Анетта Невская – Спаси меня (страница 6)

– Тогда надеюсь, ты не будешь подглядывать за мной, пока я принимаю душ.

– И не собирался этого делать, – отозвался Голос. – Рад, что ты выжила.

– А уж я–то как рада, – буркнула я, подставляя голову под прохладные струи воды.

Через некоторое время мы с Робби, включив очередную дурацкую комедию, сидели на промятом диване и с удовольствием поглощали из банки консервированные фрукты.

– Значит, у зараженных нет никаких суперспособностей? Вроде невиданной скорости или бессмертия? – Роб задал уже тысячу вопросов. Он пытался избавиться от страхов, выискивая слабые стороны врагов.

– Они обычные люди, которых не интересует ничего, кроме убийств, – ответила я.

– А что они едят? – не успокаивался Робби. – Если их ничего больше не интересует, тогда они скоро умрут от истощения, и мы сможем жить на свободе.

– Я думаю, это так не работает. Прошло уже два месяца, а от голода никто не умер. Думаю, что черная жижа или вирус – не знаю, что это – каким–то образом дает им энергию.

– Одержимость, – внезапно прозвучало в моей голове.

– Одержимость… – автоматически повторила я вслед за Голосом.

– Одержимость?! Они одержимы демонами?! – воскликнул Роб, услышав от меня новую версию. – Значит, ими управляют демонические сущности, подпитывая их своей энергией!

Робби явно был поклонником потусторонних ужастиков, поэтому знал о демонах гораздо больше, чем я.

– Если демон внутри человека, значит, его можно изгнать, – подытожил Роберт, приободрившись.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, – я пожала плечами. – А как изгнать демона?

– Нам нужен священник–экзорцист, – ответил Робби так, будто это очевидно.

– Это так не работает, – Голосснова решил поучаствовать в беседе.

– А как это работает? – вслух задала ему вопрос я. Но в ответ так ничего и не услышала.

Робби, подумав, что я спросила именно его, пустился в красочное описание ритуала изгнания демона, который видел в каком–то фильме. Слушая его вполуха, я размышляла.

Выходит, мы имеем дело с потусторонними сущностями, которые массово захватили человечество. И их невозможно изгнать с помощью священников. Но зато их можно убить. Вместе с человеком, конечно. И это очень печально.

Чудом пережив этот тяжелый день, я начала клевать носом. Я не знала, сколько мы проговорили с Робби, но решила, что нам обоим пора отдохнуть. Роб улегся с книжкой на диване, и я не стала гнать его в постель, дав ему право самому выбирать, когда ложиться спать.

Я свернулась калачиком на постели и закрыла глаза. Сегодняшние события не выходили из головы, и я снова и снова прокручивала их, разбирая полученную информацию по полочкам.

Перед тем как провалиться в сон, я в тишине бункера прошептала:

– Спасибо, что спас меня.

– Пожалуйста, – отозвался Голос.

ГЛАВА 9

Проснувшись следующим утром, я первым делом, стараясь не разбудить Роба, задала очередной вопрос Хранителю:

– Почему ты появился именно сейчас?

Он некоторое время молчал, и я даже подумала, что Голос все–таки был неким проявлением моего ПТСР после того, как на меня напал одержимый.

– Нам нельзя вмешиваться, – отозвался Хранитель. – Мы можем только незримо направлять людей, чтобы они принимали те или иные решения на жизненном пути. Но напрямую – никогда. Я нарушил правила, чтобы спасти тебя.

Так. Из его ответа можно сделать вывод. Во–первых, я имею дело с отступником. Хранитель выбрал меня, презрев некий кодекс.

Во–вторых, он говорит о себе во множественном числе. Значит, остальные рано или поздно обнаружат нарушителя, и его помощь может прекратиться так же внезапно, как и началась.

Почему же именно я стала мотивацией к отступлению от правил? Как же жаль, что Хранитель ограничил количество вопросов… Странные они существа, эти ангелы. Если Хранитель действительно является ангелом.

Навыдумывали себе кучу правил и ограничений, при этом обладая почти бесконечным могуществом. Хотя все, что мы знаем об ангелах, является лишь людской фантазией, подпитываемой библейскими писаниями. Что они представляют собой на самом деле, мы и понятия не имеем.

Я чистила зубы и, глядя на себя в зеркало, думала, как обойти дурацкое правило с одним вопросом. Я уже поняла, что Хранитель, в принципе, не прочь поболтать. По всей видимости, он не лишен эмпатии и сочувствия к нам, людям. Или только ко мне?

Проснулся Роберт. Я закончила с умыванием, и мы открыли на завтрак банку с консервированной ветчиной, запив ее горячим сладким чаем.

– С кем ты разговаривала в душевой? – неожиданно спросил Робби.

– Эээ… ни с кем, – я пожала плечами. – Наверное, сама с собой. От скуки.

– Ясно, – кивнул Роб. – Если мы просидим здесь еще пару месяцев, то я, наверное, тоже начну разговаривать сам с собой.

– Или заведешь себе воображаемого друга. Но будем надеяться, что до этого не дойдет, – я залпом выпила остатки чая.

– Пойду проверю радио, – Роберт встал из–за стола и начал методично переключать волны, как делал это каждое утро. Несмотря на то что на поверхности ничего не изменилось, Робби по–прежнему надеялся, что радио однажды заработает.

Я сполоснула посуду и, решив попытаться отстирать вчерашнюю одежду от крови, направилась в душевую. И тут я услышала, как радиоприемник ожил. Он заговорил мужским голосом, диктуя координаты убежища.

Я рванула к Робби, который уже записывал на бумажке заветные цифры. Мы еще несколько раз прослушали сообщение, которое крутили без остановки, чтобы ничего не упустить.

В нем говорилось, что выжившие собрались в коммуну на юге страны и огородились высокими заборами от внешнего мира. Они призывали оставшихся в здравии людей присоединиться к ним, чтобы начать совместную борьбу против кровожадных монстров.

Мы с Робби молча смотрели друг на друга, а потом одновременно рванули к шкафу, чтобы достать карту.

Разложив ее на столе, я несколько минут пялилась на цветное полотно, пытаясь извлечь из глубин памяти то, что проходила на уроках географии.

Спустя некоторое время я поставила маркером жирную точку на месте, где находилось убежище, и посмотрела на необычайно молчаливого Робби.

– Думаешь, нам нужно отправиться туда? – обеспокоенно спросил он.

– Не знаю, – честно ответила я. – Нужно как следует все обдумать.

– Как мы доберемся до убежища, если на нашем пути будут толпы одержимых? – Роб, несмотря на юный возраст, задавал правильные вопросы.

– Мы можем какое–то время передвигаться на машине, – я попыталась просчитать наши шансы.

– Ты говорила, у нас нет бензина. – Роберт смотрел на меня широко открытыми глазами, надеясь на благоразумие взрослого.

– Я попробую слить немного из соседского автомобиля. Наверняка по пути попадутся заправки. Подозреваю, что там тоже будут одержимые, но мы могли бы попытаться, – произнесла я.

– Это слишком опасно, – в моей голове снова зазвучал Голос.

– Там полноценная коммуна, – возразила я. – Неизвестно, как долго здесь будет электричество. Да, в бункере сейчас есть всё необходимое, но невозможно сидеть здесь до скончания веков. Мы должны присоединиться к выжившим, чтобы у нас было хоть какое–то будущее. И определенность.

– Ты не в состоянии в одиночку, с ребенком в довесок, пересечь полстраны ради эфемерной безопасности, – Хранитель был неумолим. – Но я не могу запретить тебе это сделать.

– Ты сейчас пытаешься меня отговорить, чтобы я не доставляла тебе лишних проблем? – спросила я у Хранителя, но тот не ответил.

– Алекс, с кем ты разговариваешь? – напомнил о себе Роб. Только вот спорила я вслух, в отличие от Хранителя. Это выглядело чертовски странно, и Роберта это начало сильно беспокоить.

Я сдалась.

– Робби, мне нужно тебе кое–что сказать. Это прозвучит так, будто я сошла с ума. Но на самом деле это не так. Я слышу голос моего ангела–хранителя. Вернее, просто Хранителя. Я не уверена, ангел он или нет.

ГЛАВА 10

– Ты сошла с ума, – констатировал Роб.

– Это он спас меня, когда напал одержимый, – я посмотрела на мальчика, но Робби все еще мне не верил.

– Ты видела ангела? С крыльями и этой светящейся штукой над головой? – он изобразил рукой нимб.

– Нет, я никого не видела. Слышала только голос. И он помогал мне бороться с одержимым. Говорил, что делать и как действовать, чтобы выжить. – да, это действительно звучало так, будто я сошла с ума.

– Ты и сейчас его слышишь? – спросил Робби, прищурившись. Он все еще мне не доверял.