталась остановить комнату, кружащуюся вокруг нее. Она взяла кружку с водой, поблагодарила и с трудом пролезла в поясную сумку, чтобы отыскать маленький пузырек нужного эликсира.

– Мы нашли вас здесь. Мы не знали. Мы собирали шишки в лесу на украшения и тут почувствовали этот запах!

– Плохо пахнуть! Очень плохо!

– Господин Вальтар велел быть внимательными и что плохие запахи – это плохо!

– Спасибо вам большое, – искренне поблагодарила Мейбл, а затем залпом опрокинула в себя целый пузырек янтарной жидкости, тут же запивая водой тошнотворную горечь. От остаточного металлического привкуса у девушки свело зубы, руки покрылись мурашками, отчего она невольно вспомнила наставления Грея, который дал ей такие эликсиры.

«Вкус отвратительный, как будто разом съедаешь горсть монет. Но это очень действенная вещь».

– Я нарежу вам целое блюдо фруктов на шпажках, как вы любите. И дам сахарных кубиков, – улыбнулась Мейбл, когда с другой стороны ей тоже прижали пучок сухих листьев к голове.

Хранители Очага радостно запищали и запрыгали вокруг, пока Мейбл с тяжелой головой пыталась вспомнить, как оказалась здесь.

Она помнила, что отказалась поехать со всеми в Орден, чтобы не оставлять подростков и принца без присмотра, помнила, что хотела сходить в лабораторию и проверить, готова ли ее настойка, а после – пустота.

Лабораторию основал здесь Альбрехт. Он разместил ее в бывшем складском помещении, чтобы было больше возможностей для работы без опасности для особняка и его обитателей. Он сделал отдельную комнату, где могли храниться при нужной температуре готовые настои, где сушились травы при определенных условиях, а также стоял ряд кальцинаторов и огромный цилиндрический автоклав на изогнутых ножках.

– Альбрехт! – неожиданно даже для себя ахнула Мейбл.

Она вспомнила, как пришла сюда, как заметила его, собирающего инструменты в специальный вещевой мешок. Альбрехт весело шутил и пытался подбодрить ее, когда она поделилась с ним своим беспокойством, а как только Мейбл повернулась к столу, чтобы достать емкость с настоем, почувствовала тяжелый удар по голове и потеряла сознание.

«Сколько же я провалялась? Почему никто не пришел меня искать?» – закралось дурное предчувствие, колючим клубком сворачиваясь между ребер грудной клетки. Мейбл все еще тщетно пыталась осознать здесь и сейчас свое тело и разум, но, по ощущениям, ее будто не по голове ударили, а дали попробовать той самой «дурман-травы» от Цзиней, про которую с хохотом рассказывал Фергус.

Мейбл ухватилась за столешницу и медленно поднялась на ноги. Выпитый накануне чай со сдобными булочками поднялся вверх по горлу горькой желчью и попытался выплеснуться наружу, но Мейбл зажала рот ладонью и глубоко задышала. Только сейчас она почувствовала, что все помещение пропахло пряным, густым разнотравьем и чем-то похожим на машинное масло.

Когда ноги Мейбл коснулась теплая ладошка существа, она едва не подпрыгнула.

Хранитель Очага вздрогнул, но затем решительно схватился за подол ее юбки и дернул в сторону, указывая на странную округлую штуку со множеством отверстий, похожую на механический улей.

– Здесь было включено это. Плохой запах! Очень плохой!

– Мы проветрили и залили ее водой, но запах плохой!

– Ох, спасибо вам. – Мейбл потрепала их между рожек по мягкой шерсти, затем подошла и осторожно коснулась носком ботинка залитого водой «улья». Тот накренился, упал, и, когда с него слетела крышка, на пол в лужу воды высыпались истлевшие остатки цветов и веток. От узнавания по спине Мейбл прокатилась волна.

– Не трогайте лапками! Это болиголов, они ядовиты! – в ужасе прошептала ведьма. – Давайте наружу, я приду сюда убраться, но нам надо подышать, давайте же! – Она принялась подталкивать пушистые спинки вперед, но существа и сами были рады выбраться на стылый ветер, приятно остужающий голову.

У Мейбл все зазудело от ужаса. Болиголов был одним из самых ядовитых растений: его испарения вызывали паралич, судороги и остановку сердца. Если бы малыши Хранители не разбудили ее до того, как курильница хорошенько разгорелась, то Мейбл осталась бы лежать там навсегда. В голове девушки судорожно проносились мысли о том, кто мог подкинуть это, и все неизменно возвращалось к Альбрехту, но она не могла в это поверить.

Изобретатель был дядей Йохима, был на их стороне столько лет и не выглядел как тот, кто мог бы предать. Он был слишком хороший и добрый для этого.

– Альбрехт не мог, – покачала тяжелой головой Мейбл.

– Господин Альбрехт уехал, – тут же сообщили Хранители Очага, но не успели дальше развить эту тему, потому что остановились как вкопанные.

Мейбл показалось, она услышала крик, но он был таким неразборчивым, что она решила, будто это птицы в лесу голосят. Вокруг стояла тишина, слышно было только, как ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья и шуршал ими у земли, создавая небольшие воронки. Ведьма потрясла головой, словно пыталась прочистить уши от воды, а затем в ее юбку снова вцепились сразу две крохотные ладошки.

– Пахнет железом, – тихо сказал один Хранитель Очага, и их глаза засияли так, словно они проглотили циболиты.

Сердце Мейбл на мгновение застыло, а затем затрепыхалось с новой силой. Беспокойство все нарастало, ладони несколько вспотели, а в ушах послышался гул. Стоя на продуваемой со всех сторон тропке у леса, она мягко освободила конец юбки из лапок существ, затем закрепила ее на поясе и проверила наличие клинка в ножнах.

– Стойте здесь.

Мейбл внутренне похвалила себя за то, что на время отсутствия Вальтара в Севернолесье решила носить кинжал при себе на всякий случай. Она надеялась, что случая не представится, что ножны ее изогнутого клинка не опустеют и все пройдет спокойно, но чем ближе она подходила к особняку, тем быстрее таяли надежды.

Было подозрительно тихо, ветер раскачивал почти облетевшие деревья и гнал по небу тучи, останавливающиеся над крышей черными комьями ваты.

«Быть дождю», – рассеянно подумала Мейбл, а потом увидела Паулину, опускающую тяжелый засов на двери. Кажется, кто-то кричал, но голова все еще кружилась, и пришлось остановиться, чтобы переждать приступ тошноты.

– Мисс Салливан, вы в порядке? – заботливо обратилась к ней Паулина, изящно направляясь по лестнице вниз.

– Что происходит? – шокированно спросила Мейбл, все еще пытаясь осознать себя.

Она словно оказалась в одном из своих дурных видений, но вот только никак не могла проснуться. Ей почудилось размытое движение в одном из окон, но Мейбл не смогла разглядеть с такого расстояния, что там. От решеток и пестрого тюля все к тому же рябило.

– Все в порядке, мисс Салливан? У вас болит голова? Давайте я отведу вас отдохнуть. – Паулина говорила спокойно, словно они старые добрые подруги, которые встретились за чашечкой кофе.

Ее накрашенные темной помадой губы тронула улыбка, но в ней было столько фальши, что Мейбл невольно схватилась за рукоять кинжала. На мгновение ей стало стыдно за это.

Паулина хорошо к ней относилась, они часто подолгу беседовали у окна в холле, иногда тренировались в спарринге. Она была надежным человеком в доме его высочества, всегда начеку и готовая помочь.

Но сейчас происходило что-то дурное, опасное и не вписывающееся в картину мира Мейбл.

Здесь, в Севернолесье, не могло быть предателей.

А потом она услышала истошный крик Шерил, и на нее словно вылили ведро холодной воды. Громыхнуло где-то в небесах, молния озарила тяжелые меховые тучи, но не пролилось ни капли.

– Шерил! – Мейбл кинулась вперед и едва успела затормозить, когда в ее грудь уперся острый край клинка.

– Назад, мисс Салливан, – так же спокойно и тихо отчеканила Паулина.

– Что ты делаешь?! Там ребята, мой брат, они в опасности! – воскликнула Мейбл, слыша за стенами дома крики и грохот. – С дороги!

– Нет. Уходите.

– Мисс Обриэн, не заставляйте меня браться за оружие! – грубо сказала Мейбл, все еще охрипшая от ядовитого дыма болиголова.

Паулина неожиданно изогнула брови в сожалении и поджала губы, молча покачав головой. Мейбл несколько раз постаралась пробежать мимо нее, но все так же натыкалась на острый клинок и в конце концов не выдержала, достав оружие.