Анетта Молли – Гром (страница 9)

— А Патлатый?

— Не называй его так!

— Ладно, Марк.

— А ничего с ним! Теперь он боится даже со мной говорить! Дима же с Олегом теперь собираются записаться в зал, чтобы накачаться! Придурки! Нашли кумира!

— Ты же хотела, чтобы Марк отстал от тебя…

— Илья, замолчи лучше!

— Так, а чего….

— Хватит! Мне не нужен в моем окружении еще один фанат Грома!

— Ли, не кипятись. Не думала, что ты просто нравишься ему, — осторожно замечает Илья.

Саркастично усмехаюсь.

— Какой же ты наивный! — рявкаю и отхожу от него.

Илья не пытается остановить меня. Он знает, когда я в таком настроении, лучше не лезть. Я бросаю взгляд на ринг, где Гром уже разминается, и чувствую, как внутри все закипает. Эти его поклонницы, эти глупые взгляды, его самодовольная ухмылка — все это сводит меня с ума.

Маша и Света хихикают, перешептываясь между собой. Я подхожу ближе и слышу обрывки их разговора:

— Он такой мощный, я была бы не против провести с ним время, — кокетливо произносит Маша.

— Ой, не смеши. Ты сразу ко всем привязываешься, — фыркает Света. — Ты потом бы его просто достала. Гром не из тех, кто насовсем. С таким точно не соскучишься, но надо понимать, что он не сможет принадлежать одной. Гром как общественное достояние. Красивый, сильный, но его невозможно обуздать.

— А я бы хотела попробовать…

— Девочки, может, хватит? — резко обрываю их.

Они замолкают и удивленно смотрят на меня.

— Алиса, ты чего? — спрашивает Маша

— Скажи, как он целуется?.. — взволнованно спрашивает Света. — Ты будешь не против, если я попробую с ним замутить? Тебе ведь он все равно не нужен…

Я не отвечаю и отхожу от них. Шумно перевожу дух. Считала, что они умнее.

Гром вмешивается в мою жизнь! Теперь мне выслушивать переживания от девочек еще и во время учебы?! Ненавижу его! Гром продолжает занимать мои мысли, и это бесит больше всего.

Раздается удар гонга. Бой начинается.

Гром стоит в углу ринга, его мощные плечи напряжены, а взгляд холоден и сосредоточен. Он сжимает кулаки. Я вижу только тупое животное, обладающее мощной силой.

Зрители вокруг ревут, их крики сливаются в единый гул, но Грому, как всегда, плевать. Конечно, девчонки же сами потом придут, зачем реагировать.

Выдыхаю. Надо успокоиться.

Я отвожу взгляд, когда начинаются удары. Внутри все сжимается. Какая же бессмыслица. А я мазохистка, раз каждый вечер провожу здесь. Но я не могу иначе. Это мой единственный шанс помочь в этом сумасшедшем доме.

Иногда я посматриваю на ринг. Сегодня чаще, чем обычно, так как толпа очень бурно реагирует на происходящее. Дело в том, что Гром в этот раз решил не церемониться, а уничтожить противника сразу же. Его оппонент — мужчина с коренастым телосложением. Лицо выглядит изможденным. Дыхание прерывистое, а глаза выражают смесь боли и отчаяния. Но он все еще держится.

В такие моменты мне так хочется выбежать на ринг и остановить беспредел. Сердце сжимается каждый раз.

Гром двигается вперед, его кулак со свистом рассекает воздух и врезается в челюсть противника. Парень откланяется назад, но Гром не дает ему опомниться. Он продолжает наступление, его движения точные и безжалостные. Следующий удар приходится в переносицу, и кровь сразу же начинает течь по лицу.

Я закрываю ладонью рот. Мне нужно перестать смотреть, но я не могу отвернуться. Словно загипнотизированная впиваюсь взглядом в происходящее на ринге.

Противник пытается защититься, но его движения уже замедлены. Гром бьет снова и снова, каждый удар точнее предыдущего. Кровь разбрызгивается по рингу, и зрители замирают.

Со следующим ударом противник отлетает к канатам, его тело обмякает, но Гром не останавливается. Обычно он всегда дает человеку прийти в себя, перевести дух. Честно говоря, за эти моменты я в тайне уважала Грома. Видимо, зря. В этот раз Гром сама жестокость. Вот его истинное лицо. Он хватает мужчину за плечи, резко дергает на себя и наносит еще один удар — в живот.

Мужчина сгибается пополам, воздух с хрипом вырывается из его легких. Гром не дает ему упасть. Он подхватывает его под руку, резко выпрямляет и наносит серию ударов в корпус. Каждый — точный, расчетливый, безжалостный.

— Хватит! — отчаянно кричу, но мой голос тонет в восторженных криках толпы.

От еще одного удара парень падает на пол ринга с глухим стуком. Больше не двигается. Ощущение, что Грому этого мало. Что он хочет просто убить этого мужчину.

Рефери бросается к проигравшему, начинает отсчет. Гром стоит над ним, его грудь тяжело вздымается, а глаза горят холодным огнем. Ощущение, что если мужчина хоть слегка шевельнется, то Гром снова набросится на него.

Мне становится не по себе. Я не считала Грома настолько безжалостным. Но сегодня он доказал обратное.

— ...девять, десять! — рефери поднимает руку, сигнализируя о победе Грома.

Зрители взрываются аплодисментами, но Гром поворачивается и направляется к своему углу. Снимает перчатки, бросает их на пол и спрыгивает с ринга, не оглядываясь на лежащего противника.

Я тут же бросаюсь к мужчине. Оказываю первую помощь. Все его лицо в крови. Он быстро приходит в себя и, зло огрызнувшись на меня, уходит в раздевалку.

Я растерянно смотрю ему вслед.

— Ли, Гром такой.… ах.… я просто… — начинает Света.

— Трусы выжимать, короче! — заканчивает Маша.

— Да, я не хотел бы попасть под его горячую руку, — хмыкает Дима.

Я с непониманием смотрю на друзей. Как они могут восхищаться этой злобой, жестокостью, кровью?

Через пару минут я решаю проверить мужчину и иду в раздевалку. Он опирается на стену и с трудом дышит.

— Не могу сделать вдох, — тихо произносит.

Я никогда так не волновалась. В горле появляется тугой комок. Никому нет дела до последствий развлечений публики. Они покричали, получили заряд адреналина, а то, что случается после — лишь никому неинтересная трагедия.

Проверяю пульс на его запястье. Ослаблен.

— Давай я помогу тебе, — стараюсь говорить спокойно, чтобы не усугубить панику.

Я сажаю мужчину на скамью, а сама бегу в комнату, которую выбила у отца. Там я храню медикаменты и всякую всячину, которая может помочь. Достаю из ящика кислородный баллон. Буквально несколько дней назад я уговорила отца закупить несколько штук. Как чувствовала.

Я бегу обратно, быстро подключаю маску и прикладываю к лицу мужчины.

— Дыши медленно, — мягко произношу, — ты справишься.

Он вдыхает, а я обращаю внимание на его грудную клетку — она кажется слишком подвижной.

— Нужно проверить, нет ли повреждений, — тщательно прощупываю.

Ребра повреждены. Мне становится очень страшно. А если коллапс легкого?.. Без скорой тут точно не обойтись.

Сначала я звоню врачу, с которым у отца договоренность. Тот как обычно не отвечает. Ругаюсь сквозь зубы. И зачем отец только держит его? Ведь нет никакого толка!

Я вызываю бригаду. Да, отец будет недоволен. Да, будет кричать. Ведь бойцы до начала боя подписывают кучу бумаг о том, что сами во всем виноваты и должны вызывать помощь, если такая требуется, уже за стенами клуба.

Но мне плевать. Главное, чтобы мужчине помогли.

Разве человеческая жизнь не важнее, чем соблюдение идиотских правил?

Пока ждем машину я обрабатываю раны и ссадины. Не лицо, а кровавая каша. Разбита губа, рассечена бровь. Его дыхание хриплое, прерывистое, но он в сознании. Глаза, которые минуту назад горели яростью, теперь смотрят на меня с туманным пониманием. Он пытается что-то сказать, но из его рта выходит только кровавый пузырь.

У меня внутри все сжимается. Гром, ты животное. Хуже, чем я думала. Бесчеловечный. Еще никогда, за все время, что я здесь, я не видела более жесткого боя. Когда противнику даже не дали вдохнуть, а просто уничтожили.

— Не говори, — тихо говорю, кладя свою руку поверх его. — Сейчас приедет помощь.

Он кивает.