Ангелина Ромашкина – Если в августе пойдет снег (страница 6)

– Да, классная песня. Добавлю ее в свой плейлист.

Риша слегка коснулась моей руки и приблизилась к щеке. Я замер.

– Давай сбежим отсюда, – прошептала она на ухо.

Риша сама притащила меня сюда. А теперь предлагает сбежать? Вадику явно эта идея не понравится.

– Как же твой парень? – тихо спросил я.

– Мой парень? Кого из них ты имеешь в виду? – Риша нахмурила брови. – Я свободна как птица. – Девушка подмигнула мне и перевела взгляд на Вадика.

– Подкинешь нас до моста?

– Вас? Я думал, ты поедешь с нами ко мне на дачу. Родители до следующей недели свалили в городскую квартиру.

– В другой раз. – Судя по интонации, Рише было плевать на Вадика, на его друзей и дачу. – Так ты подкинешь нас?

Желваки пульсировали на его щеках. Он схватил с дивана ключи от машины, встал и молча пожал руки парням.

– Я позвоню, – сказал он Роме и похлопал его по плечу, пока тот продолжал разговаривать по телефону.

– Жду в машине, – бросил Вадик, не глядя на нас, и ушел.

Рома тут же распрощался с собеседником и приобнял на прощание Ришу. Она что-то сказала ему на ухо, он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. Их общение напоминало отношения брата и сестры.

– Приятно было познакомиться, – сказал я Роме и пожал ему руку.

Он кивнул и улыбнулся.

– Не обижай ее, ладно? – дружеским тоном произнес парень. Риша шутливо толкнула его в плечо и закатила глаза.

– Я и не собирался.

– Риша мне как сестра. И я, как самый настоящий брат, порву за нее любого. Ладно, расслабься, парень. Запиши мой номер. Надумаешь покурить кальян или просто посидеть послушать музыку в камерной обстановке, звони.

Я записал номер Ромы. Без Вадика и остальной компашки он оказался более дружелюбным и разговорчивым.

Я пожал на прощание руку Грише. Марик и Лео даже не заметили, что мы собираемся уходить. Поэтому я и не стал навязываться. Молча пошел к выходу.

Мы с Ришей вышли из душной кальянной на прохладную, пышущую влагой улицу. Дождь закончился. Но воздух все еще был пропитан микроскопическими каплями. Я сделал глубокий вдох. Голова закружилась, как после продолжительной пробежки.

– Думаю, нам надо вернуться в школу, – сказал я Рише, пока мы не сели в машину.

В 13:10 начиналась биология. И нам нужно успеть хотя бы к последнему уроку. Иначе мать уничтожит не только меня, но и Ришу. Прогуливать ее предмет никто не решался. Мать в гневе – монстр.

Риша поправила рукава белой блузки и расстегнула верхнюю пуговицу, демонстрируя, будто невзначай, край татуировки на груди. Я быстро отвел взгляд. Мы просто друзья. Друг не должен так пялиться.

– Не будь таким же скучным, как они. Пожалуйста. – В ее глазах проскользнула искренняя мольба.

Поддаться или отстоять свое решение? Мы слишком мало знакомы для того, чтобы ее слова слишком много значили для меня. Почему я так переживал из-за мнения этой девушки?

– Учительница биологии может испортить тебе жизнь. Никто не осмеливается прогуливать ее урок.

Услышал ее усмешку. Она наверняка подумала, что я просто ботан, который боится осуждения учителей.

– Рик, разве я похожа на тех, кто равняется на других и боится прогулять биологию, которая никогда в жизни не пригодится?

Она слишком самоуверена и упряма. Интересно, если расскажу ей правду, она сдастся и вернется со мной в школу?

– Биологичка – моя мать, – на одном дыхании сказал я. – У нас очень сложные отношения. Не хочу вдаваться в подробности. Но если кратко, то она та еще ведьма. Превратит в тыкву сперва меня. Потом – тебя.

– Ты боишься собственную мать? – в ее голосе больше не было иронии, и это радовало меня. Но говорить об особенностях наших семейных взаимоотношений совершенно не хотелось. По крайней мере, в такой момент.

– Сделай, как я прошу. Вернемся в школу.

– Ты можешь вернуться один. А я останусь с ребятами. – Риша застегнула блузку до самого воротничка и шагнула к машине Вадика.

Упрямая. Невыносимая. Какой толк возиться с ней? Я хотел пойти на остановку и вернуться в школу. Один. Но не мог.

– Что мне сделать, чтобы ты вернулась со мной в школу? – прокричал вслед.

Риша убрала руку от двери машины и повернулась ко мне.

– Обещай все рассказать.

Зачем ей это нужно? Зачем забивать голову чужими проблемами?

– Нечего рассказывать.

– Окей. Пока, Рик, я безумно скучно провела последние два часа. – Риша открыла дверь авто и бросила на заднее сидение сумку.

– Подожди. Я все тебе расскажу. Но только не сегодня. Хорошо?

Представляю, как жалко выглядел со стороны. Но я боялся оставлять ее здесь. Боялся, что у нее будут проблемы в школе.

– Садись. Вадик довезет нас до школы.

Я покорно поплелся к машине.

Я не успел захлопнуть дверь, как Вадик, нажав на газ, тут же сорвался с места. Ему не нравилось происходящее. Не нравился я. Но он тоже, как и я, не мог отказать Рише.

Я включил телефон, проигнорировав миллион пропущенных звонков и сообщений от Арса, и взглянул на время. Мы доехали до школы за десять минут.  Успеем на информатику и биологию.

Риша наклонилась к Вадику и поцеловала его в щеку. Его осунувшееся печальное лицо озарилось легкой улыбкой. Я снова уткнулся в телефон, чтобы спрятать свой неловкий любопытный взор. Девушка сняла с его головы очки и зацепила за край воротничка блузки.

– Верну вечером.

– Заберу через пару часов тебя, – Вадик интонационно выделил последнее слово.

– Не надо. Хочу прогуляться. Приезжай вечером.

Последнее слово, видимо, всегда остается за ней. Риша взяла сумку и открыла дверь. Я повторил за ней, спеша поскорее убраться отсюда подальше.

Глава 7

Риша

Оставшийся вечер я провела одна. Питер практически всегда был для меня амбассадором одиночества. С кем бы я ни прилетала сюда, по обыкновению ощущала в душе легкую грусть от того, что рядом все равно нет человека, способного понять меня на все сто процентов.

Мэтч случился лишь однажды. Пять лет назад. Но та поездка закончилась печально. Поэтому не стоит о ней вспоминать.

Вообще до восемнадцати лет я ездила в Петербург с родителями. Большую часть поездки они встречались со своими друзьями, ходили по музеям и театрам. Иногда брали меня с собой. Но чаще я днем слонялась по городу одна, заглядывая в первые попавшиеся заведения и музеи. Мне нравилось изучать этот город интуитивно, не следуя пресловутым планам и маршрутам. А еще нравилось то, что родители доверяли мне и спокойно отпускали даже на вечеринки в клуб. Единственное, что от меня требовали, – быть всегда на связи и высылать номер такси, на котором возвращаюсь в наши апартаменты поздним вечером.

Наверное, мне безумно повезло с родителями. По крайней мере, об этом всегда талдычили все знакомые, даже Рик. Ведь каждый подросток мечтает о том, чтобы к нему не лезли с лишними расспросами и нравоучениями. Но порой просто не хватало их вовлеченности в мою жизнь. Банальных вопросов за завтраком или ужином: «Как дела?», «Что нового?». Я не могла винить их в том, что они не соответствовали моим ожиданиям и не любили меня так, как бы мне хотелось. Но я в тайне всегда завидовала Рику. Его мать хоть и была той еще стервой, но она хотя бы по-настоящему волновалась за его будущее.

Единственной родственной душой, которой я могла когда-то довериться на все сто процентов, была бабуля. Пока она была жива, мы все вечера проводили вместе. Ба рассказывала о своей молодости. О том, как встретила дедулю на вступительных экзаменах в политехническом институте. И о том, как долго он ее добивался. Бабуля всегда твердила мне, как важно сохранять дистанцию с тем, кто тебе действительно нравится, и оставаться для этого человека книгой, концовку которой невозможно предсказать. «Так и только так ты оставишь памятный след в его сердце. Только так тебя будут любить целую вечность. А меньшего никогда и не жди», – говорила мне ба.

Бабуля научила меня не бояться чужого мнения и вымышленного авторитета людей старшего возраста. Она всегда твердила, что цифры в паспорте говорят лишь о годах, проведенных на Земле, а не мудрости, приобретенной в течение прожитых дней. Мудрецом может являться смышленый юнец, прочитавший тысячу книг и способный анализировать информацию, а самым глупым человеком – мужчина преклонного возраста, который привык доверять сплетням и который просто не умеет складывать логические паззлы в своей голове.

Бабуля всегда являлась для меня эталоном ухоженной привлекательной женщины. Она каждый вечер накручивала свои рыжие локоны на горячие бигуди, чтобы весь следующий день не ходить с растрепанными волосами. Носила серьги, подвеску и кольцо из натурального жемчуга. Напомаживала губы алой помадой. Красила ногти красным лаком. Мазала руки кремом с запахом роз. Носила туфли на невысоком каблуке. И отутюживала перед прогулками свои шелковые платья в пол. Мне казалось, ее гардероб бесконечен. Ведь ни разу я не видела ба в одном и том же наряде.

Бабуля легко находила общий язык со всеми. Я всегда поржалась ее изумительным коммуникативным навыкам. Мои одноклассники из первой школы ее просто обожали. Она всех с радостью принимала в гостях. Поила жасминовым чаем и угощала свежеиспеченными круассанами с черничным вареньем. Помню, как без суеты, вальяжно она разливала чай по белоснежным фарфоровым чашкам с золотистой каемкой. Как ее длинные, чуть дрожащие пальцы касались блюдец. Как она с улыбкой слушала гостей и убирала за ухо вьющиеся пряди волос. Я мечтала так же очаровывать людей, как она. Своим поведением, умением слушать и, кончено же, говорить. Говорить так, чтобы все смотрели на тебя с замиранием в сердце и с сиянием в глазах.