Анго Сакагути – Гудбай (сборник рассказов) (страница 20)

Тем не менее ранней весной прошлого года мне пришлось отправиться по делам в районную администрацию по месту прописки. Путь в учреждение лежал через этот квартал. Впервые за десять лет мне выдался случай посетить родные места, поэтому я немного поддался эмоциям. Как бы между делом я задумался, по какой бы дороге подняться к кварталу, но ноги сами понесли меня по холму Кутинава. По-видимому, школа «Юхигаока» куда-то переехала — сейчас на здании красовалась вывеска «Частная школа для мальчиков».

Лишь однажды во время учебы в средней школе я побывал за этими воротами, которые обычно были для меня закрыты. Тогда в женской школе «Юхигаока» начал работать баскетбольный клуб, и лучших игроков нашей школы попросили провести показательную тренировку. Одно из простых событий беззаботной юности, которые часто бывали в те годы. Команда моей школы тогда занимала хорошую позицию в рейтинге по баскетболу, такую же, как средняя школа «Вакаяма» по части бейсбола. Я был в команде всего четвертый день, но, несмотря на это, без всякого стеснения проследовал за сильными игроками через ворота школы «Юхигаока». По случайному совпадению среди учениц, которых мы тренировали, была очень красивая девочка по имени Мидзухара — я ее знал, хотя мы и не были знакомы. Меня переполнило волнение. Не знаю, что Мидзухара подумала, видя, как я неловко подаю мяч, — назвался экспертом, а сам играю хуже, чем девочки, которых должен учить. После этого я бросил баскетбол и больше ни разу не проходил через ворота этой школы.

Предаваясь воспоминаниям, я поднялся по склону. На вершине холма располагался переулок. Если пересечь его и повернуть на юг, то можно дойти до храма Ситэннодзи, а оглянешься на север — увидишь святилище Икутама. На этой дороге, связывающей синтоистское святилище и буддийский храм, воздух, как запахом плесени, пропитан духом традиций, и даже простая вывеска, висящая перед лавкой ремесленника, вырезающего буддийские статуи, на которой высечено одно лишь «Мастер», казалась как нельзя лучше подходящей этому месту из-за своей старости. Я убедился, что квартал удивительно мало изменился за десять лет моего отсутствия. Повернув на север и направившись к переулку Гатаро Екомати, я с радостью отметил, что встретившиеся мне по пути храмы, дома и деревья находились на своих прежних местах, а облик квартала ничуть не изменился. Однако дома́ стали как будто ниже, и появилось ощущение, что я иду по странному, вымышленному району. Должно быть, дело в том, что я уже не такой маленький, каким был прежде.

Рядом с магазином сладостей была аптека. Около нее располагалась общественная баня, за ней — парикмахерская. Дальше — магазин буддийских алтарей. Сбоку размещалась лавка бондаря. Рядом — лавка, где торговали именными табличками. Дальше… «Вот тебе на! — удивился я, дойдя сюда. — Книжного больше нет».

Местный книжный назывался «Дзэнсёдо» — «Зал хороших книг». Я был фанатом журналов «Клуб молодежи»[35] и «Башня муравьев»[36] и даже отправлял им свои рассказы в рубрику «Письма читателей». Когда приближался выпуск нового номера, я по два-три раза в день приходил сюда, надеясь, что напечатали смешную историю, которую я отослал. В «Дзэнсёдо» продавали подержанные экземпляры и книги в мягких обложках от издательства «Татикава»[37], а еще можно было взять литературу напрокат. Я был обычным шестиклассником, зарывался в книги и читал с упоением — рассказ «Честный человек» Куникиды Доппо, роман «Дым» Мориты Сохэй, повесть «Потомок Каина» Арисимы Такэо… Из-за своей увлеченности я забывал об уроках и с большим трудом смог перейти в среднюю школу.

«Дзэнсёдо» уже нет. У владельца магазина был большой нос — на эту его особенность я всегда обращал внимание, когда приносил сюда для продажи старые книги. Я вспоминал это, неподвижно стоя перед зданием бывшего «Дзэнсёдо», где сейчас располагалась вывеска «Популярная музыка Яно». Старик из соседней мастерской табличек отвлекся, прервав отточенные за долгие годы работы движения руки, и бросил на меня взгляд. Я вспомнил его усыпанное бородавками лицо и начал подходить ближе, чтобы поздороваться, но старик, не обращая на меня внимания и задумавшись о чем-то своем, снял очки и прошел во внутреннюю часть дома. Появилось ощущение, будто меня оттолкнули, и я сразу решил зайти в «Популярную музыку Яно». Еще оставалось время до назначенного приема в районной администрации.

В магазине было темновато. После дневного света я мало что видел и оторопел от неожиданного полумрака, но сразу заметил посмертную маску Бетховена и спасательный жилет, которые выделялись на стене яркими белыми пятнами. По мне, они странновато выглядели в магазине, который специализировался на продаже, покупке и обмене раритетных пластинок, но затем мое внимание привлек владелец лавки, который к этому времени появился передо мной. Сначала я не мог его хорошо разглядеть, но постепенно глаза привыкли к освещению, и я с удивлением понял, что лицо мужчины мне знакомо, но не мог вспомнить, где видел этого человека. Он определенно не прежний владелец «Дзэнсёдо», так как у него не очень большой нос, а губы пухлые и крупные. При разговоре он шлепал ими, как золотая рыба, хватающая корм, и я поймал себя на мысли, что этот мужчина напоминает мне актера Токугаву Мусэй. Но все же осталось чувство, что мы встречались в реальности. Возможно, в какой-нибудь общественной бане… На вид ему было за пятьдесят, и уж точно он не выглядел как владелец франтовского магазина модных пластинок. Если подумать, то и сам этот современный магазин неуместно смотрелся в здешнем районе. Очень уж странное сочетание: шел средь бела дня в администрацию через квартал детства и тут погрузился в прослушивание музыкальных пластинок. С ходу подойти к владельцу магазина и спросить о «Дзэнсёдо» или жизни квартала было неловко, поэтому я молча прослушал несколько записей.

Вспомнилось, как однажды за свою смешную историю я получил в подарок от журнала «Клуб молодежи» гармошку с двадцатью четырьмя отверстиями, а уже в средней школе записался на уроки игры на ней в клуб «Лимонад» и на какое-то время сильно увлекся музыкой. Тут я почувствовал жажду и попросил у хозяина магазина воды. «Да, сейчас!» — с этими словами мужчина скрылся во внутренней части магазина, и, пока его не было, я достал из кармана кошелек и украдкой заглянул внутрь. Моментально вернувшись, хозяин магазина поставил стакан передо мной, не забыв перед этим наскоро протереть стол.

Я купил несколько пластинок и собирался было выйти, но на улице пошел дождь. Я подождал, надеясь, что этот грибной дождь скоро закончится, однако погода не улучшалась, напротив, разошлась вовсю. Заметив, что я поглядываю на часы, владелец магазина предложил мне зонт: «Возьмите, если торопитесь». Садясь в городской трамвай по дороге из администрации, я заметил личную печать «Яно», стоявшую на сложенном зонте. «Яно — точно ведь!» — лишь теперь вспомнил я этого человека.

В киотском квартале Есида, где жило много студентов, было заведение западной кухни «Яно Сэйёкэн»[38]. Я понял, что его владелец и одолживший мне зонт мужчина из магазина пластинок — один и тот же человек. Мы виделись раньше, но ведь прошло уже целых десять лет, а потому я не смог сразу его вспомнить. А сейчас в одно мгновение на меня нахлынуло множество воспоминаний. Будучи студентом, отправляясь выпить или за покупками, я не проверял, сколько денег лежит в кошельке, и не раз мне приходилось краснеть, когда не хватало. В такие моменты хозяин «Яно Сэйёкэн» великодушно разрешал принести деньги позже, когда мне будет удобно. Фирменным блюдом ресторана считался свиной эскалоп, но и другие кушанья готовили вкусно. Особенно удавались маринованные овощи, а сельдерей всегда подавали бесплатно. Кроме того, каждый месяц владелец заведения покупал для своих клиентов новую музыкальную пластинку.

— Если задуматься, то весьма удивительно, что у вас так много пластинок с западной музыкой, которую любили студенты, — сказал я мужчине, когда зашел дней через десять, чтобы вернуть зонт.

— А, так это вы! Я сразу подумал, что мы встречались где-то раньше. Вы очень изменились, — ответил мужчина, не из вежливости, а правда меня узнав.

— У меня вообще необычная судьба… — начал он рассказ о своей жизни.

Владелец магазина поведал, что раньше был моряком — еще в детстве его наняли на судно, которое ходило в европейские страны. Он работал и кочегаром, и мойщиком посуды на кухне, и коком, а в сорок лет сошел на берег и открыл в киотском квартале Ёсида ресторан европейской кухни. Однако он слишком полагался на свои кулинарные навыки — совсем не задумывался о прибыли и будто бы удовольствия ради почти задаром кормил студентов вкусной едой из лучших продуктов. О выручке он не заботился — с каждым месяцем убытки росли, и в конце концов ресторан разорился. Когда удалось расплатиться с долгами, у него осталась только огромная коллекция пластинок, которые мужчина, не скупясь, покупал каждый месяц, чтобы ставить для студентов. Вот с ними расставаться было жаль, и при переезде в Осаку мужчина забрал пластинки с собой — впоследствии это и подтолкнуло его открыть музыкальный магазин.