Андрей Звонков – Работа над ошибками (страница 4)

Я – врач «скорой» имею возможность собирать любую статистику, в том числе и по старикам, благодаря нашему ДК и большой базе данных департамента здравоохранения и министерства. Получить доступ и мне непросто, но возможно. Для того, кто знает как. Я знаю. Но о том, что я знаю – никто не знает. Я – обычный врач скорой. Не программист, не сисадми́н. Никто не знает, что я айтишник – самоучка.

Мне надоело думать о странных преждевременных смертях стариков. Я перешел на бег, до дома оставалось километра три. Бегущий человек всегда возбуждает подозрение, особенно бегущий ночью в киберсьюте, и еще сильнее, если бежит с грузом. Но я бегу порожняком. И все равно, через три минуты из-за угла показалась машина ППС (патрульно-полицейской службы) и меня две симпатичных девушки в форме сержантов и похожих на мой киберсьютах вежливо попросили остановиться и предъявить документы. Пока одна идентифицировала мою личность, а вторая внимательно изучала мою шкуру портативным сканером на предмет скрытого холодного оружия, а я продолжал бег на месте, чтобы Зуд снова не включил электромассаж, заметив, что я неподвижен.

– Спортсмен? – иронично спросила полицай-девица со сканером.

– Врач «скорой», – ответил я без одышки, – надо быть в форме. Работа экстремальная.

– Похвально. – Без иронии отозвалась другая и добавила, – он чист, – она вдруг мне помигнула, чуть улыбнувшись, а Зуд сообщил, что с ее телефона пришло сообщение: «Я выходная завтра. Юля» и телефон.

– Можете продолжать тренировку, Алексей Максимович, – первая вернула эльку. – Удачи. Не нарушайте правил дорожного движения, не перебегайте улицу на красный свет и, ступая на проезжую часть в зоне пешеходного перехода, убедитесь, что на ней нет движущегося автотранспорта, – несколько заученно бубнила девушка, потому что обязана была это сказать.

Но я уже убегал от нее, отправив сообщение: «У меня сутки. Спасибо за симпатию. Юля, вы – очаровательны! И смайлик с поцелуем».

До моего дома еще два квартала.

Несмотря на близкую полночь, народ на улицах был, и какая-то сверхбдительная сволочь стукнула в полицию, что я бегу. Плевать. Закон я этим не нарушаю. Подозревать надо не тех, кто не выделяется из толпы, а кто абсолютно не заметен в массе. Но на такое допущение нужно особым образом настроить мозги. А мы все-таки по природе своей в разной степени ксенофобы. Обращаем внимание на тех, кто выделяется. Такова психика большинства людей. Хочется выделиться, чтобы обратили внимание, при этом не хочется, чтобы подозревали в нарушении закона. Мой киберсьют стоит, как элитный автомобиль и естественно, что люди завидуют.

За двести метров до парадной меня опять остановил, на этот раз участковый офицер. Мой ровесник, в домашнем утепленном комбезе, полицейский китель с погонами наброшен на плечи. Участковый зевает. Он узнал меня, помахал рукой.

– Что так поздно бегаешь, Алексей?

– У друга был, – доложил я. Грубить не хотелось. – Вот решил заодно пробежаться перед сном.

– Это у Свиридовых? – участковый не стеснялся продемонстрировать свою осведомленность. В двадцатимиллионной Москве ничего не скрыть от компетентных органов.

Я кивнул.

– Это правильно. Надеюсь, что все у него обойдется. Мы все, как на минном поле. Удачи!

Я решил поддеть его.

– А тебе чего не спится, Иван?

– Решил прогуляться перед сном, – соврал участковый. Это мне сообщил встроенный в Зуда детектор лжи.

Участковый нарочно вышел встретить меня и по другой причине вышел во двор? Думаю, ему пришло уведомление, что меня только что проверяли, и он проконтролировал маршрут моего движения. Зачем? Просто из служебного рвения. Чтобы потом никто не упрекнул, что он не отреагировал. Наверняка, в своем смартфоне поставил галочку рапорта. А если бы я побежал не домой? Ничего, отметил бы, что он меня не встретил и все. Это ничего не значит, пока меня не ищут. А вот исчезни я, вот тут мой трек через пару дней и всплыл бы, и отчет участкового – кстати. Вот тут меня обшмонали, а вот тут я не появился… А куда делся?

Профилактика преступности даже не в том, что все, побывавшие под следствием находятся под особым контролем, включая видео и воздушный – с помощью дронов, которые постоянно висят над городом. Это лишь часть решения проблемы.

Нужно чтобы у рядовых граждан даже мысли не возникало совершить преступление, осознавая, что они все под непрерывным присмотром искусственного интеллекта полиции. Поэтому им об этом регулярно и открыто напоминают разные компьютерные средства: «Мы за вами следим. Ведите себя законопослушно». Микрочипы везде. Камеры тоже. От огромных дворовых на столбах, до микрокамер в кухонных приборах, люстрах, даже в энергосберегающих лампочках. Сканеры повсюду. Якобы нужно для таргетированной рекламы, но это ширма, на самом деле – чтобы предотвращать преступления. Преступлений, однако, намного меньше не стало, просто преступники стали изощреннее и грамотнее, а спланированные преступления страшнее. Бытовуха же, как была, так и осталась, потому что, хватаясь за кухонный нож, человек не думает в этот момент, что его слушает и снимает все, есть в квартире от утюга до телевизора и дверного звонка-домофона.

Я приложил к домофону эльку.

– Здравствуйте, Алексей Максимович, – компьютерный голос привратника почему-то не хотят оттенять ни женским, ни нормальным мужским тембром, – ваша квартира сорок один, третий этаж, лифт уже спускается.

Это, видимо, чтобы я не забыл или не сбился с дороги и не забрел к соседям.

Я поднимался пешком, не обращая внимания, что лифт, не понимая, почему я его игнорировал, идет следом и приветливо открывает двери на каждом этаже, обдавая меня при этом канализационным ароматом. Курить и мочиться в лифте нельзя, а вот пердеть – это сколько угодно. Вот наши законопослушные граждане и отводят душу, будто больше газовать негде.

На самом деле, никто нарочно ни за кем не следил. Это все иллюзия, специально нагнетаемый страх. Вся собираемая на граждан информация попросту отправлялась в архив, из которого уже по запросу суда полиция могла в любой момент получить любые данные на любого человека. Самовольно нет. Так нам объясняли. Так по закону. За нами следят, да. Но о нас никто ничего не должен знать, пока это знание не понадобится для обвинения или оправдания.

Взлом этой системы – преступление, которое карается, как убийство человека с отягчающими от десяти до пятнадцати. Все мошенники знают, если вскроется их схема, влепят за использование данных о человеке, еще и за хищение биометрии из базы госуслуг. И не важно сам мошенник ломал базу или купил ее у жадного до денег сисадмина госуслуг.

Кстати, таких сисадминов, если ловят приговаривают к исключительной мере вместе с родственниками – то есть его на кичу, а родню, которая не предостерегла от преступления – в бомжи, то есть у семьи конфискуют все имущество, кроме личных вещей.

Дверь квартиры открылась, почуяв мое приближение. Точнее моего смартфона. Или моей эльки. И то и другое можно потерять. Поэтому домофон несколько секунд изучает мое лицо, слушает голос.

Многие взрослые люди стали имплантировать чип в ладонь. Так намного проще. Но многие не стали. Закон не обязывает. Только детям до совершеннолетия теперь нужно ходить с чипом. Потом, уже получив эльку, имеешь право удалить чип.

Ходит анекдот, что один шутник имплантировал себе чип в лоб, и в метро перед турникетом молится, «Господи, помоги мне пройти бесплатно»! Крестится, кладет поклон и лбом в считывающий пятак на турникете – бух, тот открывает проход.

Но молодежь не любит чипы. Чипируют младенцев сразу при рождении. Потом каждые пять лет детей. Взрослые удалить чип не могут только те, кто стоит на учете в полиции после освобождения по УДО. Но чипированных пока еще очень мало, систему ввели три года назад.

Молодежь – против тотального контроля. Молодежь жаждет свободы. Уборщики Московского горкомхоза регулярно смывают со стен домов и звуковых экранов граффити «NO CHIPPING!».

Родители уже спят. Пора и мне. Потратив минут пятнадцать на снимание и обработку от геля и пота внутренней, покрытой золотыми электродами, поверхности киберсьюта, я включил его на подзарядку, принял душ и лег. Завтра на дежурство, вставать в шесть.

Засыпая подумал ни к селу ни к городу: ерунда все это чипирование, эльки, тотальная цифровизация уже давно обеспечила контроль за каждым, а эти вещички, эльки и чипы – отвлекающий маневр, который руководство страны легко может принести в жертву недовольному обществу. Если оно вдруг станет этим недовольно.

2

– Встать! Суд идет! Слушается дело врача Свиридова…

Пять часов присяжные разбирались в чем же виновен мой друг. То, что он хорошо знает латынь и проявил чуткость, объяснив, что означает та злосчастная фраза, обошлось семье Свиридовых в административный штраф, замененный отбыванием в заключении сроком на пять суток и Это можно пережить. Денег у них и так не густо. Квартира по ипотеке. Мы обрадовались.

Но вот дальше началось шоу «нанесение ущерба ГБУ ДЗМ «Клиника паллиативной медицины», которая, по утверждению обвинителя, именно из-за Свиридова и его языка потеряла доход в шесть миллионов восемьсот пятьдесят тысяч рублей – долю собственности умершего. Если бы родственники не узнали диагноз и не поняли, что жить больному оставались считанные недели, они бы не стали отказываться от перевода в хоспис. Так что, виноват во всем врач Свиридов!