Ангелина Ромашкина – Если в августе пойдет снег (страница 1)
Ангелина Ромашкина
Если в августе пойдет снег
Плейлист
Глава 1
Риша
Порой мне кажется, что единственная настоящая любовь, уцелевшая в моем сердцем, досталась ему. Промозглому от бесконечных дождей и порывистого ветра городу. Самому прекрасному городу на Земле – Санкт-Петербургу.
За свои 24 года я мало видела городов и стран. Все потому, что какая-то необъяснимая сила из года в год тянула меня сюда. В мрачную обитель, где я чувствовала себя как дома.
Вот и сейчас. В момент, когда вся жизнь летит к черту на рога, я вновь оказалась здесь.
Интересно, все люди сбегают при трудностях в браке в другие города? Как бы то ни было, я всегда завидовала девушкам, умеющим работать над отношениями, – способным кирпич за кирпичиком выкладывать прочные стены собственного брака. Я не являюсь ярой труженицей семейного тыла. Не горжусь этим. Но и не стыжусь.
Если быть до конца честной, то вообще не понимаю, зачем понадобилось мне – красивой девушке, с толпой поклонников, выходить замуж сразу же после окончания университета? Наверное, я просто хотела, чтобы он не допустил этого. Чтобы, как в романтическом фильме, пришел на мою свадьбу. Нагло вклинился в минутную паузу ожидания заветного для гостей торжества «ДА, Я СОГЛАСНА». Взял за руку и увел с собой.
Я мечтала сбежать с ним с собственной свадьбы. Прыгнуть на привычное пассажирское, рядом с ним. Закинуть ноги в белых кедах на приборную пыльную панель. Открыть окно. Врубить на полную катушку нашу любимую группу The Neighborhoods. И лететь на полной скорости, срывающей фату с моих выжженных рыжих кудрей, к нашему месту – старому полуразрушенному мосту, с которого открывался вид на маленький город, утопающий в вечерних огнях и запахе пыли, прибитой после дождя.
Я мечтала в день своей свадьбы быть рядом с ним. С моим лучшим другом. Но он не пришел. В тот день он исчез из моей жизни. Навсегда.
– Большой латте с корицей, пожалуйста. И погорячее.
Я положила на барную стойку банковскую карту, не глядя на баристу. Открыла крохотную сумочку Michael Cors, подарок от родителей Дена на нашу помолвку, и достала красную помаду. Мое главное правило жизни: если жизнь бьет по лицу, подкрась губы любимой красной помадой и сваливай с поля боя к лучшим спокойным берегам.
А в браке с Деном последнее время мне было ой, как неспокойно. Но не от того, что мой муж вел себя как идиот или катал меня на американских горках. Нет. Мне просто стало с ним тоскливо и скучно. А меня с детства раздражало все тоскливое и скучное.
– Эрик, сделай большой латте рыжеволосой девушке в красном сарафане.
Эрик? Я медленно подняла взгляд, неминуемо врезавшийся в его карие глаза с желтой радужкой, словно неуправляемое авто, которое влетело в огромную фуру, с ослепляющими взор фарами.
– Фаворский! Сколько лет! – Медленно убрала в сумочку помаду и раскинула руки навстречу к тому, кто трусливо отказался от нашей дружбы
Эрик улыбнулся, проведя рукой по щетине. Он отращивает бороду? Что-то новенькое.
– Новицкая! Снова Питер. Ты не меняешься. – Парень снял черный фартук и направился ко мне. Когда он обнял меня, уткнувшись носом в волосы, я наконец поняла, что такое дежавю.
Глава 2
Рик
С самого утра голова раскалывалась так, словно я всю ночь слушал в наушниках тяжелый рок. А это всего лишь была привычная перепалка между матерью и отцом. Она опять поймала его на измене. Неужели нельзя за столько лет брака научиться убедительно лгать? Мне жаль, что мать так труслива, что не может послать его к черту и начать спокойную жизнь. Если я когда-нибудь решусь жениться, то выберу в жены монашку, которая не посмеет даже думать о ком-то, кроме меня.
Впереди шесть уроков. Я бы ушел раньше и просто завалился спать, пока стены дома мироточат иллюзией того, что у нас спокойная адекватная семья. Но мне придется остаться в школе – ведь последним уроком стоит биология, которую преподает моя мать.
Ольга Сергеевна, как обычно, вызовет меня к доске первым и завалит дополнительными вопросами, которых, конечно же, нет после заданного параграфа.
Она всегда требует от меня больше, чем от остальных. Иногда кажется, что она срывает злость на мне из-за отца. Ведь я так похож на него. Точная внешняя копия, только с меньшим «пробегом» – моложе на двадцать лет.
Белокурые густые волосы, торчащие в разные стороны при любой стрижке и укладке. Впавшие, словно от врожденной усталости, карие глаза. Тонкие, будто бы вовсе отсутствующие губы. Ямочки на щеках. Единственная миловидная черта, проявляющаяся при улыбке, которую я так редко демонстрировал окружающим. И невысокий для мужчины рост – метр шестьдесят пять. Рост, загубивший мое подростковое стремление стать профессиональным баскетболистом.
Сейчас я стараюсь не думать об унизительных минутах у доски и возле учительского стола, после окончания урока. Мать прочитает привычную пятиминутную лекцию о том, что стыдно сыну учителя не знать отличие фотосинтеза от хемосинтеза. В особенности, сыну учителя, собирающемуся поступать после школы в медицинский.
Ольге Сергеевне было плевать, что ее единственный ребенок мечтал совсем о другой жизни после наступления совершеннолетия. Я хотел уехать отсюда подальше. Изучать архитектуру и больше никогда не слышать ругань родителей за стеной.
А пока я считал дни. Зачеркивал их в календаре на стене в спальне. Сегодня только 2 сентября. Надо продержаться здесь еще два года. 730 дней. Уверен, они покажутся мне вечностью.
За окном до сих пор стояла жара. Лишь пожелтевшие листья на деревьях и запах тлеющей в пригородных кострах травы говорили о том, что наступила осень. Из окна кабинета литературы виднелись ветви дуба. Жилистые и могучие. Они напоминали клешни уродливого монстра из страшных сказок. Отбрасывали раскидистую тень на белый подоконник, на котором всегда горой громоздились «программные» книги: «Война и мир», «Преступление и наказание», «Отцы и дети», «Обломов».
Я разглядывал потертые, местами перемотанные скотчем, корешки книг и поэтому не расслышал, как прозвенел звонок на урок. Арс толкнул меня в бок, и только тогда я вернулся в реальность.
– Смотри, какая малышка, – прошипел он мне на ухо.
Даже не глядя на друга, я видел его похотливый взгляд в адрес новенькой девочки, которую, видимо, собиралась представить всему классу Лариса Витальевна. Стройные длиннющие ноги. Смазливое личико, будто сделанное из фарфора. Рыжие локоны, касающиеся сгибов локтей. Такая не могла не понравиться любому парню. А я попросту боялся красивых девчонок. Из-за их присутствия чувствовал себя еще более неуверенно и уязвлено, чем обычно. Нес чепуху и краснел до ушей.
– Эрик, сделай одолжение, отсядь назад. Хочу сразу взять быка… Ну ты понял. – Арс снова толкнул меня в бок. Я стиснул зубы, чтобы не ударить его в ответ.
В кабинете все еще стоял гам. Некоторые рассаживались по местам. А кто-то делился впечатлениями о прошедших каникулах.
– А что скажет на это Эмили?
Арс последние полгода встречался с нашей одноклассницей Эмилией. Очередной красоткой, не устоявшей перед его магическим даром завоевывать любые женские сердца. Арсений не был симпатичным парнем. Торчащие уши. Острый нос. Близко посаженные глаза. Высокий лоб. Белесые брови и ресницы. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам. Он очаровывал всех смелостью (или даже, скорее, наглостью), харизмой и искренней улыбкой, которая никогда не слезала с его лица.
– Эмили не помешает встряска. Малышка зазналась. Думает, что я никуда от нее не денусь и буду до конца своих дней целовать ее миниатюрные ножки. Мой покойный дед – первый ловелас на деревне – перевернется в горбу, если узнает, что я готов продать душу моногамии.
Я дружил с Арсом с пятого класса. Мог на него положиться во многих ситуациях. У нас был общий интерес к баскетболу. После школы мы частенько собирались на стадионе, чтобы проветрить мозги и хорошо провести время за игрой в баскет. Да, нам не светил профессиональный спорт. Но никто не запрещал бросать мяч в кольцо в качестве хобби. Хотя мы с Арсом часто представляли, как бы сложилась наша жизнь, если бы мы выиграли генетическую лотерею и стали бы обладателями «баскетбольного» роста.
Единственное, что я не мог принять в своем друге – неуважительное (или, скорее, потребительское) отношение к девушкам. Он иногда встречался с несколькими девчонками одновременно. Арс манипулировал, лгал, заставлял их чувствовать себя виноватыми в том, чего они не совершали. И мне бы не хотелось, чтобы новенькая оказалась в числе марионеток Арса.
– Ты же знаешь, что с четвертой парты я ничего не увижу. – С прошлого года мое зрение действительно стало падать. Но видимость написанного на доске не волновала меня. Меня волновало то, что Арс поймает в свои грязные сети новенькую. Неужели ему мало тех, кто уже готов без лишних слов пасть в его объятия?