Андрус Кивиряхк – Последний, кто знал змеиную молвь (страница 49)

26

Спали мы в нашей хижине, но на другое утро Хийе решила проведать мать, и я, естественно, пошел вместе с ней. Вообще-то ведь именно Малл спасла нас, а мы даже не поблагодарили ее как следует. К тому же надо было сообщить ей о смерти Тамбета. Мама накормила нас и велела остерегаться бродячих волков, тех самых, которым Тамбет и Юльгас залили уши воском.

— Они теперь никого не слушаются, носятся, ощерившись, по лесу, так и норовят кого покусать. Исшипеться можно, а им хоть бы хны, вот и не остается ничего иного, как поскорее укрыться дома. Я говорю, ничего дурнее не придумать было, как залить волкам уши воском. Рано или поздно кончится тем, что кого-нибудь они сожрут. Будьте осторожны: как заметите такого невменяемого волка, сразу лезьте на дерево.

И правда, только мы с Хийе прошли немножко по лесу, как заметили волка. Он затаился в зарослях, и в его зеленых глазах невозможно было прочесть, наблюдает он за нами просто так или намерен наброситься.

На всякий случай я тотчас шипнул несколько змеиных заклятий, которые должны усмирить зверя, сделать его послушным. Однако волк и ухом не повел, стал медленно подбираться к нам. Вне всяких сомнений, это один из тех, кого Юльгас с Тамбетом натравили на нас. Не исключено, что волк узнал нас и собирался теперь выполнить последний приказ, который дошел до него, прежде чем ему навсегда замуровали слух. Я вынул из ножен нож и приготовился защищаться.

— Может, лучше на дерево забраться, как мама советовала, — предложила Хийе.

— Разве мой дед стал бы хорониться от какого-то волка на дереве? — спросил я.

— Твой дед наверняка не стал бы, — согласилась Хийе. — Думаю, это волк при виде твоего деда попытался бы спасти свою шкуру на дереве. Но ты ведь не дед. Уверен, что осилишь волка?

— Уверен, — ответил я, и я говорил правду. Я действительно был уверен в себе, хотя никогда прежде не вступал в схватку с волком. Но пребывание на дедовом острове как бы приоткрыло во мне какую-то дверцу, откуда хлынула уверенность в себе, сладкая потребность помериться с кем-то силами, изрубить в куски живое тело, напиться крови врага. Я так ждал, что волк нападет на меня, и когда он сделал это, я взвизгнул от удовольствия и бросился наземь. Волк перелетел через меня, и я ножом распорол ему брюхо — от горла до самого хвоста. Внутренности вывалились из него, и я едва успел откатиться в сторону, чтоб волчьи кишки не залепили мне лицо.

— Здорово! — воскликнула Хийе, захлопала в ладоши, но тут же добавила озабоченно: — Но там еще двое.

И правда, два новых волка выбежали на поляну и теперь с кровожадным видом подбирались к нам. Хийе шипнула несколько заклятий, но они прозвучали для глухих, вернее, для залитых воском ушей, волки даже головы не повернули. Я захрипел им в лицо, как это делал дед, когда ночами, глядя на луну, мечтал о предстоящем сражении, и приготовился встретить их.

Но мне так и не довелось схватиться с новыми волками. Прежде раздался знакомый шип, и волки с воем взвились в воздух, чтобы затем, корчась в судорогах, упасть и медленно испустить дух. В траве показались два змеиных короля, и я понял, что они ужалили волков в шею. Я змей сразу узнал — это были Инц и ее отец, а следом за Инц полз целый выводок мелких гадюк.

— Здравствуй, Лемет, дорогой! — сказал отец Инц. — Как хорошо, что ты вернулся!

— Той ночью мне хотелось быть вместе с тобой, — сказала Инц. — Я бы всех этих мерзких волков насмерть пережалила, и Тамбета с Юльгасом тоже, хотя они и понимают змеиную молвь. Они нам больше не братья. Но я никак не могла оставить своих деток. Теперь другое дело, теперь они и сами умеют жалить. Сегодня самостоятельно угробили одного волка, честно.

— Ну не совсем самостоятельно, не преувеличивай, — возразил старый змеиный король. — Ты, как всякая мать, только и знаешь, что хвалить своих детей. Прежде всего я ужалил этого волка в ляжку, так что он больше не мог двигаться, а тогда уж малыши довели дело до конца. Впрочем, надо признать, они молодцы.

Маленькие гадюшата слушали рассказ деда, горделиво кивая головами.

— Вы куда? — спросила Инц. — Может, вместе с нами пойдете? Мы тут ползаем по лесу в поисках волков, у которых уши воском залиты, чтобы прикончить их. Звери, которые больше не понимают змеиных заклятий, должны умереть. Они слишком опасны и непредсказуемы. Мы с отцом уже шестерых порешили, и остальные гадюки тоже работают, но глухих волков в лесу еще предостаточно. Пошли вместе охотиться! Я же так давно не видала тебя, Лемет, дружище!

— Сейчас не могу, Инц, — сказал я. — В другой раз. Мы сейчас к матери Хийе направляемся. Знаешь, Инц, я женился.

— Здорово, наконец-то и у тебя пришло время гона. Это приятно, я так прямо жду следующую весну, чтобы можно было снова спариться. У тебя как долго гон будет длиться?

— Вечно, — сказал я, обнимая Хийе. — И целый год подряд.

— Оо! — протянула Инц. — В каком-то отношении люди совершеннее нас.

— Целыми днями только об этом думать — это, пожалуй, чересчур, — заметил старый змеиный король. — Во всяком случае, желаю вам счастья! Заглядывайте вечерком в нашу пещеру, расскажете, где были, что видели.

Мы обещали непременно зайти. Змеи отправились охотиться на волков, а мы вскоре добрались до дому Хийе.

Первое, что бросилось нам в глаза, была болтающаяся на ветру дверь волчарни. Подойдя поближе, мы увидели, что громадная волчарня, где когда-то помещались сотни волков, стоит совершенно пустая. Волки пропали.

— Неужели он и вправду залил всем волкам уши воском? — испуганно воскликнула Хийе. — Ну, тогда гадюкам работы невпроворот.

— Нет, не всем, — отозвался кто-то. Это была Малл — мать Хийе, она стояла в дверях хижины и смотрела на нас повлажневшими глазами. — Их было штук тридцать, кому отец залил уши воском. Остальных я выпустила в лес. Не хотела больше видеть их, не могла больше жить под одной крышей с волками — после той ночи, как они гнались за тобой, доченька. Ты жива! Духи-хранители сберегли тебя!

Малл подошла к Хийе и обняла ее — нежно, но как-то неловко. Заметно было, что делала она это не слишком часто. Объятия матери, похоже, были непривычны и для Хийе. Она, правда, ответила на объятия, но явно смутилась, и когда Малл отпустила ее, быстро отпрянула.

— Да, мы не часто обнимались, — вздохнула Малл виновато. — Твой отец не любил этого, он человек суровый. Как по отношению к себе, так и к окружающим.

— Мама, отец умер, — сказала Хийе.

— Знаю, — ответила Малл к нашему удивлению. — Когда он уплыл отсюда, я почему-то сразу поняла, что обратно он не вернется. Тогда я и отпустила волков. Разве б я посмела сделать это, если бы верила, что отец еще вернется? Да ни в жизнь! Его знаменитая волчарня, — добавила она с печальной улыбкой. — Ты так и не приучилась пить их молоко.

— По мне, так оно отвратительное, — сказала Хийе, — а вы заставляли меня, насильно вливали мне в глотку.

— Ну да, я была с тобой слишком строга, знаю, — забормотала Малл неуверенно. — Таково было желание твоего отца, он хотел воспитать тебя настоящей эстонкой.

— Он хотел убить меня!

— Этого хотел Юльгас, — вздохнула Малл, на глазах превращаясь в крохотный жалкий комок, так что мне стало прямо жалко ее. — Отцу это было очень нелегко, но он привык приносить жертвы. Он знал, что желания духов-хранителей надо исполнять, что перечить им нельзя. Что они завсегда добиваются своего.

— Но мы-то здесь! — воскликнула Хийе. — Мы живы! Нас не принесли в жертву. Духи-хранители своего не добились.

— Я сразу поняла, что они твоей смерти не желают, — возразила Малл. — Юльгас ошибся. Духи-хранители добрые, они оберегают лес и его обитателей, они не могут желать смерти какого-то ребенка. Они помогли мне, дали сил, и мне удалось догнать вас и указать дорогу к лодке. Дети, это духи-хранители спасли вас!

Она так отчаянно затрясла головой, эта маленькая, вдруг постаревшая и скукожившаяся женщина, что мне не хватило духу рассмеяться ей в лицо и сказать, что никаких духов-хранителей на свете нет, и если она спасла нас, так только благодаря своему чистому, ничем не замутненному сердцу, не испорченному россказнями Юльгаса. Бесконечные разговоры про духов-хранителей превратили сердце этого мужика в ком грязи. Но Малл оставалась человеком и матерью. Я не сказал ей этого. Она смотрела на нас с таким простодушным и в то же время праведным лицом, что я просто пожалел мать Хийе. Пусть верит в своих духов-хранителей, если иначе не может. Я склонился перед ней, по очереди поцеловал ей обе руки и сказал:

— Мама, я возьму Хийе себе в жены.

— Я рада, — ответила Малл, робко улыбнувшись, и кончиками пальцев погладила меня по голове, — она явно не забыла того, что Тамбет наговорил про меня и, похоже, испытывала передо мной известный страх. Как-никак я прославился как злопыхатель духов-хранителей, начиная хотя бы с того дня, как купал вошь. В одночасье мил не станешь, но это не очень и волновало меня. Я женился на Хийе, а не на ее матери, и, по правде говоря, мне было довольно-таки безразлично, что думает обо мне Малл.

— Может, мне с Юльгасом переговорить… — начала Малл, и тут же смешалась, понимая, что отношения с Юльгасом и у меня, и у Хийе не самые хорошие. — Наверное, вы не захотите позвать Юльгаса на свадьбу?