Анетта Молли – Дархан. Забрать своё (страница 27)

Разговор с Лесей трезвит не хуже холодного душа. Может, наше расставание мне на руку. Отпадает вопрос о том, что делать с птичкой дальше. Так будет лучше для нас обоих. Точнее для неё…

Я убеждаю себя в этом, но слова Леси прокручиваются в голове и вынимают душу. Она даже не воспринимала меня как нечто постоянное и серьёзное. Я был лишь проходящим этапом и приключением. Эта девочка проехалась по мне катком. Это карма за моё прошлое отношение к девушкам? Не думал, что когда-то испытаю подобное.

Я захожу в квартиру. Змей собирает наши вещи, напевая идиотскую песню.

— Дархан, с квартирой в Москве уже точно? Всё решено?

— Да. Шамиль заверил, что завтра можно приезжать, — нехотя отвечаю.

Беру со стола бутылку коньяка и делаю большой глоток. Со звоном ставлю обратно.

— Сколько денег у нас осталось?

— Ну с утра ничего не изменилось. Я же ещё ничего не купил. Пара миллионов. Сейчас я закончу собирать вещи и поеду за оружием, — отвечает Змей.

Сажусь на диван. Решение уже принято. Практически моментально, как только Леся озвучила проблему.

— Не надо никуда ехать, Змей.

Тот поворачивается и смотрит на меня как на идиота.

— Отмена.

— Не понял. А как мы без оружия поедем? А нанять людей? Вдвоём долго не получится отбиваться, если засада…

— Не скули. У нас есть несколько стволов. Мы не с пустыми руками приехали. К тому же я нашёл ещё один экспонат, — киваю на пистолет, который забрал у охранника Антошки.

— Ничего не понимаю, — растерянно произносит Змей и садится в кресло, не выпуская из рук вещи, которые убирал в сумки.

— А тебе и не надо, — отвечаю и ложусь на диван.

Спустя некоторое время, допив бутылку коньяка, я проваливаюсь в сон. Алкоголь помогает уснуть, но не избавляет от кошмаров. Леся, Малхаз, отец, Антошка. Всё смешивается, превращаясь в набор бессмыслицы, но жуткой. Просыпаюсь посреди ночи весь в поту. Пытаюсь отдышаться. Выхожу на балкон и выкуриваю сигарету. Свежий воздух отрезвляет. На мгновение удаётся очистить голову и не думать ни о чём. Я иду в душ, а затем выпиваю пару чашек кофе. Понимаю, что больше не смогу сомкнуть глаз.

Ночь странное время. Тоска кажется глубже. Дна не видно. Все чувства обострены. Я вырываю Лесю из сердца каждую секунду, стараясь не вспоминать её улыбку, смех, вкус губ. Я знаю себя — не смогу простить предательство. Она должна была поговорить со мной, а уже потом бросаться в чужую постель. У меня после встречи с птичкой и мысли о другой девушке не было… Получается, я для Олеси ничего не значил, раз она так легко нашла решение своей проблемы.

Чёрт. Хватит. Какой толк прокручивать одни и те же мысли? К тому же впереди меня ждёт ситуация посложнее сердечных переживаний.

Через несколько часов просыпается Змей. Жду, когда он соберётся. Замечаю, что он тоже начинает дёргаться, так как впереди неизвестность, и нет никаких гарантий. Умирать никто не хочет.

Борис пока молчит, значит, ещё не нашёл информацию. Я включаю планшет отца, прослушиваю ещё раз аудио и перечитываю оставленное для меня сообщение.

— Давно не спишь, Дархан? — спрашивает Змей, допивая кофе.

— Готов? — Выключаю планшет и убираю в сумку.

— Да.

— Жди меня в машине.

Змей кивает, берёт сумки с вещами и выходит. Осматриваю квартиру. Кажется, ничего не забыли. Отмечаю, что цветы не погибли, так как Змей не забывал их поливать. Делаю глубокий вздох. Беру сумку и несу на кухню. Там остаются тарелки, в которых мама Леси приносила нам поесть. Ставлю сумку на стул, пишу записку и выхожу из квартиры. На часах шесть утра, и я уверен, Леся спит. Это к лучшему. Встреча с ней мне не нужна.

Тихо стучу в их квартиру. Мне открывает Мария.

— Доброе. — Протягиваю ей ключи от квартиры.

Она удивлённо смотрит на меня.

— Уезжаете?

Киваю.

— Из-за вчерашнего?

— Нет. Дела.

Мария берёт ключи.

— Не злись на мою дочь, Дархан. Она ещё молодая и руководствуется одними эмоциями. — Она касается моей руки и пытается заглянуть в глаза.

— На кухне осталась посуда.

Мама Леси кивает, и я начинаю спускаться.

— Дархан, подожди, я соберу вам в дорогу бутерброды, — громким шёпотом произносит она, делая шаг на площадку.

— Береги себя, — произношу напоследок, не останавливаясь.

Выхожу из подъезда и сажусь в машину.

— Спасибо этому дому, как говорится, — произносит Змей и трогается с места. Затем вздрагивает, смотрит на заднее сиденье и резко тормозит. — Дархан! Сумку с деньгами забыли! — кричит он, собираясь развернуться.

— Не суетись и поехали, — твёрдо отвечаю я.

Змей смотрит на меня, вытаращив глаза. Потом понимает, что ответа не получит и берёт себя в руки. Мы заезжаем на заправку.

— Полный бак и поесть чего-нибудь купи. — Протягиваю Змею деньги.

Спустя две сигареты он возвращается. Дальше мы едем уже без остановок. Змей взял нам пару сэндвичей, орехи и какие-то батончики. Почти сразу он начинает есть. Смотрю на него, приподняв бровь.

— Хватит. Еды сегодня больше не будет, — произношу, забирая у него сэндвич.

— Как? — взволнованно спрашивает Змей, дожёвывая то, что успел откусить.

— Найду деньги и тогда поедим, а сейчас смотри лучше на дорогу, — отвечаю, отворачиваясь к окну. Там уже мелькает однотипный пейзаж.

Вот и всё. Назад дороги больше нет. Скоро. Очень скоро я заберу своё.

Глава 27

Я плачу полночи и засыпаю лишь под утро. Около восьми утра я резко соскакиваю с кровати с дико колотящимся сердцем. Не помню, что именно снилось, но внутри ощущение страха и тоски. Сразу вспоминаю всё, что происходит в моей жизни, и закрываю руками лицо.

В дверь раздаётся стук.

— Ты спишь, Лесь? — шёпотом произносит мама. — Тебе сегодня разве не надо в пекарню?

Кашляю и поднимаюсь с кровати.

— Заходи, мам. Я встаю, — отвечаю, собирая волосы в высокий хвост.

Мама заходит в комнату.

— Я через пять минут ухожу. Завтрак на столе.

Киваю и обнимаю маму. Чувствую такой родной запах духов. В меру сладкий и пряный. Мама поправляет свои уложенные светлые волосы. Она никогда не выходит из дома, не сделав макияж и причёску. Мама всегда прекрасно выглядит. Словно она ежесекундно готова отправиться на свидание.

Мама улыбается, а вокруг её глаз появляется ещё больше морщинок. Я хочу запомнить каждую мелочь, каждую черту. Я ощущаю запах её помады. Словно из прошлого. Кремовый и мягкий со сладкими нотами розы. Помню, как в детстве без спроса брала помаду из маминой сумочки и перед зеркалом строила из себя взрослую. Вытягивала губы и намазывала их толстым слоем помады. Мама смеялась, а затем отправляла меня в ванную со словами: «Немедленно смой это безобразие. Кто же так криво красит губы?».

— Люблю тебя, — произношу, снова крепко обнимая её.

Мама проводит ладонью по моему лицу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, Лесь. Всё будет хорошо. — Мама смотрит мне в глаза и улыбается.

Киваю, не желая пока поднимать эту тему. Тётя Галя вчера перед уходом шепнула, что мама непреклонна и наотрез отказывается брать деньги.

— Я это так не оставлю, — заверила тётя Галя, а Катя ободряюще подмигнула.