Ангелина Ромашкина – Если в августе пойдет снег (страница 3)
– Ладно, – Виктор Иванович стушевался. Ему будто стало стыдно за излишнюю подозрительность. – Иди. Боялся, что ты стал покуривать, как твои товарищи с параллели. Ты мне все же не чужой человек. Несу ответственность перед твоей матерью. Дай Бог ей здоровья.
Что он нес? Ответственность? Дядя Витя решил, что тоже может меня контролировать как родители? Мы давно живем не в Совке. Коллективная ответственность не имеет в нынешнее время ни ценности, ни смысла. Будь я постарше и посмелее прочитал бы Виктору Ивановичу лекцию о внутренней свободе, демократии и личной ответственности, подаренной прогрессивным 21 веком. Но сейчас я просто хотел побыстрее сбежать отсюда. Риша наверняка уже ушла без меня.
– До свидания… То есть, до скорого. – Попятившись назад к двери, я сдавленно улыбнулся охраннику. Я выглядел слишком подозрительно. Парень, который за десять лет обучения в школе практически никогда и никому не улыбался, улыбнулся охраннику. Сюр. Но Виктор Иванович ничего странного не заметил и просто вернулся к чтению газеты.
Выйдя на просторное крыльцо, выстеленное розовой шершавой плиткой, я с облегчением выдохнул. Свобода. Риша стояла возле белой Тойоты Левин и разговаривала, положив руки на опущенное стекло, с каким-то парнем в черных очках, который сидел за рулем. Это ее парень? Конечно, такие девушки, как она, никогда не встречаются со сверстниками.
Как он вообще проехал на территорию школы? И почему охранник до сих пор не вышел, чтобы выпроводить его к чертям отсюда? Парень припарковал свою Тойоту прямо под камерами.
Я откашлялся в надежде быть замеченным ею. Не хотелось навязываться первым. Зачем она вообще позвала меня с собой? Вероятно, чтобы галочка прогула красовалась не только напротив ее фамилии. Других вариантов не существовало в моей голове.
– Рик! – Риша обернулась, лучезарно улыбнулась и махнула мне рукой. – Думала, ты променял меня на престарелого охранника с симпатичными усиками.
На секунду я закрыл глаза, чтобы скрыть проскользнувшее в них смятение. Чем ближе я подходил, тем с большим вызовом смотрел на меня парень, опустив черные очки на щетинистый подбородок. Ему не стоило переживать на мой счет. Он выглядел брутально, в отличие от меня. Он ездил на машине, в отличие от меня. Он держался рядом с Ришей непринужденно, в отличие от меня. Еще не ступив на поле игры, я заведомо проиграл.
Дождь продолжал усеивать землю крупными каплями. С березовых хилых ветвей бежала дождевая вода, как из-под крана. Прямо на крышу и капот. Риша почему-то не спешила сесть в машину. Ее кудрявые волосы намокли, и теперь она выглядела еще прекраснее прежнего.
– Рик, это Вадик. Вадик, это Рик, – с деланным позерством представила нас Риша. Парень переместил очки на переносицу, скрыв презрение во взгляде. Но все же через опущенное стекло Тойоты протянул руку с татуированными пальцами. Я постарался посильнее сжать его ладонь, чтобы он не подумал, что рядом с Ришей ошивается парень, не способный защитить ее в случае чего.
– Мы едем в кальянку. Ты с нами? Нет, не так. Ты с нами. – Риша похлопала меня по плечу, обошла машину и открыла переднюю пассажирскую дверь. Я проводил ее взглядом и молча сел на пассажирское сзади.
Не знаю, что более унизительно. То, что девушка, которую я знаю несколько часов, помыкала мною. Или то, что, сидя сзади Вадика и Риши, я чувствовал себя прицепом породистых лошадей, наполненным отборным дерьмом.
Как только мы выехали со двора школы и свернули на городское шоссе, Вадик врубил музыку на полную громкость. Боже, это был ремикс на трек The Weeknd – Often. Арс считал, что под треки The Weeknd можно только заниматься сексом. От воспоминаний об этом факте мне стало еще хуже. Зачем я поехал с ними?
Погруженный в собственные тревожные мысли, я смотрел в окно. Нахлынувший ливень прибил пыль к дороге. Асфальт стал землистого оттенка, как и небо, плавно соединившееся с дорожным покрытием. Люди не шли – бежали по тротуару, боясь промокнуть до нитки. Почему мало кто любит дождь? Я приоткрыл окно, и в салон заполз запах влажной земли и свежести. Я сделал глубокий вдох. Я обожал запах дождя. Всегда оставлял окно открытым настежь в своей комнате, когда за окном тучи заряжали дождь.
Через десять минут мы подъехали к жилому зданию, напротив главного университета в нашем городе. Первый этаж хрущевки официально занимали столовая и салон красоты. Но все студенты и старшеклассники и без вывески знали, что за неприметной белой дверью с торца, всегда закрытой изнутри, располагалась кальянная.
Когда Вадик вышел из машины и пошел к белой двери, Риша повернулась ко мне. На ее лице все так же сияла улыбка.
– Готова поспорить, ты никогда не курил кальян.
Я мог бы соврать, чтобы казаться круче. Но не хотел лгать ей. Ужасно несправедливо начинать дружбу со лжи.
– И сейчас не собираюсь этого делать.
– Даже ради меня? – Риша хитро прищурила глаза. Отчего мелкие морщинки паутинкой расползлись возле нижнего века. Морщины обычно уродуют людей. Но она выглядела прекрасно. – Ладно, расслабься. Никто не будет заставлять тебя курить кальян. Я против любого насилия. – Она резко стала предельно серьезной. Взяла свою сумку, расположенную между водительским и пассажирским сидениями, и вышла из машины.
Я же еще минуту сидел на месте, глядя через лобовое стекло, как Риша подходит к Вадику и обнимает, игриво обвив руками его шею. Надо было остаться в школе. Чем я думал, когда соглашался уйти с уроков с девушкой, которую совершенно не знаю?
Я вышел из машины как раз в тот момент, когда дверь потайной кальянной открыл парень в белой футболке. Вадик тут же закрыл машину одним нажатием на смарт-ключ.
Темное помещение с низкими потолками, с которых свисало всего две крохотные лампочки, окутал белый дым. Я не мог различить лица тех, кто уже присутствовал в кальянной. Видел лишь смазанные силуэты, занявшие два дивана из четырех. Насколько рентабельно открывать такое крохотное заведение в центре города? Риша словно прочитала мои мысли и сказала:
– Отец Ромы, того парня в белой футболке, позволил ему открыть здесь кальянную в обмен на то, что тот останется в городе. Ромка собирался уехать в Сиб. Там бы отец его точно потерял. Что только не сделаешь ради любви и собственного эго. Правда?
– Я тоже хочу уехать после выпуска. Даже если родители поставят сундук с золотом у моих ног, не передумаю. – О моем твердом намерении уехать из города подальше не знал даже Арс. Зачем я сказал это Рише?
– А если ты в кого-нибудь влюбишься за два года?
Влюблюсь? В кого-нибудь? Для девушки, знавшей меня несколько часов, она задала слишком откровенный вопрос. Я ничего не ответил и пошел к одному из двух свободных диванов. Риша схватила меня за рукав джинсовой куртки.
– Садись к парням. – Она кивнула в сторону трех парней, которые вальяжно сидели на двух черных диванах и передавали друг другу мундштук. Густой дым окутывал их лица. – Закажу кальян и подойду.
Я смутился. Терпеть не могу компании незнакомых людей. Особенно те компании, в которые тебя никто не звал. Неужели второй раз за день придется выдавливать улыбку? Моя статистика дает сбой.
– Привет! – Я окинул беглым взглядом всех парней.
Коротко стриженный блондин с покрасневшими от дыма глазами первым протянул мне руку.
– Гриша.
– Эрик.
Я ответил крепким рукопожатием и, кажется, только сейчас осознал, как раскалывается моя голова от мыльно-фруктового плотного запаха кальяна. Поскорее бы убраться отсюда.
Парни, один – с татуировкой дракона на плече, а другой – в черных очках и белой шапке бини, даже не оторвались от экранов телефонов, чтобы поздороваться и представиться. Будто меня вовсе не существовало.
Я молча сел рядом с Гришей и тоже достал телефон. Лучшее средство, помогающее сбежать от реальности и наступающей на пятки неловкости. Арс оставил мне двенадцать сообщений. Наверное, он подумал, что со мной случилось нечто серьезное. Ведь я никогда просто так не прогуливал уроки.
Я не знал, что еще можно придумать. Ведь никогда прежде не прогуливал школу. Вероятно, учителя поверят в искренность моих оправданий. Я числился в списке примерных учеников.
На телефоне вновь вылезла куча уведомлений от Арса. Он, естественно, желал знать подробности: где мы, что делаем, как я решился на такую аферу и все в этом духе. Я не придумал ничего лучше, чем выключить телефон. Расскажу все ему позже.
Я поднял взгляд от потухшего экрана телефона на Вадика, Рому и Ришу. Они чему-то смеялись. Рома забивал в чашу табак, пока Риша и Вадик рассказывали ему что-то забавное, перебивая друг друга. Рука Вадика лежала на ее талии. Но девушка, словно не замечала этого, и продолжала с задором во взгляде говорить.
Через пару минут они подошли к нам, Рома поставил кальян на пол. Риша игриво толкнула меня в плечо, давая знак, чтобы я подвинулся. Я сдвинулся ближе к Грише, стараясь не касаться его руки, которой он держал мундштук. Риша еле втиснулась в узкое пространство между мною и подлокотником. Диван был слишком крохотным для трех человек. Она непринужденно положила руку мне на ногу. Видимо, это была поза удобства. Куда еще девать руки в таком зажатом положении?