Анеко Юсаги – Становление Героя Щита 22 (страница 35)

— Любовь к повозкам и при этом готовность использовать их в качестве оружия. Вот, о чём Клановая Повозка попросила Клановый Кнут, — закончила Хорун.

— Кажется, это феерически самовлюблённое Оружие.

— Не могу с этим спорить.

Кто должен спорить с такими заявлениями, если не Хорун?!

Как бы там ни было, если Повозка попросила создать существ, которые бы безоговорочно любили её, то она законченный нарцисс.

— Так… а теперь я предлагаю рассмотреть ситуацию, в которой я бы не встретила Героя Щита будущего.

— Говори уже нормально, я устал от твоих загадок.

— Какой ты некультурный, Герой Щита будущего. Но ладно, подскажу. Как бы поступил Мамору, когда его план по воскрешению Филории не привёл бы к желаемым результатам?

— Наверное, этот вопрос надо задать Мамору, а не мне, — возразил я, и Хорун перевела взгляд на Мамору.

Тот слегка помрачнел и посмотрел куда-то вдаль.

— Если бы я не встретил Наофуми, а воскрешение Филории зашло бы в тупик, то я бы попытался в качестве утешения создать нашего ребёнка. Я продолжил бы опыты со смешением наших душ, чтобы...

— Герой Щита будущего и Мелти, я слышала, о чём вы шептались, когда увидели Фиторию.

— Не может быть…

Неужели Фитория — это…

— Вероятно, та Фитория, которую вы знаете, отличается от нашей плотностью души. То, что вы видели — это насаженные на чистую душу гены Мамору и Филории, воплощение того, какой бы стала их дочь.

— А что насчёт этой Фитории?

— Самый стабильный из созданных нами контейнеров. Она бездушная кукла; гомункул, который умеет лишь отвечать на примитивные вопросы.

— Хочешь сказать, Фитория твой фамилиар?

— В неё пока что заложено слишком мало сущности, чтобы говорить о сознании или душе. Но если бы всё случилось, как сказал Мамору, мы бы обязательно это исправили.

— Что насчёт Раф-тян?

Можно ли проводить параллели между ними? Раф-тян разумная и способна общаться.

— Ваши фамилиары созданы по технологиям другого мира, не так ли?

— Так значит… Фитория-сан — это… — обомлела Мелти, впрочем, как и все остальные.

— Я предполагаю, что Мамору захотел бы, чтобы частичка покойной Филории жила бы в их дочери, что закрепило бы за ней судьбу Героя.

Изначально созданная в качестве эксперимента по выведению идеального обладателя Клановой Повозки, а позднее ещё и принявшая на себя роль дочери, которую Мамору создал себе от скорби.

Если Хорун говорит правду… то Фитории остаётся только посочувствовать.

В будущем мы видели, что она полна решимости сражаться ради мира. Это её собственное желание или искусственное? Хотя нет, уж чего, а неискренности мы в ней точно не почувствовали. Ради защиты мира она готова даже уничтожить Священных Героев, если понадобится.

— Ты говорил, что Филориалы в большинстве своём беззаботные. Думаю, за этим стоит то, что Мамору всегда мечтал о жизнерадостной, весёлой дочери.

— Но сейчас это уже… — возразил было Мамору, и вдруг его глаза забегали.

— Что-то не так?

— Фитория просит, чтобы я призвал её.

— Она как Раф-тян? Понимает всё, что с тобой происходит?

— Возможно… Фимоноасбор!

Мамору применил навык призыва фамилиаров — очевидно, аналог Рафосбора.

Перед нами тут же возникла Прото-Фитория и молча уставилась на Мамору.

— Ну, Мамору вернул себе Филорию, так что теперь ему это не нужно, — высказала Хорун мысль, которую не успел закончить Мамору.

Фитория посмотрела сначала на неё, затем на Мамору.

— Я стану Героем, потому что хочу этого. Мы созданы ради дорогого нам человека, — прошептала она, затем во весь голос заявила: — Мы ещё не рождены!

С этими словами Фитория коснулась Клановой Повозки… однако Оружие никак не отреагировало и осталось в пьедестале.

Значит, оно не согласно выбрать Фиторию своим обладателем?

— Мне нужно кардинально измениться, чтобы быть избранной Клановой Повозкой. Предлагаю: господин-сама, сделайте меня вашей дочерью.

Повисло молчание.

“Мы ещё не рождены”, да?

Вспомнилось, что я однажды играл с характеристиками Раф-тян и повысил ей изменчивость. В результате она превратила монстров деревни в рафообразных, которые живут у нас и по сей день.

— Возможно… я уже прошёл точку невозврата, — вздыхая, сказал Мамору после слов Фитории. — Я поговорю с Филорией, и мы вместе решим. Согласна?

— Принимаю ответ… — сказала Фитория и молча встала возле Мамору.

— Мы изучили, что происходит на святой земле. Что дальше? — вмешалась Рафталия.

— Надо поймать лазутчиков Пьенсы и завладеть Клановой Повозкой, чтобы святая земля перестала их интересовать. Кроме того, Клановая Повозка может открыть нам путь в мир Меча и Копья, где должен быть секрет возвращения в наше время.

— У тебя что, зацепка появилась? — удивился Рен.

— Да. Это пока только предположение, но ты же помнишь храм, который был в гнезде Филориалов будущего? Так вот, есть версия, что в этом всём замешано устройство, которое включил Мотоясу.

— Та штука? Да, и правда. И если его нет в этом мире, оно должно быть в другом.

Рен согласен с тем, что зацепка весьма правдоподобная.

Сможем ли мы добраться до мира Меча и Копья — вопрос пока открытый, но оттуда нам наверняка будет намного проще попасть в будущее.

— Но я думаю, что самое первое, что нужно сделать — разобраться с людьми Пьенсы, которые пытаются проникнуть на эту землю.

— Да, вы правы. Тем более, Мамору потребуется время, чтобы закончить работу над Фиторией. Думаю, нам пора возвращаться, — предложила Рафталия.

Мы согласились с ней, вышли из подземной комнаты, где хранилась Клановая Повозка, и телепортировались в нашу деревню.

Глава 10. Спецэкипировка

Итак, остаток дня мы потратили на разработку графика патрулирования святой земли.

Вечером мы с Рафталией и другими жителями деревни снова телепортировались туда. Смысл вылазки был в том, чтобы получше изучить местность, а также, возможно, остановить лазутчиков, которые наверняка перемещаются в тёмное время суток.

Однако нашлась и третья причина — по словам Мамору, неподалёку от святой земли находится популярный горячий источник. Поэтому я решил, что после патрулирования можно будет там искупаться.

Я отправил подчинённых на разведку, проинструктировав в случае чего кричать и пускать заклинания. В результате я и сам не заметил, как остался наедине с Рафталией.

— Мы сменили эпоху, но всё равно в конечном счёте пришли сюда.

— Да уж.

Мне вспомнилось, как мы побывали на святой земле в первый раз — тогда нас переместила сюда Фитория во время нашего бегства от Церкви Трёх Героев. В тот раз это место напоминало почти исчезнувшие развалины, однако сейчас природа только начала делать своё дело. Нас окружали могучие каменные постройки, заросшие молодыми кустами.

Мы с Рафталией разговаривали на одной из полян. С трудом верится, что со временем здесь всё настолько изменится.