Андрус Кивиряхк – Последний, кто знал змеиную молвь (страница 31)

— Не знаю, — признался я, краснея. — У нас вроде как любовь должна быть…

— Правда? — удивилась Инц. — Ну да, потому-то вас, людей, так мало. А наша цель — размножаться.

Я пожал плечами. Честно говоря, я действительно не знал точно, как заведено у людей. С Хийе я встречался в лесу часто, но, наверное, если использовать выражение Инц, не вовремя, и ничего между нами не случалось. А как в деревне? Там народу полно, деревенские парни и девки повсюду ходили вместе, и мне нередко доводилось видеть, как парни лапали девок, и несколько раз я видел, как они целуются. Было ли у них время гона? Я погрузился в мечтания и вообразил, как встречаю где-то на опушке леса деревенскую красавицу, которая ищет, с кем бы совокупиться, и решает попытать счастья со мной. Правда, я не знал, случится ли у меня в это время гон, но почему-то мне казалось, что это так.

— Ты о чем думаешь? — спросила Инц. — Ты же вообще не слушаешь меня. Я говорю, мне пора в логово, какое-то время мы не будем встречаться. Я уже так растолстела, что мне трудно ползать. Но через недельку заходи, малыши к тому времени уже должны появиться. Чувствую, недолго осталось.

Она медленно уползла, а я отправился домой. Рассказал маме, что Инц, оказывается, самка и скоро разродится. Мать страшно разволновалась.

— Как здорово! — обрадовалась она. — Непременно пойду вместе с тобой проведать Инц. Маленькие гаденыши наверняка такие милые, прямо как крохотные гниды! Ох, мне тоже так хочется внучка! Лемет, ты с этим не тяни. Правда, ты еще молод, но вот Инц, как видишь, скоро станет мамой. Ты тоже должен поскорее привести в дом Хийе, так замечательно было бы иметь кроху сыночка!

— Мама, прошу тебя! — вздохнул я, но мать не дала перебить себя, она целый вечер рассуждала, какие славные маленькие дети. Казалось, временами она вообще забывает, что не я жду пополнения, а Инц, и когда я напомнил ей об этом, сказала:

— Да, разумеется, я знаю, что Инц! Но и тебе не стоит отставать от нее, и у тебя должно вскорости произойти пополнение семейства.

— Мама, в отличие от Инц, я все-таки не могу никого родить! — возразил я. Но мама только рукой махнула:

— Конечно, не можешь, но Хийе! Я говорю про Хийе!

Затем последовал привычный разговор о том, куда положить спать нас и где устроиться ей самой.

Я уже раскаялся, что рассказал маме про Инц и ее беременность, мать никак не могла успокоиться. Наблюдая за ее действиями, можно было предположить, что она уже готовится к свадьбе и появлению на свет внука. Она принялась мастерить крохотные распашонки из козьей кожи и переставлять вещи. Я пытался втолковать ей, что детки появятся не у нас, а в змеином логове, что деткам Инц с распашонками делать нечего, у них ведь нет рук. Мама не слушала моих доводов.

— Ты что, за дуру меня держишь? — рассердилась она. — Я же не для гаденышей распашонки шью, а для твоих детей!

— Но у меня нет детей! — воскликнул я.

Тут на мамином лице появилась лукавая улыбка, словно она хотела сказать: «Знаю я тебя, пострел, небось, и у тебя не сегодня-завтра детишки появятся!» и продолжила с блаженным видом шить распашонки.

Спустя неделю мы отправились к змеям. Отец Инц, старый змеиный король, приветствовал нас у входа в пещеру, удовлетворенно кивая головой:

— Добро пожаловать! Мы вас уже ждем. У нас новорожденные.

Мама прослезилась. Мы пролезли в пещеру, там лежала Инц, а на полу извивались три крохотные гадючки.

— Ах, какие славные! — воскликнула мама и пошипела змейкам ласково-ласково, на что они заползли к ней на колени и устроились там.

Я погладил Инц, пожелал ей счастья, а она лизнула меня своим раздвоенным язычком и положила голову мне на колени, как было у нее заведено.

— Это дядя Лемет! — сообщила она своим малышам. — Поздоровайтесь с ним!

— Страс-с-сте! — прошипели малыши.

— Какая прелесть! — нахваливала мама. — Ты, должно быть, такая счастливая, Инц! А знаешь, у нашего Лемета тоже скоро будет ребеночек. Я знаю. Мы уже делаем приготовления.

— Правда? — Инц удивленно посмотрела на меня. — Так и есть?

— Нет, — шипнул я ей тихонько. — Мама просто так болтает.

— Вообще-то, неплохо бы, — сказала Инц. — Разве у тебя гон еще не наступил? Или любовь, как ты это называешь?

— Нет еще! — отрезал я и поднялся. Мама рассказывала отцу Инц, куда она положит спать нас с Хийе и куда переберется сама и сколько распашонок из козьей кожи она уже приготовила. Мне было тошно слушать это. Я выбрался из пещеры, сказал, что надо отлить, а на самом деле сел на кочку и тупо уставился перед собой.

— Лемет! — окликнул меня кто-то. Конечно, это была Хийе. Именно сейчас мне совсем не хотелось видеть ее. Наверное, у меня и впрямь не время гона.

— Уходи, — попросил я устало.

— Что случилось? — спросила Хийе. Она подошла и озабоченно остановилась подле меня. — Я пришла поглядеть на малышей Инц.

Этого еще не хватало! Мне никак не хотелось, чтобы Хийе пошла сейчас к змеям. Я представил, как мама при виде ее вскрикнет и сообщит отцу Инц:

— Вот и моя невестка! У нее скоро будет ребенок!

— Сейчас к Инц нельзя! — сказал я, поднимаясь. — Она пока чувствует себя неважно. Она не отошла еще после родов.

— Правда? — испугалась Хийе и бросилась было в пещеру. Я перехватил ее.

— Тебе сейчас туда нельзя! — повторил я. — Пожалуйста!

Хийе во все глаза уставилась на меня. Положение было странное — я никогда прежде не держал ее в своих руках. Она была вот тут, настолько близко, что неудобно. Хотелось немедленно отпустить ее, но я не был уверен, что она не бросится тотчас к Инц. Так что я продолжал удерживать ее. Мы оба молчали, и по крайней мере я чувствовал себя более чем странно. Я не знал, что делать.

Наконец я медленно расцепил руки и отстранился. Хийе осталась стоять. Она потупилась и не промолвила ни слова.

— Не ходи сейчас, ладно? — сказал я.

— Ладно, — прошептала Хийе.

Мы продолжали стоять на месте. Я кусал губу и смотрел куда-то в сторону. Хийе стояла не шелохнувшись.

— Ты сейчас домой? — спросил я наконец в замешательстве.

— Да, конечно, — пробормотала Хийе с каким-то облегчением. — Пока!

— Пока.

И она ушла, торопливо, чуть ли не бегом, словно спасаясь от кого-то.

Я стоял возле норы Инц и чувствовал себя дурак дураком.

17

Я прекрасно понимал — с Хийе получилось что-то не так. Нетрудно догадаться, как она может истолковать это странноватое объятие. Даже если мои резкие слова и приказ немедленно отправиться домой напугали ее, в моих руках она, несмотря на испытанную неловкость, явно чувствовала себя хорошо. Она как-то обмякла, стала нежной, хотя и была костлявая, как изголодавшаяся лиса. Полночи я не мог уснуть, места себе не находил, мне было погано. Воспоминание о случившемся сильно раздражало меня. На другое утро я решил разыскать Хийе и вести себя с ней так, словно ничего возле змеиной норы не произошло. Хотелось, чтобы она забыла как неожиданное объятие, так и мои резкие слова. Хотелось, чтобы Хийе оставалась мне другом, я не желал, чтобы и она вообразила себе то, чего на самом деле нет, вроде моей матери, которая при виде малышей Инц совсем разошлась. Мне захотелось смыть со вчерашнего это досадное пятно и навсегда забыть происшедшее.

На другой день я отправился искать Хийе. Дома ее не было, как я установил, заглянув в окошко их хижины, к счастью, там вообще никого не было. Я принялся бродить по лесу, наведался к зверолюдям, узнать, не приходила ли Хийе навестить свою дорогую вошь, но ни Пирре, ни Ряэк Хийе в то утро не встречали. Пошел дальше, пока не оказался на опушке леса, и тут услышал чей-то визг.

Голос был девчачий, и я подумал было, что нашел Хийе. Но тут же понял, что это не она. Приглядевшись, я узнал свою давнишнюю знакомую Магдалену, у которой мы с Пяртелем как-то побывали в гостях.

Притаившись за деревом, я подглядывал за ней. Я не понимал, отчего она так плачет, и поначалу совсем не собирался приближаться к ней. Но она никак не успокаивалась, и я неуверенно вышел из зарослей и направился в сторону Магдалены.

Она заметила меня, но не узнала, и зарыдала еще громче и стала звать на помощь.

— Не ори так, — сказал я. — Что случилось?

— Ты кто такой? — закричала Магдалена и схватила стоящую на земле плетеную корзинку, чтобы защититься ею от меня.

— Лемет, — ответил я. — Ты что — не помнишь, я когда-то заходил к вам. Ты мне еще прялку показывала, а твой отец моего приятеля змея чуть было насмерть не зашиб.

Тут Магдалена признала меня, но ничуть не успокоилась, а швырнула в меня корзинку, так что земляника разлетелась во все стороны.

— И жаль, что не зашиб насмерть! — закричала она. — Ненавижу змей! Они вон что вытворяют! Одна меня ужалила! Гляди, на что моя нога похожа! Я умру!

Ее правая нога и вправду покраснела, и ее раздуло, как колоду. Магдалена пыталась было пошевелить ногой, но, видимо, от боли она снова принялась голосить.

— Я умру, умру! — причитала она. — Я уже чувствую, как яд растекается по мне! Эта змеюка убила меня! Мерзкая, гнусная тварь! Помогите! Папа! Помогите!

— Да не кричи ты так, — попросил я. Вообще-то меня потрясло, что человек может быть настолько слаб и беспомощен, прямо как птенчик какой-то, и допустить, чтобы гадюка ужалила его. Я, разумеется, собственными глазами видел, как Инц убила монаха, но монахи и железные люди, на мой взгляд, вообще не люди, ведь они не знают ни речи людей, ни змеиной молви, только бормочут что-то невразумительное. Они вроде насекомых, которых можно истреблять сколько угодно. Но Магдалена человек, и тем не менее гадюка ее ужалила. Это же так унизительно, мне просто стыдно стало за Магдалену. Ну как же так — не знать заветных змеиных заклятий, ведь один-единственный шип сообщил бы гадюке, что тут ее сестра, а не какая-то мышка или жаба, которой и не грех перекусить. Вместо того, чтобы вовремя выучиться змеиной молви, эта девка валяется теперь на земле с кровавыми следами змеиного укуса. Она добровольно обрекла себя на жизнь на уровне простейших зверюшек, вместо того, чтобы встать вровень со змеями, как и подобает человеку.