Андрей Звонков – Работа над ошибками (страница 2)

В «Спорт-мастере» широченный выбор легких и недорогих киберсьютов для похудения и набора мышечной массы. Электростимуляторы работая по индивидуальным программам это делают за полгода, максимум за год, превращая любую жиробасину в атлета.

Все, что требуется – купить самую недорогую модель киберсьюта и не снимая его даже на сон, проносить год. Более продвинутые модели делают еще и вакумный LPG-массаж. У дешевых киберсьютов есть одна беда – быстро ломаются, рвутся проводники, поэтому все дилеры одновременно обеспечивают и бесплатный ремонт в течение гарантийного срока.

Так что встретить сейчас на улице женщину с целлюлитом на боках и спине или брюхатого пивного бочонка стало намного сложнее. Если человек хочет выглядеть подтянуто и спортивно, он может это сделать не напрягаясь, за те же деньги, что отдал бы в фитнес-залах. Большинство взрослых людей на улице теперь подтянутые и сексапильные. А глядя на них и больше стали следить за собой и подростки. Мужики в этом отношении инертнее женщин. Но мода на красивые фигуры, здоровье берет свое и в их среде. Фетишисты со своей страстью к облегающим одеждам оказались в заднице. Кто хочет быть здоровым и красивым плюет на условности и начинает носить костюмы в обтяжку какое-то, необходимое для достижения заметного эффекта, время, а потом привыкает. Потому что втягшивается.

Все начиналось в двухтысячных с небольшой фирмы «Нейромионикс», которая разрабатывала алгоритмы для процессоров киберсьютов и еще немного их шила под заказ. Сами костюмы при этом ориентировали на спорт и виртуальную реальность. Переробовали массу разных тканей от латекса и лайкры до более легких и прочных основ, но пришли к одному выводу – киберсьют это сложная технология из нескольких оболочек. От внутренней – интимы, до внешней – брони,

В тридцатых годах на идею общего миостимулятора с обратной связью обратили внимание китайские концерны, и за пару лет наводнили рынок относительно недорогими тканевыми киберсьютами для медицины, спорта, косметологии, охраны и спецслужб.

Нейромионикс успела защитить свои разработки и продолжила выпуск под заказ элитных дорогих моделей из особых материалов, типа биополимеров и графена, сделав акцент не только на электромассаж, но и на безопасность.

Такая модель у меня, но программу ей писал я сам. И плевать, что мы такие выглядим, как робокопы. Здоровье и жизнь важнее.

Главный прорыв случился, когда кто-то в правительстве пролоббировал законопроект о финансовой поддержке всех, кто заботится о воем здоровье, включая и приобретение киберсьютов, а не только посещение фитнес-залов. Спецслужбы неофициально поддержали эту идею, потому что забить электронику этой шкуры различными подслушивалками и геотрекерами очень просто. На благо пользователя. В каждом процессоре костюма есть контролер состояния работы сердца и дыхания, так что если не дай бог что… киберсьют сам и «скорую» вызовет и сердце током простимулирует и полицию вызовет.

Светка – не исключение, тоже накопила на киберсьют, но сейчас ей не до костюма.  Она в отчаянии металась по квартире в ожидании адвоката.

Хазин вел все дела сотрудников «скорой», а их было немало. Арнольд Моисеевич весьма неплохо зарабатывал, особенно, если ему удавалась отбить скоропомощника у жаждущих крови родственников больного или погибшего. Отбить удавалось, но не всегда. Все медики застрахованы от ошибок в «обществе профессиональной защиты медработников», созданную в противовес «обществу защиты прациентов».

В случае с Юрой Хазин обещать ничего не стал, постарался «сделать все, что возможно».

Случай совершенно идиотский. Переругались родственники ракового больного между собой и с поликлиникой. На суде постоянно звучало, что «врач „скорой“ сказал». В результате частное отношение суда в администрацию Станции «Скорой» о разглашении сотрудником врачебной тайны и нарушение медицинской этики.

Юрку отстранили от выездной работы, хотя он написал в объяснительной, что его попросили всего лишь перевести с латыни фразу, которая означает «Рак желудка с удаленными метастазами». Он ничего не знал о больном родственнике этих сутяг. Он приезжал к одной из их бабулек и про этого ракового больного не слышал. Администрация СМП не имела права его сразу уволить, как бюджетника, обязанного отработать пять лет по распределению, ограничились переводом в архив – оператором на минимальную ставку.

Хазин на предварительном слушании спросил у свидетелей, которыми в «деле врача Свиридова» стали родственники-сутяги: «Откуда они взяли эту запись по латыни»? Те объяснили, что один из них подсмотрел эту надпись на служебном компьютере врача в одной частной клинике, где проходил обследование их больной родственник. А потом спросил у врача «скорой», тот ведь должен понимать, что написано по латыни?

Хазин спросил, а не мог ли этот любознательный гражданин осведомиться в интернете? И тот ответил, что мог бы конечно, но у врача надежнее. Ведь врач точно понимает латынь! Тут уж без ошибок!

Юра понимал. Он врач в третьем поколении. Он латынь впитал с молоком мамы – врача эпидемиолога. Он перевел. Вслух. А наш верный друг ДК-2М – диагностический комплекс «Амсат-корвет», потомок созданного когда-то комплекса «Ангел» весь его перевод зафиксировал, как и положено, ведь рабочая фонограмма ведется на каждом вызове, и, по сути, является электронным свидетелем того, что врач не отклоняется от стандарта лечения и протокола сбора данных. В «Деле врача Свиридова» рабочая запись ДК вошла в материалы обвинения. Адвокат убеждал супругов Свиридовых, что больше административного наказания Юру не ждет ничего. Ну, это всего лишь три месяца отстранения от выездной работы и штраф.

За что же его сейчас арестовали?

Адвокат Хазин примчался на роботакси, тут же стребовал со Светланы оплатить его поездку в оба конца. Он тщательно выспрашивал, о чем мы болтали с Юркой тут, пока не ворвалась полиция? Со сканером прошелся по комнатам и, убедившись, что никакой аппаратуры прослушки нет, сел на кухне и попросил заварить чаю. Пока закипал выключенный из экономии кулер, налил себе полный стакан коньяка, не спрашивая нашего согласия.

– Можно из пакетиков заварить или таблеточку концентрата, – согласился он на дешевый эконом-вариант чая. – Я уже с дороги позвонил следователю и выяснил, – он удрученно покачал головой. – Все осложнилось. Поступило новое заявление в прокуратуру.

– От кого? – удивилась Светлана. – Что еще нужно им всем?

Хазин выхлебнул полную рюмку коньяка, отдышался.

– Хороший! Кудряво живете, – он посмотрел на меня, – друга поддержать приехали?

Я кивнул.

– Им нужно то же что и  всем нам – денег и побольше,  – принялся рассказывать адвокат, – вся эта суета родни вокруг ракового больного, привела к тому, что они отказались от госпитализации в платный хоспис. По закону долечивание по уходу осуществляется частично за счет соцобеспечения, а в основном за счет собственности больного, переходящей хоспису. Вы слышали об этом законе? Приняли года три назад, в первом чтении. Уже активно работает. И хосписы растут как грибы. Это очень выгодное дело. Больной со своим имуществом берется под опеку и доживает в идеальных условиях без мучений и боли. Так вот, они, администрация хосписа, подали в прокуратуру заявление, что врач Свиридов своим объяснением нанес им ущерб на семь миллионов рублей, в которые оценивалась доля собственника – ракового больной в квартире, где он проживал с семьей. А семь миллионов это приравнено к хищению в особо крупном размере. Хоспис намерен стребовать с вас этот убыток или не полученный доход, если правильно формулировать.

На площадку вывалились из лифта трое рабочих и без лишних слов взялись устанавливать дверь на место.

Света всплеснула руками.

– А Юра тут при чем? Почему все шишки ему?

– При том, что хозяева хосписа решили, что если бы не Юра, родня отдала бы им этого ракушника доживать свои пару месяцев, вместе с миллионами без сомнений.

– Откуда они узнали? – спросил я, – ведь это не обязаловка. Родня имеет право оставить больного дома и обеспечить ему уход за свой счет.

Хазин кивнул и налил себе еще полную рюмку коньяка.

– Имеет. Формально. Но районный онколог в ожидании премии – отката от хосписа уже перевел наркотический лист туда. И когда родственники пришли в поликлинику за обезболивающими, им показали большую фигу. Мол, ваши наркотики уже в хосписе. Идите к ним. Там говорят – ничего не дадим, мы отвечаем за каждый блин пластыря и каждую ампулу, привозите сюда больного и оформляйте его собственность на нас. Родня скандалит, грозит судом и поликлинике с онкологом, которому естественно премия обломилась, весьма некислая, и хоспису, который зажилил наркотики. В результате все скрипят зубами, но наркоту отдали, а злобу затаили. А когда родня начала судиться уже между собой, привлекая поликлинику в свидетели, то там узнали, что во всем виноват болтливый врач скорой Свиридов, поэтому сразу накатали заявление в комиссию ДЗМ по этике. А те в прокуратуру! Ну, поликлиника то ничего не может. Ей-то никакой корысти, онколог молчит в тряпочку – доход его неполученный явно левый, а вот хоспис пышет праведным гневом упущенной выгоды и жаждет крови виновного.