Анеко Юсаги – Становление Героя Щита 22 (страница 36)

— Наверное, однажды и наша деревня точно так же истлеет, — пробормотал я.

— Мне кажется, есть только одно аномальное место, которое неподвластно времени, и называется оно Кутенро.

— Я даже не знаю, чем это объяснить. То ли помогает защита Аквадракона, то ли традиции, которые свято берегут повелительницы, то ли ещё что-то...

Как говорила Мелти, даже Шильтвельт не появился легко и просто. Шильтран тоже ждала трудная судьба.

Первая страна, основанная Героями, превратилась в заброшенные развалины. Никто не знает, сохранится ли в будущем наша деревня. От этих мыслей стало немного грустно.

У самопровозглашённых богов есть вечность, поэтому они не знают упадка, но сдаётся мне, что вместо этого у них гниют души.

Я до сих пор плохо понимаю, кто те люди, которые охотятся на богов. Ясно лишь, что именно они оставляют нам полезные подарки. Теперь к ним добавился ещё один — Нулевая Зона. Что это вообще за способность такая? В глубине души я задавался вопросом: стоит ли ей пользоваться? От неё веяло какой-то опасностью — казалось, что если пойти по этому пути, обратной дороги уже не будет.

Хорошо, конечно, что эта сила помогла мне спасти Тень… но с ней всё равно нужно быть очень осторожным. Я и так уже заплатил за неё одним очком силы атаки. И это при том, что их и так не хватает.

Если от Нулевой Зоны я буду и дальше терять силу атаки, то скоро она дойдёт до нуля.

— Думаю, мечтать о том, чтобы созданное тобой сохранилось в будущем — это прекрасно. А вот стремиться к вечности — это, наверное, плохо, — высказался я, вспоминая Фиторию будущего, которая не стареет, хоть и не бессмертна.

Мадракон, по его словам, тоже со временем осознал глупость Эснобарта, а затем и людей.

Пускай души монстров и людей сильно отличаются друг друга, быть может, это закономерное следствие долгой жизни.

Фитория так и не пропиталась ненавистью к людям, но стала держаться от них подальше. Мадракон откровенно презирал людей и мечтал их уничтожить. Но возможно, они оба испытывали те же самые чувства.

Самопровозглашённые боги обещают исполнить любое желание. Должно быть, они могут дать и бессмертие.

Как тут не вспомнить арабские сказки про джиннов из ламп, да и в целом сюжеты про исполнение желаний? Часто ли герой, когда ему предлагают что угодно, просит о бессмертии? На удивление редко.

Конечно, как правило смысл таких историй в том, что к бессмертию прилагается суровое наказание, но возможно, если человека сделать бессмертным безо всяких проволочек… то со временем он начнёт играть с параллельными мирами в поисках хоть какого-то развлечения.

Трудно это — жить вечно. Часто можно слышать, что бессмертные считают смерть за счастье.

Вода застаивается без течения. Наверное, и душа тоже. Вот почему перерожденцы становятся сволочами даже от жалкого подобия бессмертия, которое они получают от самопровозглашённых богов.

Интересно, задумываются ли перерожденцы о том, в чём вообще смысл перерождения? Наверное, для многих из них это всего лишь возможность прожить вторую жизнь, сохранив воспоминания о первой.

И ладно бы речь шла о том, чтобы прожить новую жизнь лучше старой, однако я ещё не видел, чтобы перерожденцы выбирали в жизни правильный путь. Все они хотят лишь силы и власти, чтобы жить в своё удовольствие, причинять страдания людям и целым мирам, а также убивать всех, кто им не нравится. В довершение всего они пытаются заполучить в собственность симпатичных существ противоположного пола для удовлетворения плотских желаний.

Возможно, что именно перерождение с воспоминаниями способствует гниению души.

Будучи в Японии, я читал много историй о перерождении в параллельные миры и мечтал о таком же… Но потом меня самого призвали в иной мир и бросили в водоворот событий. Мне пришлось пройти огонь и воду. Я расстался с иллюзиями о том, что параллельные миры будут со мной ласковыми. А когда я думаю о том, что причина моих мучений — межпространственная война, развязанная извечными… то прекрасно понимаю Хорун, которая отказывается исследовать бессмертие.

И я не позволю гадам, которые вытворяют такое в наших мирах, жить вечно.

Сколько мучений пришлось пережить безвинным людям и монстрам из-за самопровозглашённых богов? Сможем ли мы в наше время положить конец войне с извечными? Да, мы получили некоторые инструменты охотников, но как решить проблему в корне — пока совершенно непонятно.

Единственное, что пока приходит на ум — это попасть в мир самопровозглашённых богов, и уж там разобраться с ними так, что они больше ничего не будут делать.

Деицид в параллельном мире, ага?

Мне вдруг вспомнилась Грасс. По её словам, перед тем, как попасть в наш мир, её команда убила Священных Героев другого мира, чтобы оставить его без опоры и погубить. Только так они могли защитить свой собственный мир.

Во многих мирах Священный Герой всего один, и его убийство означает гибель мира.

Возможно, вот на что нужно рассчитывать, а не на истребление всех самопровозглашённых богов.

Не исключаю, что именно об этом говорила сестра Сэйн, когда сказала, что Оружие не всегда будет нашим союзником. Даже в мире извечных должно существовать Священное Оружие, которое может быть уничтожено. Это столп, на котором держится мир, и в то же время ключ к его уничтожению.

Разумеется, пока невозможно сказать наверняка, существует ли Священное Оружие в мире самопровозглашённых богов. Например, я не помню, чтобы нечто подобное было в моей родной Японии. Нет, его могли где-то прятать, никому не рассказывая, но…

— Наофуми-сама?

— Гм? А.

Что-то я отвлёкся от разговора с Рафталией на бесконечные догадки, которые всё равно не могут дать ответов. Надо переключиться.

— Я надеюсь, наша деревня просуществует ещё долго. Может, не так, как Кутенро, но всё же.

— Конечно, Наофуми-сама.

Вдруг я задумался о том, как именно Рафталия меня называет.

— Слушай, Рафталия.

— Что такое?

— Может, перестанешь уже прибавлять к моему имени “сама” и называть на вы?

Вообще, если так посмотреть, любовь моего окружения к пошлым темам наверняка вызвана тем, что они не видят никакого развития отношения между мной и Рафталией. Собственно, никакого развития и нет. К тому же если мы переспим, то страшно даже представить, как на это отреагируют некоторые из моих спутников.

А уж если подтвердится теория про “никакой боли, одно удовольствие”, то тут тем более непонятно что начнётся.

Впрочем, всё это сейчас неважно.

— Что? Но…

— Понимаешь, в чём дело… На первых порах в этом обращении был смысл — оно давало понять, что я твой хозяин. Но мне кажется, это уже перестало быть важным.

Причём давно.

На самом деле я надеялся, что Рафталия рано или поздно сама перестанет обращаться ко мне на “вы”. Однако она продолжает затягивать, и я решил, что пора обратить на это внимание.

Она постоянно подыгрывает моим дурацким шуткам и вправляет мне мозги, когда я ошибаюсь. Именно поэтому я ей доверяю.

Однако она продолжает называть меня “Наофуми-сама”.

В ответ на мою просьбу Рафталия вдруг покраснела. Да, ничего удивительного, что она стесняется. Это очень трудно — называть человека иначе.

— Н-Наофуми… — выдавила из себя Рафталия. — ...са… ма, — и всё-таки добавила злосчастный суффикс.

Затем немного покрутила головой и…

— Наофуми-са… — повторила она, и вновь неудачно.

Неужели “сама” в её понимании — неотъемлемая часть моего имени?

— Это намного сложнее, чем мне казалось… — с трудом пробормотала Ратфалия, краснея ещё сильнее.

Вот уж не думал, что спустя столько времени она не сможет обращаться ко мне на “ты” просто из-за стыда.

— Я столько времени называла вас “Наофуми-сама”, что как теперь ни пытаюсь, по-другому не получается…

Гмм. Несмотря ни на что, Рафталия очень легко смущается. И от этого даже мне уже стало неловко. Я почувствовал, как мои мысли дрейфуют куда-то не туда.

— Интересно, если мы поженимся, ты станешь… Рафталией Иватани?

— Д-даже не знаю…

— Или Её Величеством Повелительницей Рафталией Иватани? В нашем мире королевам принято добавлять новые имена к своим.

— Ох, перестаньте так шутить!

Да. Думаю, именно такие разговоры нам даются лучше всего.

— Надеюсь, однажды ты начнёшь разговаривать со мной на ты.

— Да, Наофуми-сама. Если это ваш приказ, то я постараюсь.