Андрей Журавлев – Рисунки на лужах (страница 7)

Закончив сборы, они украдкой кинули прощальные взгляды на приютивший их райский уголок…

С небольшими затруднениями машина выбралась на сухой асфальт и, прочертив на нем грязью четыре полукруга, помчалась в сторону цивилизации…

Уже вскоре им открылась панорама крупного города.

Полдороги девушка, потупившись, сидела и делала вид, что изучает свою коленку.

— Прости, — нарушила она, наконец, гнетущее безмолвие. — Так нам обоим будет лучше…

— Наверно… Да и не за что прощать. Ты не сделала мне ничего плохого. Надеюсь, я тоже… Ты кто по знаку зодиака?

— Весы.

— Рассудительность превыше всего. Верно? — Он вздохнул. — И это не упрек — именно так правильно! В противном случае общество отторгнет тебя…

— Ты злишься.

— Едва ли. В тот миг, когда внутрь меня ворвутся негативные эмоции, Притяжение начнет таять. Можно, я позвоню как-нибудь? Или напишу?

— Не считай меня бесчувственной… Давай останемся друг для друга яркими полосками света во мраке наших стремлений! Ты поймешь…

За квартал от своего дома Лена попросила:

— Высади меня здесь. Блудная мать протопает остаток пути пешком…

Сергей покорно «притёр» автомобиль к тротуару.

— Ну что, прощай? — она попыталась улыбнуться. — Прозвучит банально, но… я никогда не забуду тебя!

Между ними вырастала монолитная стена отчаяния. Прозрачные кирпичики безнадежности с потрясающей быстротой рассекали неделимое, застывая в вязком цементе немочи, зачатой обстоятельствами. «Это ошибка! Чудовищная ошибка! Добровольная казнь!» — бунтовало сердце. Но его крики натыкались на неколебимое препятствие, воздвигнутое рассудком.

Сергей засуетился, отыскивая в бардачке среди хлама блокнот и ручку.

— Подожди! Номер моего телефона ты знаешь, но техника — вещь ненадежная. Я черкну адрес… На всякий случай. Вдруг понадобится помощь? В любое время дня и ночи! Сейчас…

— Это лишнее, — Лена была непреклонна. — Не искушай меня и себя… Пусть у тебя всё будет хорошо. Пока, Серёженька!

Она хлопнула дверцей и зашагала прочь. Поддавшись порыву, он бросился следом, но ноги подкосились, и ранние прохожие удивленно уставились на прилично одетого молодого человека, ни с того ни с сего распластавшегося посреди мощеной плиткой улицы…

Шатаясь от накатившей слабости, он вернулся к машине и, сев за руль, резко сорвал ее с места.

— Пьяный как кол! — поделилась с «вооруженной» пакетом старушкой своими умозаключениями дворничиха, наблюдавшая странное прощание двух людей. — Совсем эти владельцы иномарок охренели! И как с ними девки общаются?

Перед светофором Сергей притормозил и в зеркале заднего обзора различил стоящую на углу Лену. Ее губы шевелились. Он готов был поклясться, что она шептала ему вслед: «Я тебя лю… Нет! Я боготворю тебя!».

Загорелся «зеленый», взревел могучий немецкий мотор… Видение исчезло…

Извилистая магистраль несла его домой.

Впервые в жизни обратный путь давался с неимоверным трудом. Возмущенное Притяжение заставляло цепенеть руки и ноги, вызывало тошноту и спазмы легких, а раздосадованная Радуга норовила ослепить и исказить дорожные указатели, тем не менее, храня от аварии…

Метроном сердца возвестил смену темпа, а на пюпитре судьбы зашелестели листы с нотами сюиты под названием «Разлука». Оркестранты в сборе. Взмах дирижерской палочки… Скрипка, виолончель, клавесин, флейта и… кристальное сопрано Тоски.

8

Из зеркала на Сергея взирал близнец с ввалившимися воспаленными глазами, окантованными черными полусферами.

Оля была на работе. Он обрадовался возможности побыть одному в родных стенах, которые, как утверждают, должны помогать. За много километров от Лены неземная гравитация уже не вызывала мучительных ломок, но ежесекундно давала о себе знать покалываниями в груди где-то слева.

Горячая ванна и рюмка коньяка уняли дрожь в теле и головокружение, на скулах заплясал румянец… Балуя плоть, можно ненадолго ослабить душевные страдания. Совсем на чуть-чуть…

Он попробовал окончательно отвлечься чтением детективного романа, но любовные взаимоотношения главных героев были описаны столь поверхностно, что вызывали отвращение и неизбежное сравнение с всепоглощающей глубиной его собственных чувств, отчего воскрешалась ноющая боль, затравленная самовнушением.

Сергей набрал номер Андрея. Тот пребывал в заслуженном отпуске и коротал жаркие дни за компьютерными играми-стратегиями, а вечерами — ублажал свою похотливую натуру тем, что сам именовал «жестким флиртом». С тех пор как его бросила жена, он трансформировался — так считали многие! — в закоренелого охальника, замкнулся в себе, и лишь самые близкие люди знали, что глубоко внутри их друг по-прежнему остается альтруистом.

— Как поездка? Зазноба тебя хоть вспомнила?

— Не ерничай… Ты не занят?

— До заката еще уйма времени!

— Тогда жди — залечу на огонек.

Выйдя на улицу, Сергей поискал взглядом свою семицветную спутницу, но если она и изгибалась в безоблачном небе, то рассмотреть ее мешали колодцы высотных зданий.

— Погано выглядишь, донжуан! — Андрей был как обычно мрачно-веселым. — Рассказывай, куда завел тебя лукавый?

Гость поведал о событиях минувших суток, не опуская романтические подробности, типа предрассветной Радуги.

— Новая кровь… Виток жизненной спирали! Условно переспали, говоришь… — товарищ зацокал языком и подытожил: — Требуется оперативное вмешательство! Или… Есть шанс, что пациента реанимирует курс амбулаторного лечения! Заземлиться тебе надо, братец! В демонов ты не веришь, посему перевожу на язык материалистов: образовавшееся статическое электричество, угнетающее участки головного мозга, необходимо разрядить! Медная проволока, к сожалению, не поможет… Разрядиться допустимо двумя способами!

— Какими, если не секрет?

— Блондинка или брюнетка!

— Дурень ты! — Сергей беззлобно покрутил пальцем у виска. — Я тебе про Фому…

— Погоди! Она тебя кинула, не так ли? Пре-да-ла! Стоит ли убиваться? А если твоя взыгравшая плазма жаждет чего-то большого и светлого, выбери себе объект поклонения в радиусе мили и по-тихому балдей от мимолетных встреч! И почему платоническую любовь возвели в ранг мерила безгрешности чувств? Не понимаю… Ведь Платон, воспылав страстью к женщине, тем не менее не отказался от своей сущности!

— Я завидую твоим способностям всё упрощать до предела!

— Зато ты стремишься к усложнению! — вспылил Андрей. — Ну было затмение… Пора очнуться! Show must go on4, как обожают говаривать англичане! На тебе ж лица нету! Кроме шуток! Ты отстраняешься ото всех. От меня… А я не хочу лишиться лучшего друга из-за какой-то абстрактной красотки! От Ольги… Прознав о твоем помутнении, она не простит тебе подобную измену. Это, брат, уже не рядовая сексуальная интрижка, а страшный грех! Короче… — Он сходил на кухню и вернулся с фужером, наполненном до краев водкой. — Выпей и, наконец, очухайся! Будет мало — налью еще…

Алкоголь вызвал обратную реакцию — нанес удар по рассудку. Сергею нестерпимо захотелось хотя бы увидеть Лену, он ощутил вкус ее губ, комната наполнилась запахом ее волос… Но он ничем не выдал себя. Раз уж его никто не понимает, зачем насиловать окружающих? Проще подыграть… Он глуповато ухмыльнулся и принялся рассказывать свежий анекдот. Андрей облегченно вздохнул и достал рюмку себе…

Оля на удивление спокойно прореагировала на явление пьяного мужа около девяти часов вечера.

— Как Москва? — только и спросила она, накладывая в тарелку успевший остыть ужин.

— Стоит… — Сергей пожал плечами. Это не было ложью.

Разговор не клеился. Перед ним сидела молодая женщина — чужая и родная одновременно. Еще месяц назад казалось, он проживет с ней в согласии до старости. А теперь… Всё перевернулось! Осталось уважение, физиологическая привязанность, но звено цепочки, объединявшей два интеллекта, распаялось… Так малыш однажды обнаруживает, что любимые штанишки стали малы.

Их семейная идиллия, в течение четырех лет слывшая предметом зависти неудачливых в браке подруг жены, обращалась прахом. И именно он подталкивал к краю пропасти лелеянное годами согласие… Но сожаления не было! Притяжение не подчинялось никаким этическим нормам, потому что оно не было земным… Верность, измена, ревность — все эти категории, загнанные веками в человеческие гены, блекли и гасли сразу же за пределами ионосферы. А там дальше царила покровительница Вечности — Бесконечность.

Перед сном Ольга решилась обсудить глодавшие ее несколько недель подозрения.

— Ответь, ведь что-то между нами не так? Ты полагаешь, я слепая? Или идиотка в розовых очках? — На ее реснице набухла капля слезинки. — Ты не был в Москве, угадала? Твой брехун-приятель тут ни при чем — он вешал мне на уши лапшу как заправский политик! — но… Я, повторюсь, не кукла! Назови это интуицией… В общем, чем хочешь… Но что-то ж толкнуло меня на поиски фактов? Я опустилась до того, что побывала на стоянке. С прошлого утра, будучи, кстати, в столице, ты намотал почти восемьсот километров! Маловато, если предположить поездку в оба конца своим ходом, и многовато для разъездов в пределах города! Ты завел любовницу?

На нее было жалко смотреть. Щеки покрылись угольными бороздками «поплывшей» туши, подбородок вздрагивал…

— Нет, — ответил Сергей, не потому, что стремился соврать, а оттого, что Лена никак не ассоциировалась у него с пошлым словом «любовница».