Анетта Молли – Гром (страница 13)

— Почему?

— Я презираю таких.

— Каких?

Дует ветер, и я чувствую запах ее духов. Длинные волосы развеваются, и я ловлю себя на мысли, что хочу уткнуться в них.

— Жестоких. Безмозглых. Бесполезных, — отрезает.

Присвистываю.

— Вот так ничего себе ты меня наградила аббревиатурой, — смеюсь, хотя мне не смешно.

Ее слова задевают меня, бьют похлеще, чем на ринге.

Алиса отходит от меня, я за ней.

— И долго собираешься злиться?

— Что? — удостаивает меня снисходительным взглядом. — Ты для меня перестал существовать. Я даже не хочу тратить на это энергию.

— Даже так? А говоришь, я жестокий.

— Ты и есть жестокий, — и ее голос полон презрения. — Но это даже не самое страшное. Самое страшное — то, что ты этого не видишь. Ты думаешь, что все оправдано, что ты просто играешь по правилам. Но ты не понимаешь, что твои правила ломают жизни.

— Не драматизируй так сильно.

Алиса снова смотрит на меня.

— Не надо, Гром.

— Что именно?

— Пытаться делать вид, что мы друзья или что-то типа того. Вчера я увидела тебя таким, какой ты есть. Такие люди никогда не станут моими друзьями.

— Получается, ты делаешь выводы о человеке вот так? Сходу? То есть проигравший для тебя априори хороший человек? Так?

— Победитель априори не останется без внимания, а до проигравших никому нет дела. Я не говорю, что тот бедный парень хороший человек, но он явно не рассчитывал на то, что ты изувечишь его.

— Да мало ли кто на что рассчитывал! Это бои без правил! — повышаю голос.

— Да какая разница?! — взрывается и испепеляет меня взглядом. — То есть это дает тебе право отключить все тормоза?!

Я молчу.

В этот момент из кофейни выходит ее подруга со стаканчиком кофе в руке.

— Пока, Гром, — мурлычет она. — Без футболки тебе лучше.

Я смотрю на удаляющуюся спину Алисы. У меня появляется одна идея.

Глава 7

— Алиса, думаю, тебе пора взяться посерьезнее за учебу, либо найти себе хобби, парня там или взять академ и поколесить по странам. Ты ведь нигде не была, ничего не видела. Сейчас самое время, — произносит отец, хитро посматривая на меня.

Мы сидим в кафе и пьем кофе. Сегодня воскресенье. Как-то так повелось, что один раз в неделю мы встречаемся в такой неформальной обстановке и проводим вместе время. Эта традиция, назову так, пошла со смерти мамы. Да, разговор часто идет не гладко, молчание тоже не особо комфортное, но каждый из нас все равно приходит утром в воскресенье на чашку кофе. Мы всегда садимся за один и тот же столик, который из-за неровных ножек слегка покачивается. Всегда заказываем завтрак и кофе.

— Почему тебя это беспокоит?

Я смотрю на отца, чувствуя, как внутри меня поднимается волна раздражения. Он всегда так — говорит, будто знает, что для меня лучше. Но он не знает. Он не знает, почему я там, что я чувствую, что ищу.

— Ты сто раз слышала мое мнение о твоем нахождении в клубе. Тебе там не место.

Борис, гад, все рассказал. Нажаловался на меня.

Отпиваю кофе.

— Это из-за скорой? Борис сдал?

Отец отрицательно мотает головой.

— Неужели этот невменяемый Гром? — морщусь от воспоминаний о нем. Разочарование так неприятно.

— Снова мимо. Я просматриваю камеры очень тщательно, если не бываю в клубе.

— Ясно. И? Будешь высказывать возмущение? Заставишь перечислить правила клуба?

— Нет. Кое-кто просил тебя не ругать, — улыбается.

— Кто? — хмурюсь.

— Наш лучший боец, — отец подмигивает.

Гром заступался за меня? Слабо верится.

— Что он сказал?

— Взял не себя всю ответственность. Поэтому к тебе никаких вопросов, — разводит руками, в его глазах появляются озорные искорки. — Но я все равно считаю, что лучше тебе найти работу попроще. Не переживай, я полностью буду спонсировать тебя.

— Я нужна там. Нужна и не отрицай. И деньги просто так мне не надо давать.

— Алиса, у меня есть доктор, который всегда на подхвате…

— И где был этот подхват, когда несколько дней назад парень чуть не умер? — спокойно спрашиваю, но уже потихоньку начинаю закипать.

Я навещала его в больнице. У бедняги сломаны три ребра, но врачи сказала, что он поправится. Правда, это займет немало времени.

— Я с этим сам разберусь, тебе не нужно беспокоиться…

— Не понимаю, зачем ты вообще договорился с этим шарлатаном! Он не появляется в клубе и не берет трубки! Я ему звонила!

— Сказал же — разберусь. Я найму нового врача.

— Пока не нашел — я останусь, — упрямо произношу.

Отец улыбается.

— Ты такая же упертая, как я.

— Ты не хочешь меня видеть в клубе?

— Что? Я такого не говорил. Дело в другом, ты ведь знаешь. Твоя мать бы меня просто убила за то, что позволяю такому хрупкому созданию видеть весь этот беспредел.

— Я раздражаю тебя? — продолжаю спрашивать.

— Нет.

— Мешаю работе?

— Нет.

— Тогда позволь мне и дальше помогать людям, — твердо произношу. — И, поверь, мама бы поняла меня.

— Этот мир не для тебя.

— Да? А какой для меня? С розовыми пони? Извини, но я выросла.

— Я не хотел окунать тебя в свой мир, — выделяет слово «свой». — Он опасен, кругом много крови и несправедливости.