Анетта Молли – Гром (страница 11)

— Да? Тогда почему ты около меня?

— Не надо думать, что все сходят по тебе с ума, Гром.

Но он будто меня не слышит.

— Думаешь, сможешь изменить мир? Нет, деточка, мир так и останется отвратительным местом!

— Почему у меня ощущение, что эта пламенная речь не для меня?

— Еще вопросы есть? — грубо спрашивает.

Сглатываю.

— Ты теперь всегда будешь показывать такое представление? — спрашиваю с горечью.

— Как захочу.

— Но я думала….

— Ты ошиблась, — жестко перебивает.

— Я знаю, что ты придурок, но теперь увидела, что еще и жестокий. Мне даже смотреть на тебя не хочется, — складываю руки на груди. — Теперь можешь быть уверен — меня около тебя не будет. Сегодня ты перестаешь существовать.

— Да делай что хочешь, мне плевать. Развлекайся со своими друзьями и патлатым и не лезь ко мне, — бросает Гром и выходит.

Судорожно выдыхаю.

Горячие слезы стекают по щекам. Я плачу от того, что увидела сегодня. Для меня это слишком. Бедный парень может остаться инвалидом на потеху публике. И сделал это с ним Гром. Он не просто боец. Он машина, которая разрушает все на своем пути, не задумываясь о том, что остается после. И самое страшное — он, кажется, даже не понимает, что делает. Для него это просто игра.

Я закрываю глаза, но передо мной снова всплывает картина боя: Гром, его кулаки, кровь, крики толпы. И этот парень, который лежал на полу, беспомощный, с искаженным от боли лицом. Я не могу это выкинуть из головы.

Я действительно ошиблась на его счет. Думала, у Грома есть какая-то глубина, какая-то тень прошлого, которая терзает его и поэтому он здесь. Может, у него и есть причина одиночества, но мне больше не хочется узнать ее.

Гром пришел сюда, чтобы калечить людей и не думать о последствиях. А я не буду думать о нем.

Глава 6

Выхожу на улицу, думая о словах Алисы. В ее взгляде был шок и страх. Пусть так. Теперь не буду получать ее идиотские нравоучения.

Тут же вспыхивают кадры, как я целую ее. Совру, если скажу, что я сделал это ради того, чтобы поставить ее на место. Я хотел поцеловать ее.

Поток мыслей не останавливается ни на секунду. Тут же появляется и Вера, и их чертовы счастливые лица на фотографиях.

Да, я вышел из себя. Да, я не должен был представлять на месте того парня Черепа. Но я не смог. Стало ли легче? Ну, может, минуты на две.

— Как дела? — спрашивает Борис, вставая рядом и протягивая мне сигарету.

Киваю и прикуриваю.

— Сегодня было жарко. Пришлось вызывать скорую.

— И ты будешь мне нотации читать?

— Нет, к тебе претензий ноль, народу наоборот понравилось. Тут дело в Алисе.

— Почему?

— По правилам боец может делать все, что угодно, но на за пределами клуба. Пришлось врача подмазать, чтобы вопросов не было, но Ден все равно будет недоволен. Опять на Алису наорет.

Хмурюсь. Не хочу, чтобы он орал на нее.

— Скажи, что это я.

— В смысле?

— Я вызвал. Не говори про Алису.

— Да он не поверит. И камеры посмотрит.

— Я ему приношу очень много денег. Поверит.

Борис, усмехнувшись, кивает.

— Ты куда сейчас?

— Домой.

— Да ладно? Даже не развлекаться с девчонками? Ко мне каждый день штук десять подходят и просят твой номер, — смеется.

Долго затягиваюсь, а затем выпускаю дым в ночное небо. Борис, поняв, что ответа ждать не следует, оставляет меня одного. Я иду домой, думая обо всем. Я обидел Алису. А она ведь ничего плохого не сделала. Нужно бы вернуться и поговорить, но я не буду. Пусть считает меня жестоким и плохим. Лучшего я и не заслуживаю.

Квартира встречает меня тишиной. Оглушающей. Ну еще бы. У меня ведь никого нет. И не было. Я всегда был один.

«Может, все дело в том, что у тебя у самого ни черта нет? Никто тебя не ждет, не волнуется, не переживает. Поэтому ты всегда готов выйти на ринг? Чтобы тебя скорее убили прямо тут, чем одиночество?»

Ложусь на диван и моментально проваливаюсь в сон, где я на месте Черепа кружу Веру на руках, а на нас смотрит Аврора и улыбается.

Просыпаюсь очень рано. Жрать охота неимоверно, но в холодильнике пусто. Я отвык есть дома. Нет, я не бытовой инвалид, просто терпеть не могу готовить. Помню, Вера любила это дело. Но вот уже два года я питаюсь, где угодно, но только не на своей кухне.

Принимаю душ, вспоминая обрывки сна. Не хочу, чтобы Вера снилась мне. Не хочу больше прокручивать прошлую жизнь. Даю себе обещание в сотый раз, что больше не буду заходить к ней на страницу. Знаю, что в сотый раз нарушу его.

Выхожу на улицу и беру шаурму. Чуть позже поем нормально, сейчас, пока город еще только просыпается, я хочу пройтись. Иду на пляж, доедая свой завтрак. Покупаю кофе, подкуриваю сигарету и сажусь прямо на песок. Утром тоска не такая сильная. Утро словно дает надежду на перемены, на начало новой жизни. Хотя я прекрасно знаю, что этот день будет такой же как предыдущий, но глупое утро все равно нравится мне.

Замечаю чуть поодаль маму с сыном и собакой. Мальчику около десяти, он ведет собаку на поводке. Судя по повышенным тонам, мама и сын ругаются. До меня долетает часть разговора:

— Сколько раз повторять, Слав?! Мы не можем взять его с собой!

— Но почему?! Я все равно не понимаю! Это мой друг!

— Мы с папой подарим тебе новую собаку.

— Мне не нужна новая!

— Успокойся, это решенный вопрос.

— Отстань!

— Как ты со мной разговариваешь?!

— Я хочу погулять с Гарри один!

Мать мальчика еще что-то говорит ему, но он машет рукой и отходит от нее. Она оставляет его и садится в машину. Мальчик играет с собакой, спускает ее с поводка. Они оказываются недалеко от меня.

Собака — бультерьер — сразу же подбегает ко мне, виляя хвостом. Мальчик, немного смущенный, идет следом.

— Извините, он просто любит людей, — говорит он.

— Ничего страшного, — улыбаюсь и глажу собаку. — Как его зовут?

— Гарри, — отвечает мальчик, и в его голосе слышится гордость. — Он мой лучший друг.

— Красавец, — говорю я, глядя на собаку. — А тебя как зовут?

— Слава, — отвечает он, но его взгляд становится грустным. — Но мы скоро переезжаем, и мама говорит, что не можем взять его с собой.

— Это печально.

— Да. Говорят, купят новую. Но это же не вещь. Это живое существо!