Анетта Невская – Спаси меня (страница 4)

– Ты все сделал правильно, – я опустилась перед ним на корточки. – Робби, послушай: с мамой и Николь случилось несчастье. Такое несчастье случилось с очень многими людьми. Я не знаю, вернется ли твой отец, но мама с Николь больше не придут.

Я старалась говорить как можно мягче, но правда, исходящая из моих уст, падала тяжелыми булыжниками, которые детские плечи еще не в состоянии вынести. Но чтобы выжить, он должен знать.

Лицо Робби исказила горестная гримаса, и он разрыдался. Сначала его плач был похож на скрип, а затем он закричал в голос, и из его глаз потекли потоки слез, которые я никак не могла остановить.

У меня не было ни братьев, ни сестер. Я не знала, как правильно разговаривать с детьми, а тем более понятия не имела, как помочь пережить утрату. Но единственное, что я могла ему дать – человеческое тепло. Поэтому я изо всех сил прижала Робби к себе и прошептала ему на ухо:

– Я позабочусь о тебе. Я тебя не брошу. Мы дождемся твоего папу и все преодолеем. Все будет хорошо.

На самом деле я подозревала, что отец Ник и Роба не вернется. Он или заражен, или мертв. Иначе он уже был бы здесь. Нужно смириться с тем, что мы одни. И продержаться какое–то время, пока правительство, службы спасения или хоть кто–то не придет на помощь.

Но если учесть, что о бункере вряд ли кому–то известно, то ждать придется до бесконечности. А может случиться и так, что до нас вообще никому нет дела. И нужно как–то выжить вдвоем, время от времени поднимаясь на поверхность для разведки – на случай, если что–то изменится.

Я не знала, сколько мы просидели на полу, оплакивая родных. Я не имела понятия, стемнело ли снаружи, прекратился ли дождь. Единственное, что я сделала – это поднялась по лестнице и плотно закрыла дверь, ведущую из дома в подвал. Чтобы никто из непрошеных гостей не обнаружил железную дверь бункера. Мне не хотелось даже думать, что кто–то может попытаться ее взломать. Пусть это место останется невидимым для всех.

Пока.

Оставив заснувшего Робби на одной из компактных двухъярусных кроватей, я решила как следует осмотреть убежище, которое теперь станет нашим домом. Отец Ник всегда был паникером.

Раньше он часто говорил о мировом кризисе, о ядерной угрозе, о предстоящем продуктовом коллапсе. Я всегда думала, что он излишне драматизирует. Но, по всей видимости, это были не просто разговоры. Он основательно готовился.

Жаль, что, когда на самом деле наступил апокалипсис, он, несмотря на подготовку, все же не смог уберечь свою жизнь и жизни близких. Но теперь благодаря ему выживет Робби. Ну и я заодно. Я сотню раз воздала хвалу тревожности отца Ник, когда увидела, во что он превратил бесполезный подвал.

Это было полноценное, хотя и компактное жилище. Здесь были оборудованы спальные места, канализация и даже холодильная камера. Все стеллажи забиты консервами и продуктами быстрого приготовления. На случай отключения электричества стояла небольшая газовая горелка с парой запасных баллонов. Только бы научиться всем этим пользоваться…

Мне еще предстояло изучить припасы и рассчитать, на сколько их хватит. Чтобы обозначить примерную дату, когда мне все–таки придется выйти на поверхность в поисках провизии. Но сейчас я смертельно устала… Я убита горем и выпотрошена.

Внутри меня поселилась огромная темная пустота, которую ничем не заполнить. Я хотела лечь и закрыть глаза, а во сне увидеть улыбающихся родителей – такими, какими я запомнила их этим утром. Чтобы хоть в забытьи избавиться от жуткого одиночества, которое теперь будет преследовать меня долгие годы.

Тихое посапывание Робби напоминало, что я несу ответственность не только за свою жизнь. И я обязана выжить, несмотря ни на что.

ГЛАВА 6

Мы в бункере уже два месяца. Если верить моим отметкам на календаре, висящем на стене. Дни слились в единый поток: еда, книги, небольшая коллекция фильмов и мультиков на флешке, воткнутой в телевизор. Мы спим, едим и пытаемся как–то себя развлечь.

Даже начали тренироваться. Если можно так назвать наши с Робом нелепые вихляния с самодельным оружием. Мы привязали ножи к палкам, которые сделали из кусков металлической швабры. Выглядит не слишком надежно, но нам подумалось, что это лучше, чем ничего.

Робби уже почти не плачет. Я тоже. По крайней мере, я не позволяю себе плакать при мальчике. Но ночами меня съедает такая тоска, что хочется завыть, как банши, отдавшись темной пучине безнадеги. Иногда, когда мы в десятый раз смотрим дурацкую комедию и смеемся, будто видим ее впервые, я чувствую себя почти нормально. Годно.

Роберт – смышленый малый. Он много знает и понимает меня почти без слов. Мы как две родственные души притянулись друг к другу, словно он всегда был моим братишкой. Но когда я вижу его улыбку, то сразу вспоминаю его настоящую сестру, Ник. И мои глаза наполняются слезами. Я сразу отворачиваюсь и делаю вид, что в глаз попала ресница.

Радио и телевидение молчат. Мы каждый день включаем приемник и пробегаемся по волнам в надежде хоть что–то услышать. Это наш ритуал. Невыносимо жить в полной неизвестности. Я понимаю, что мне нужно подняться наверх и выйти на улицу.

Возможно, мир давно мертв. Но есть небольшой шанс, что снаружи произошли какие–то перемены к лучшему. Например, пришли военные и очистили город от монстров. Может, даже выжившие вернулись обратно в свои дома. А мы сидим, как крысы в подполе, и ничего об этом не знаем.

Странно, что у нас еще есть электричество. Я мало что понимаю в устройстве местной гидроэлектростанции, но мне кажется, что в скором времени все блага могут закончиться. И нам придется довольствоваться свечами и механическими фонариками.

В итоге я собираю всю свою смелость в кулак и сообщаю Роберту, что отправляюсь наверх.

– Вдруг ты не вернешься? – он смотрит на меня огромными голубыми глазами.

– Я вернусь. Если обнаружу хоть малейшую опасность, то сразу побегу обратно. Я не буду попросту рисковать, – обещаю я, будто сама верю в то, что говорю.

– Что мне делать, если ты не придешь? – не успокаивается Роб.

– Жить, Робби. Ты вполне способен справиться без меня. Ты умеешь обращаться с горелкой и однажды даже сам поменял баллон. Я научила тебя стирать вещи. Твой отец так хорошо о тебе позаботился, что продуктов хватит на целый год, а то и больше, – я перечисляла сухие факты, понимая, что мои наставления не сильно помогут, если я действительно не вернусь.

Этот вариант даже не должен рассматриваться. Я вернусь, и точка.

– Пообещай, что ты не выйдешь вслед за мной, даже если меня не будет несколько часов, – я смотрю прямо в его глаза.

– Хорошо, – соглашается Роб. – Я буду ждать тебя здесь.

Еще не хватало, чтобы он вышел и наткнулся на тело матери, которое лежит на кухне. Правда, я не знаю, что с ним стало за эти два месяца. И надеюсь, что так и не узнаю.

Подготовка заняла около получаса. Я порылась в шкафу, куда, по всей видимости, стаскивались все ненужные или вышедшие из строя вещи и обувь семьи. Все это оказалось как нельзя кстати, когда я попала сюда в первый день.

Иначе моей единственной одеждой так и осталось бы то зеленое платье, на которое я спустила все деньги. Я усмехнулась своим мыслям. Как глупо сейчас выглядят наши поступки. Платье мечты лежит грязной тряпкой где–то в глубине шкафа. А на мне – старые шорты и майка Николь. Будь они благословенны.

Роберт уселся рядом и стал наблюдать, как я натягиваю сильно поношенные, но удобные ботинки на шнуровке.

– Ты возьмешь одно из наших орудий? – мальчик сильно переживает, поэтому боится, что я забуду о наших самодельных копьях.

– Конечно, – усмехнулась я. – Зря, что ли, мы целыми днями тренировались?

Роберт улыбнулся, но его глаза остались грустными.

– Выше нос, Губка Роб, – я потрепала мальчишку по светлым волосам и взяла в руки «копье». – Ну, как я выгляжу? Похожа на Лару Крофт?

– Отдаленно, – Робби всегда говорил только правду. – Ты более потрепанная, чем она.

– Ах ты мелкий засранец! – я щелкнула его по носу. – Хоть бы соврал для приличия!

Я подошла к небольшому зеркалу над раковиной, чтобы заплести волосы. Они сильно отросли и мешали, так что я уже подумывала срезать их наполовину. В колледже я была довольно популярна. У меня глаза цвета свежей зелени и слегка волнистые темно–русые волосы – вроде как у многих, но меня часто называли красивой.

Хотя сейчас красота вообще не имеет значения.

Наверняка Эрик, которому я пыталась что–то доказать, давно мертв или, что еще хуже, превратился в монстра. И если я когда–нибудь встречу его, то он вряд ли кинется меня целовать. Скорее, сразу прикончит, даже не осознав, что я его бывшая.

Откинув дурацкие мысли, я затянула потуже резинку на кончике косы и засунула за ремень еще пару ножей. Мне нужно выйти за дверь и оглядеться. Только и всего. А я будто в поход собралась. Но мне и Робу так спокойнее. Нужно быть готовой к любым неожиданностям.

Хоть я и хорохорилась, изображая из себя настоящего бойца, внутри я вся цепенела при мысли, что могу встретить опасность. Главное, чтобы Робби не заметил моего страха.

– Ну что, Кэп, открывай! – весело скомандовала я. Роберт подошел к двери и набрал код. Я давно выучила нехитрую комбинацию, но хотела проверить, не забыл ли ее сам Роберт. Мальчик уверенно набрал шесть цифр, раздалось протяжное гудение, и замок тихо щелкнул.