Андрей Звонков – Работа над ошибками (страница 1)
Андрей Звонков
Работа над ошибками
БИБЛИОГРАФИЯ
ВОРОЖЕЯ
ПРИКЛЮЧЕНИЯ АТРЕЛЛЫ
Я ОСТАЮСЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ!
АНАЛИЗЫ
ПОКА ЕДЕТ СКОРАЯ
НИКТО, КРОМЕ ВАС
НЕ ВРЕМЯ УМИРАТЬ
ЧУМНОЙ ПОЕЗД
СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВЫЗОВ
РАБОТА НАД ОШИБКАМИ
КОГДА СПЯЩИЙ ПРОСНЕТСЯ
ГЕРОЙ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ
ПРОЕКТ А.К.С.О.Н.
КРОВАВЫЙ КОКТЕЙЛЬ
ПОКА ЕДЕТ СКОРАЯ 2-е издание
ДУРА ЛЕКС
1 Дура лекс
Юра откупорил бутылку коньяка, уверенно и точно разлил по рюмкам.
– По двадцать пять! А там посмотрим.
Я не возражал. Пью, не потому что нравится, а потому что надо.
Мы стояли на кухне, обсуждая трудную ситуацию, в которую он попал по вине своего языка. С одной стороны, вроде бы все понятно. Да, совершил глупость. Надо было промолчать. Отшутится. А он блеснул хорошим знанием латыни. Теперь клянет себя, а что толку? Дело в прокуратуре. Юрку отстранили от выездной работы, и, пока идет следствие, он сидит в архиве станции «Скорой помощи», сортирует карты, лишившись солидной надбавки к зарплате за выездную работу врача.
Я приехал, чтобы поддержать и хоть немного утешить друга. Привез бутылку «Восьмилетнего» коньяка. Не самый дорогой, но вполне себе приличный. Мы с Юриком его распробовали еще в студенчестве и, баловали себя «нектаром богов» по мнению Виктора Гюго, когда нам позволяли финансы. Дорогие КВ, ОС, VSOP или ХО нам не по карману, дешевые подделки брать – печень жалко, а этот ординарный, но весьма неплохой коньяк, нам в самый раз.
Не присаживались мы совсем не потому, что «гусары и врачи пьют стоя», а потому что, в ожидании супруги, Юрка взялся варить гречневую кашу и караулил ее над плитой, чтобы выключить, сразу через три минуты после начала кипения и немедленно накрыть кастрюльку толстой ватной куклой-бабой, какую использовали обычно для заваривания чая. По мнению Юриной жены, Светланы, так гречка сохраняла все витамины и пользу.
В квартире проладно, потому что из экономии Свиридовы прикрутили регулятор отопления до +18С и в помещении одевались потеплее. Поэтому на Юрке был теплый лыжный костюм.
– Когда назначили суд? – спросил я.
Юра поставил бутылку на стол, поднял пузатый коньячный бокал и посмотрел сквозь него на потолочный светильник.
– Чтобы видеть будущее в золоте, смотри на жизнь сквозь бокал коньяка, – невпопад произнес он переиначенную фразу Атоса из «Трех мушкетеров».– Потому что шамбертена у нас нет. Леша, суд через пять дней. Завтра еще один поход к следователю, очная ставка с истцами. Давай выпьем, чтобы все обошлось. Я уже знаю, что она мне потом, с глазу на глаз, скажет опять. «Юрий Александрович, от вашей лояльности зависит дальнейшая судьба. Напишите докладную еще на трех ваших знакомых или соседей о выявленных гражданских нарушениях, и суд вам значительно скостит наказание, могут до минимума – штраф и общественное порицание. Есть неофициальная директива правительства для бдительных граждан, сотрудничающих с госорганами».
Садиться мне не хотелось, потому что киберсьют, из которого я не вылезал уже весь день, заметив, что я мало двигаюсь включил электромассаж пассивных мышц, и стоя эту пытку было переносить легче, чем сидя.
Мы выпили, закусили дольками лимона. Молчали. Потому что говорить было нечего. Мне очень хотелось найти хоть какие-то слова ободрения для него, но коньяк не помог. Не сразу помог. Легкость мышления возникла постепенно. Юра взялся помешивать гречку, прежде чем укутать кастрюльку. А я произнес:
– То, что писа́ть не хочешь – похвально, но глупо. Все пишут. Фигню всякую формальную пишут. Ну, ладно, не все, но уже никто никого не осуждает за это. Потому что все это лапша. Ты видел, чтобы кто-то реально из-за этих писулек пострадал?
– А не надо, чтобы страдали, – Юрка налил еще по двадцать пять, – Некоторым доставляет удовольствие держать подчиненных за яйца… Согласись, это намного выгоднее, чем всех запугивать.
– Это верно. А ты, хочешь пойти поперек системы? Знаешь, наверное, самое страшное, что тебя ждет – отстранение от выездной работы на три месяца. Это можно пережить.
Юрка кивнул. Говорить ему не хотелось. Сама мысль, что его – врача скорой, мечтавшего после обязательной трехлетней отработки, получить направление в ординатуру по хирургии, еще три месяца заставят сидеть в архиве или лечебном отделе вместе с беременными и пенсионерами, повергала в уныние. Но пережить это можно. Это не потеря специальности, диплома. Правда, перспектива получить ординатуру отодвигалась на неопределенный срок. От того и не сходила маска уныния с его лица.
Он отошел от плиты и, направившись к санузлу, повернулся ко мне.
– Горыныч наш, наверное, уже всем плешь проел, рассказывая о том, какую допустил я дурость?
– Было, – согласился я. – сам понимаешь, случай показательный. Любой заведующий так поступит. Кто мог подумать, что безобидный перевод фразы на бумажке обернется таким грандиозным скандалом? Горыныч твердит: «Клиент должен получать медуслуги согласно стандартам и прейскуранту. Не ему платить, а фонду ОМС, значит, ничего с клиентом не обсуждаете. Никаких лишних разговоров. Ваше дело – обслуживать ДК и вводить то, что вам выдает МК!»
– Правильно, – кивнул Юрка, – наш удел, это быть обезьяной с чемоданом. Чем меньше думаешь, тем меньше проблем. Не выходи за рамки инструкции, и не будешь ни в чем виноват.
Он попрыгал у двери туалета.
– Извини, очень надо.
Я кивнул. Садиться мне не хотелось, потому что киберсьют, из которого я не вылезал уже весь день, заметив, что я мало двигаюсь, включил электромассаж, и стоя эту "пытку" было переносить легче, чем сидя.
Графеновый комбез обеспечивал и подогрев, и вентиляцию и, если понадобится – защиту от различных ударов, что особенно полезно на улице, когда не хочется ждать, пока в меня врежется какой-нибудь зазевавшийся курьер на электросамокате или сигвее. Искусственный интеллект, управлявший киберсьютом, имел имя Зуд.
Чтобы Юрке был слышен мой голос, я произнес как можно громче:
– Тебе еще налить? – Я не любитель надираться, но сейчас случай особый, а первые двадцать пять миллилитров отличного коньяка для здоровых мужчин – это даже не терапевтическая доза, так, дегустация. Юру надо ушатать немного, я вижу, что его вся эта ситуация морально очень сильно истощила. Вряд ли он запьет, ума и выдержки нам хватает, но ничто не проходит бесследно особенно для нервной системы.
Юра отворил дверь санузла и вышел в коридор, но не успел ответить.
Раздался оглушительный треск. Входную дверь вдруг сорвало с петель, пыль облаком закрыла коридор. В квартиру разом ворвались люди в камуфляже и масках, с оружием. Дверь Юру шмякнула по спине, и он упал. Люди пробежались по двери, дико орали:
– Всем лечь! Работает СОБР!
Я не успел поставить рюмки на стол, стоял столбом, пока их не выбили у меня из рук и мощный удар прикладом в плечо не заставил упасть на пол кухни ничком. От травмы уберег мгновенно отвердевший графен киберсьюта.
Юркина голова виднелась из-под сорванной зарядом железной двери. Он вообще там жив? В сознании? Я ни о чем не мог думать. На голову Юры вертанулась с плиты кастрюлька с горячей кашей, он вскрикнул и зашипел от боли.
Живой!
Нас рывком подняли на ноги, заломили руки за спину и сковали пластиковыми стяжками.
– Кто из вас Свиридов? – раздался голос, по-видимому, командира группы.
– Я, – сдавленно отозвался Юра. – Я Свиридов. Кто вы? Что вам нужно?
– Вы арестованы. – главный группы представился очень быстро, произнеся формальность "Правила Миранды". Эту традицию вернули в юридическую практику в начале сороковых.
Эта фраза прозвучала ровно, обыденно. Командир группы стянул с головы балаклаву. Мужчина с ранней сединой, средних лет, жесткое немного прямоугольное лицо с глубокими складками в углах рта, серые глаза без намека на сочувствие. Да и с какой стати? Что мы ему? Что он нам? Как выразился принц датский Гамлет .
Нас подняли на ноги. После осмотра квартиры, путы срезали. Мою личную карту и лицензию на киберсьют тоже проверили. Как средство индивидуальной безопасности, ведь он по команде «скат» может так жахнуть током, мало не покажется.
Начальник группы положил на стол две визитки.
– Все вопросы к следователю, – прервал он мою попытку хоть что-то выяснить, – звоните завтра с девяти до пяти. А это круглосуточный ремонт железных дверей. Арестованный переночует в СИЗО.
– За чей счет ремонт? – осведомился я, не надеясь на ответ.
Командир, выходя последним, только коротко глянул, и в этом ледяном взгляде читалось очень ясно. За свой.
Я остался ждать Юркину жену и подбирать слова, чтобы объяснить и Юркино отсутствие, и разгром в квартире, и стоящую в общем коридоре выбитую дверь. Электронному замку каюк.
Светлана села на пол, выйдя из лифта, разревелась. Она поняла, что Юрку взяли, и минут пять я ее отпаивал водой и коньяком. Объяснил ей, как мог.
Она переоделась, потому что дома в уличном комбинензоне, несмотря на прохладу, жарко, и сразу кинулась звонить нашему скоропомощному адвокату Хазину. Голос ее срывался на рыдания, но коньяк немного помог, и она сумела объяснить, что Юру арестовали, но за что?
Я смотрел на ее фигуру в домашнем халатике и думал, что жизнь вынудила женщин перейти на более практичную комбинированную одежду заодно стимулировав их еще больше уделять внимания внешнему виду, благо технически это теперь стало намного проще.