Анетта Невская – Спаси меня (страница 3)

Что мы имеем? Я жива. Пока. У меня есть автомобиль, в котором я, вроде как, в безопасности. Но бензин заканчивается. Я не знала, как обстоят дела на заправках. Наверняка там тоже куча монстров, и я пока не понимаю, как с ними справляться. У меня нет ни еды, ни оружия. Я не знаю, кто из моих знакомых выжил. А искать людей по всему городу слишком опасно.

У меня нет дома, где можно укрыться. Нужно надежное убежище. Необходимо запастись провизией, чтобы отсидеться какое–то время.

Вдруг вспомнились слова Николь о том, что ее отец сделал большие запасы в бункере. Молодец. Может, он не к кризису готовился, а подозревал о чем–то подобном?

Хотя вряд ли. Иначе он запер бы там всю семью, включая Николь. Просто он такой же тревожный, как и его дочь, вот и старался всё предусмотреть.

Интересно, выжили ли они? Может, они сидят сейчас в укрытии, надеясь, что Николь удалось избежать заражения и она вот–вот постучится в дверь? Мне бы не хотелось приносить им горестную весть. Пока они в неведении, в их сердцах еще есть надежда.

Но если они выжили, то, может, мне тоже найдется место в их «бункере»? Мы с Николь дружили с детства, ее семья всегда хорошо ко мне относилась. Не думаю, что они откажут в убежище.

Теперь у меня нарисовался хоть какой–то план. Пока есть остатки бензина и на улице еще светло, мне нужно доехать до дома Николь и попытаться присоединиться к ее семье. Если, конечно, хоть кто–то из них остался в живых.

ГЛАВА 4

На улице, где жила Николь, я встретила нескольких зараженных. Многие из них были в крови. У некоторых сохранилась чистая одежда, и если бы не дерганая походка, то их издалека вполне можно было принять за обычных людей. Правда, обычные люди вряд ли шатались бы под проливным дождем.

Кто–то из них даже попытался преследовать мою машину, и я в страхе давила на газ, чтобы оторваться. По всей видимости, у монстров сохранялись какие–то зачатки разума, так как, увидев, что меня не догнать, они прекращали бежать вслед за автомобилем. Некоторые из зараженных стояли, не реагируя на шум двигателя и уставившись в одну точку.

Как мой отец.

Их поведение пока не поддавалось логике. Единственное, что я знала точно: они тоже убивают. И рано или поздно я окажусь с кем–то из них лицом к лицу. Поэтому мне необходимо раздобыть оружие, которым я смогу защищаться.

Сейчас я чувствовала себя одинокой и беззащитной. Машина, которая до этих пор сохраняла мне жизнь, без бензина превратится в бесполезную груду металла. Долго прятаться внутри железной коробки я тоже не смогу.

Мне сильно повезло, если можно так выразиться, что многие горожане в момент катастрофы собрались на городской площади. Там сейчас находилось большинство зараженных. Оттого в остальных частях города казалось чуточку безопаснее. Продолжительный дождь смыл все остатки черной жижи, и можно было попытаться выйти наружу.

Я припарковалась около дома Николь и огляделась. Входная дверь распахнута. Плохой знак. Значит, оттуда кто–то вышел – тот, кто больше не заботится о чьей–либо безопасности. Или, наоборот, вошел. Тогда мне будет гораздо сложнее, если оно или они все еще в доме.

Чуть поодаль брела кучка зараженных. На газоне у соседнего дома стояла женщина. Она не смотрела в мою сторону. Ее безжизненный взгляд был направлен вдаль. Лицо обезображено черными венами. Смогу ли я пробраться в здание, не привлекая ее внимания?

Дверь гаража Николь оказалась полностью открыта. Машины ее отца не было на месте. Может, стоит попробовать заехать туда и зайти в дом изнутри? Я, стараясь громко не газовать, откатилась задним ходом и свернула в гараж. Некоторое время я боялась выйти из машины, но все же, бесшумно приоткрыв дверцу, выглянула наружу.

Вроде бы ничего не изменилось. Женщина по–прежнему не двигалась, а стайка зараженных исчезла из виду, скрывшись за пеленой дождя. Я нажала на кнопку сбоку, и дверь гаража начала медленно опускаться. Я не спускала с нее глаз, пока она окончательно не закрылась и я не осталась в полной темноте.

Достав из машины телефон, я включила фонарик и огляделась в поисках чего–то, что может послужить оружием. Коробка с инструментами оказалась как нельзя кстати. Вооружившись тяжелым молотком, я, стараясь не издавать ни звука, медленно открыла ведущую в дом дверь.

Внутри казалось тихо. Я на цыпочках прошла в прихожую и выглянула из–за угла. Входная дверь по–прежнему была открыта. Я не знала, стоит ли мне закрывать ее от того, кто снаружи, ведь тогда я отрежу себе запасной путь к бегству. Но выбегать на улицу тоже опасно. Лучше спасаться, вернувшись обратно в гараж.

Я решила для начала осмотреться, а потом уже решить, что делать с дверью. Пройдя в гостиную, я не заметила ничего необычного. Все было так, будто обитатели покинули дом буквально минуту назад. Только тихое шипение на экране телевизора, переставшего показывать, говорило о том, что произошло нечто глобальное.

Держа молоток наготове, я свернула левее и заглянула в каждую из комнат. Спальня, детская, а затем комната Николь. Я, подавив горечь во рту от воспоминаний о подруге, резко отвернулась и проследовала в сторону кухни.

Рядом с большим обеденным столом лежала мать Николь. Я, еле сдержавшись, чтобы не закричать, закрыла рот рукой и зажмурилась. Пересилив подкатившую тошноту, открыла глаза.

Вокруг ее головы растеклась огромная лужа крови.

Она явно была мертва. Господи, неужели они все погибли? Но других трупов я не обнаружила, поэтому сохранялся шанс, что остальные прячутся в бункере.

Кстати, где он может быть? Наверняка в подвале. В детстве мы с Николь часто спускались туда, чтобы пощекотать нервы. Тогда это было обычное подсобное помещение, где хранился всякий хлам.

Я вернулась в прихожую и заперла входную дверь на засов. Несчастная мать Николь не представляла никакой опасности. А вот те, кто мог зайти с улицы… Я не знала, способны ли зараженные проникать в закрытые дома, достаточно ли у них сил, чтобы выбить дверь или хотя бы окно. Но так я почувствовала себя чуточку безопаснее.

Отворив деревянную створку в коридоре, совсем недалеко от кухни, я увидела прочную лестницу с широкими ступенями, ведущую в подвал. Посветив фонариком, обнаружила в самом низу еще одну дверь. Она была сделана из металла. Медленно спустившись, я осмотрела ее. Снаружи не оказалось никаких ручек или рычагов. Только электронный кодовый замок.

Я постучалась и прижала ухо к двери. Абсолютная тишина. Даже если внутри что и происходило, эта дверь не пропустит ни единого звука. Я постучалась снова – на этот раз довольно громко.

Тишина.

Отчаявшись, я уже хотела развернуться и уйти, но тут откуда–то сверху раздался тихий щелчок микрофона, а затем я услышала детский голос:

– Кто это? Мама, это ты?

ГЛАВА 5

– Роб, это я, Алекс, – мой голос дрожал. – С кем ты там? Можешь открыть мне дверь?

– А где мама? – послышалось из динамика.

– Я тебе все объясню. Только впусти меня, пожалуйста! – кажется, я уже была готова умолять мальца, чтобы он открыл дверь.

– Мама сказала запереться и никого не впускать. А тетя Эмма уже ушла? – мальчик явно был напуган.

– Тетя Эмма?

– Да, соседка, мамина подруга. Она пришла. И была какая–то странная. Мама сильно испугалась, – Роб замолчал, заново переживая события, предшествующие его попаданию в бункер. – Николь с тобой?

– Нет, Робби, я одна. Милый, впусти меня, и мы поговорим. Здесь небезопасно. Я не знаю, куда мне идти, – я старалась быть с ним честной.

Роберту, младшему брату Ник, было всего восемь. Я не знала, стоит ли его посвящать во все события сегодняшнего дня. Ребенок напуган и, по всей видимости, одинок. Роб вообще в состоянии открыть эту чертову дверь? Или он запер сам себя без возможности покинуть убежище?

– Робби, детка, это же я, Алекс. Ты же меня знаешь. Я помогу тебе. Я буду с тобой, что бы ни случилось. Только впусти меня, если ты умеешь открывать замок, – у меня кончились аргументы. Мне было страшно, и я с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от отчаяния.

Мальчик некоторое время молчал, раздумывая.

– Хорошо, – проговорил Роб. Затем послышалось гудение, и дверь, тихо щелкнув, открылась. Я потянула створку на себя и увидела худощавого мальчонку с огромными круглыми глазами, в которых обнаружила отражение собственного страха.

– Иди сюда, – сказала я и, протянув руки, обняла Роба. Он был одет в яркую пижаму с космонавтами.

– Где мама, Алекс? – тихо спросил он, не выпуская меня из объятий.

– Я все расскажу. Только давай закроем дверь, – я обернулась и с силой нажала на тяжелую створку, пока замок не защелкнулся. – Покажи мне, что тут у тебя.

Я поднялась и взяла Роба за руку.

– Ты знаешь, где твой папа?

– Папа уехал утром, кажется, за продуктами, – ответил Роберт. – Ник ушла на концерт. Мы с мамой были вдвоем. Я смотрел телевизор. Пришла тетя Эмма. Она стояла на пороге, мама увидела ее в окно. Ее лицо и одежда были сильно испачканы.

Его глаза наполнились слезами.

– Я вышел и увидел, как мама открыла дверь и спросила, все ли у нее нормально, а тетя Эмма начала за ней гнаться и бить. Не знаю, почему она так себя вела. Мама оттолкнула меня в сторону лестницы, я больно ударился. Мама крикнула, чтобы я бежал в укрытие и никого не впускал, – он всхлипнул. – Вот я и сижу, жду, пока придут мама или папа.