Ангелина Ромашкина – Если в августе пойдет снег (страница 2)
Арс не успел ничего сказать в ответ. Лариса Витальевна хлопнула трижды в ладоши. И громкость внутри помещения, словно по волшебству, убавили до нуля.
– Ребята, хочу представить вам новую ученицу нашей гимназии и класса. Арина Новицкая.
– Риша. Я Риша, – перебила девушка нашего классного руководителя и учителя литературы.
Все с опаской переглянулись. Никто. Даже Арс, славившийся острым языком, не смел перебивать Ларису Витальевну. Она была одним из тех учителей, которые не успевают повысить голос для того, чтобы навести порядок в классе, ведь всем хватает лишь одного ее сурового взгляда, чтобы тут же замолчать.
Лариса Витальевна смерила оценивающим взглядом новенькую, слегка сузив глаза.
– Впредь рекомендую дослушать меня до конца. Девушка вашего возраста должна знать значение слова «такт».
– Извините. Но вы неправильно назвали мое имя, – с невозмутимым видом продолжила новенькая.
– Бро, отсядь быстро назад. Мне не терпится поближе познакомиться с новенькой строптивой леди. – Арс закусил губу и самодовольно улыбнулся.
Не знаю, почему. Но я сдался. Послушно сгреб тетрадь, ручку и томик Бальмонта в сумку. И пересел на другую свободную парту, пока, из-за возникшего напряжения между классной и новенькой, на мои перемещения никто не обратит внимание.
– Согласно официальным документам, твое имя – Арина. И я не намерена тратить учебное время на твое самодовольное желание показать себя во всей красе. На это существует вне учебное время. – Лариса Витальевна подарила новенькой натянутую формальную улыбку. – Прошу садись на любое свободное место. И я начну урок.
Лариса Витальевна подошла к доске. Взяла маркер, чтобы записать тему урока.
Риша, высоко подняв голову, не подарив ни одному из нас свой взор, шагнула в сторону того ряда, где свободные места были только рядом со мной и с Арсом.
Я опустил голову. Не хотел видеть, как золотая рыбка попадет в невод к рыбаку-браконьеру.
В классе стояла такая плотная, такая удушающая тишина. Страшно было сделать даже вдох – забрать последний кислород, поддерживающий дыхание.
Лязгающее шарканье ножек стула об пол заставило мои глаза оторваться от деревянной столешницы, которую я просверлил насквозь своим напряженным взглядом.
– Привет, я Риша, – с неподдельным энтузиазмом произнесла она и протянула руку. На указательном и безымянном пальцах ее загорелой ладони сидели два кольца. Одно позолоченное массивное, напоминающее обручалку матери, но более выпуклое. Второе серебристое – плоское и широкое, с выбитой надписью, которую невозможно разобрать.
– Я… я Эрик, – выпалил я и неуклюже пожал ее стройные длинные пальцы. Риша улыбнулась и откинулась на спинку стула.
– Буду звать тебя Риком. Риша и Рик. По-моему, звучит неплохо. – Она подмигнула мне и, как ни в чем не бывало, перевела взгляд на доску, на которой Лариса Витальевна уже записывала стихотворение Бальмонта для разбора. Мы всегда начинали новый учебный год с поэзии.
Не успел я набрать в легкие воздух, чтобы вернуть сердцу привычный ритм, как Арс повернулся к нам.
– Крошка, зачем тебе этот задрот? Я вот готов целовать песок, по которому ты ходила.
– Песком не поперхнись. Ладно? – Риша прищурилась и показала Арсу средний палец.
Это был трехочковый. Саня Ларин, сидевший в параллельном ряду и ставший невольным свидетелем происходящего, присвистнул. На его свист все остальные синхронно повернули головы. В том числе, и Лариса Витальевна.
– Что у вас происходит? Новицкая, звезда Марлезонского балета, остаешься после урока на воспитательную беседу.
– Она здесь не при чем, – неожиданно для самого себя выкрикнул я. Обычно я сидел на уроках тише воды, ниже травы. – Это мы с Липницким. – Я строго посмотрел на Арса. Надеясь, что он поймет меня и не станет подставлять Ришу.
Арс кивнул. Лариса Витальевна покачала головой. Не думаю, что она поверила нам. Но после урока Ришу оставлять не стала.
Со звонком класс рванул из кабинета в коридор, словно поток воды из прорванной трубы. Я остановился возле окна, бросив сумку на подоконник. Ветер и внезапно начавшийся ливень прибили к оконному стеклу несколько пожелтевших листьев, изуродованных вкраплениями грязи и пыли. Я мечтал о дожде с начала августа. С его приходом всегда становилось легче дышать и мыслить.
– Спасибо, Рик. – Ее рука коснулась моего плеча. Так внезапно. И так дико. Для меня.
– За что? – пробубнил я. И тут же в мыслях отругал себя за отсутствие кокетливой манеры общения с противоположным полом. Арс бы сейчас отлично справился с ролью харизматичного парня. Но не я.
– Готов прогулять оставшиеся пять уроков? – Риша проигнорировала мой вопрос. И с вызовом посмотрела на меня. На ее серьезным лице не существовало и намека на улыбку. Но глаза. В колдовских зеленых глазах танцевали огоньки.
Я стал бы последним в мире идиотом, если бы только отказал ей. Самой прекрасной девушке на свете, в которую влюбился, как только впервые посмотрел на нее.
Мать меня уничтожит за это. Но мне было плевать.
Глава 3
Риша
Мы сели за столик возле окна. Единственный свободный столик в кофейне этим дождливым утром. Через большое панорамное окно открывался завораживающий вид на Казанский кафедральный собор. Ливень стеной укрывал полукруглую колоннаду и купол. Казалось, будто ты смотришь на храм сквозь прозрачный полиэтиленовый пакет. Изображение искажалось – четкие линии расплывались и становились менее яркими.
Я вдохнула аромат свежеприготовленного кофе, корицы и молока. Хотелось растянуть момент удовольствия – сконцентрироваться на чем-то приятном, отбросив гудящие в голове вопросы, на которые я не могла дать ответы.
– Почему ты здесь? – спросил Рик, хотя тот же самый вопрос следовало задать ему.
– Соскучилась… – я сделала глоток обжигающего напитка, не отводя взгляда от Рика, и добавила, – по тебе.
На самом деле, я понятия не имела, что Эрик в Питере. Когда мы виделись в последний раз, он учился в медицинском в нашем родном городе и сейчас должен был продолжать обучение в магистратуре. Но, видимо, что-то пошло не по плану.
Рик слегка улыбнулся и отвел взгляд к окну. Люди как обычно бежали по Невскому. Торопились жить эту жизнь.
– Ты не могла знать. Никто не знает, что я сбежал сюда.
Я скучала по его голосу. Хриплому, словно прокуренному бесчисленными сигаретами. Но Рик никогда не пробовал курить, в отличие от меня.
Его обволакивающий голос приглушал все остальные звуки в помещении. Гудящую какофонию кофемашины, кофемолки, фоновой джазовой музыки и разговоров других людей.
– Даже родители? – Я притворилась, что не знала этого. На самом же деле, я перевернула весь город в то лето, когда он исчез. Рик, которого я знала все студенческие и школьные годы, не способен был сбежать в другой город. По крайней мере, в одиночестве. Но он сбежал. Ничего не сказал ни родителям, ни нашим близким знакомым. К тому же, сменил номер телефона и удалился из всех соцсетей.
– В особенности, родители.
А такого Рика я знаю. Неразговорчивого. Старающегося изо всех сил остаться невидимкой для окружающих. Но только не для меня. Со мной этот номер не пройдет.
– Встретимся вечером? В «Мансарде». Я закажу столик.
– Вряд ли. Столик в «Мансарде» нужно резервировать минимум за неделю.
Узнаю скепсис Фаворского. Но он, вероятно, забыл, с кем имеет дело. Знакомый отца и матери –управляющий в ресторане, с роскошным видом на Исаакиевский собор. Мне стоило сделать лишь один звонок.
– В «Мансарде», в восемь. – Я накинула сумочку на плечо, взяла недопитый кофе. – Не опаздывай. – Перегнулась через стол и чмокнула его в лоб. А затем быстро пошла к выходу, не оглядываясь. Я и без того знала, какой растерянный вид был у моего бывшего. Бывшего лучшего друга. Уверена, Рик скучал по моим выходкам.
Толкнув тяжелую стеклянную дверь, я закрыла глаза. Рик пользовался тем же парфюмом. Что и восемь лет назад. Парфюмом, который я ему подарила спустя месяц после нашего знакомства. Paco Rabanne One Million. Аромат корицы, грейпфрута и мяты переплетался с запахом дерева и кожи.
Когда я выбежала на Невский, сердце стучало в ушах так же громко, как и каблуки моих босоножек по каменной мостовой. Удивительно, как один единственный аромат может всколыхнуть столько разрозненных воспоминаний, которые объединяло одно – мои противоречивые чувства к Рику.
Глава 4
Рик
Миновав длинный коридор и два этажа трехэтажного здания школы, мы выбежали к пропускному пункту охраны.
– Далеко собрались? – Виктор Иванович, охранник и двоюродный дядя матери по совместительству, расправил усы и с подозрением посмотрел на меня сквозь выпуклые стекла очков.
– Домашку дома забыли, – бросила Риша и тут же скрылась за массивной входной дверью. А я остался стоять на месте, словно мои кроссовки приклеили к полу на клей «Момент».
– Второго сентября вы забыли домашку?
Меня раздражали его вопросы. Но и не ответить на них я не мог. Уважительное отношение к старшим привили мне с пеленок, вместе с вакциной от кори.
– Да, нам на лето задавали написать сочинение по литературе. На тему понравившегося произведения из выданного списка. – Как убедительно я лгал на ходу. Спасибо родителям за то, что не краснею, когда вру. – Забыл тетрадь на столе. И Риша тоже… забыла. – По спине скатилась холодная капля пота. Почему я волновался так, точно стоял не перед охранником, а перед директором школы?