Андрей Зенин – Трансформатор (страница 22)

Макс приложил к платёжному терминалу солдатский жетон.

– Макс. Посмотри без меня, пожалуйста, – попросила Алиса, – я тебя на улице подожду. Я не хочу идти в этот музей.

– Вы с ума сошли! – вдруг заверещала контролёрша, – вы клятву боевой подруги дали! Вы обязаны быть рядом с бойцом!

– Да не волнуйтесь вы так! – попытался успокоить женщину Максим, – я ей доверяю и разрешаю остаться возле музея. Ничего страшного не случиться.

– Значит так! Я не собираюсь отмывать ваши мозги с экспонатов.

– С чего вы вообще решили, что вам придётся это делать? – удивился Макс.

– Так. Сюда подошла, ряженая, – скомандовала Алисе женщина.

Алиса послушно сделала шаг к контролёру.

– Повернуться! – скомандовала та.

Алиса почувствовала, как холодные твёрдые пальцы начали что-то ощупывать на затылке.

– Ты чего мне голову морочишь! – отпустив Алису, сказала женщина, – ты дала клятву быть с мужем до победы или смерти вдвоём, – Алиса дотронулась до затылка. Почувствовала под кожей что-то продолговатое, твёрдое, – захотела дезертировать? Взорваться? Нет уж, девочка! Сама соглашалась. Так идёте или нет? Деньги не верну.

– Идём, – сказал Максим, утаскивая Алису за руку в музей.

Когда они, наконец, оказались наедине в зале, Алиса, сжав кулаки, зарычала.

– Макс! Что это за хрень у меня в башке? Что, чёрт возьми, за боевая подруга!

– Успокойся! Я знаю не больше твоего. По всей видимости, это какая-то высшая форма проявления любви и верности. Ты была единственной девушкой на фронте. На тебе полувоенная форма, в ресторане отношение к тебе резко поменялось, когда ты сказала, что ты моя боевая подруга, в Храме чёрный устроил истерику, когда увидел тебя одну. Похоже, мы с тобой связаны не только клятвами, но и чем-то более сильным.

– Бомбой в голове? – догадалась Алиса.

Максим дотронулся до своего затылка. Нащупал имплант.

– Без сомнений. Поэтому ИИ так удивился, когда Ярик назвал тебя своей любовницей.

– То есть, мы с тобой в любой момент можем взорваться?

– Не в любой. Думаю, если один из нас погибнет, – предположил Максим.

– Или отойдёт дальше критического расстояния, – добавила Алиса, – интересно, насколько длинный у нас поводок?

– Мне кажется, предупреждающего звука, как в кино не будет. Будет сразу «бум!»

– Очень смешно, Макс.

– Ладно, давай подумаем. В казарме мы лежали на разных кроватях. Длина казармы метра четыре. В ресторане я отходил в туалет. Это, допустим, метров десять, двенадцать.

– Макс. Я не хочу выяснять, насколько далеко нам нужно разойтись, чтобы потерять голову друг от друга. Давай просто будем внимательнее. Пожалуйста.

– Договорились. Пойдём посмотрим экспозицию – с детства обожаю музеи!

Залы показались привычными. Каменный век, железный век и Великое переселение, домонгольская Русь, объединение государств… Ничего нового или явно отличающегося Максим не увидел. Экскурсоводы пересказывали группам детали истории. Он мог продолжить с любого места и даже сам провести экскурсию благодаря детству, проведённому на маминых лекциях.

Ещё была надежда понять, что пошло иначе в этом мире в последних залах, посвящённых истории России в девятнадцатом веке. Но и здесь они ничего не узнали. Тот же быт, одежда, поделки из кладов.

Последний зал, посвящённый истории России в двадцатом веке, рассказывал о революционной борьбе с царизмом. Первая мировая называлась просто «Мировая война».

– Я не понимаю, – признался Максим, – возможно, есть какие-то мелкие отличия, но ничего, что так сильно изменило бы цивилизацию, я не вижу.

Они переходили от одного стенда к другому. Письма, карты, воспоминания, фотографии, личные вещи героев.

– Знаешь, что странно, – спросил Максим, читая на интерактивном экране информацию, – здесь не было Второй мировой войны.

– Разве это плохо? – удивилась Алиса. – Она же была чудовищная! Весь мир разрушен, миллионы погибших.

– Это так, но есть одна маленькая деталь – так называемая «Первая» мировая война длилась немного дольше.

– На сколько дольше, Максим? – Алиса подошла ближе, тоже начала читать информацию на экране.

– Как бы тебе сказать… Я так понимаю, она продолжается до сих пор.

Алиса с ужасом посмотрела на Максима:

– Но это больше ста лет! Это невозможно!

– Согласен. Но здесь принят «кодекс ведения боевых действий», согласно которому за всё время ни одна армия не применила ни химическое, ни ядерное оружие. Так они избежали массового уничтожения.

– А кто с кем воюет? – спросила Алиса.

– Не знаю, пойдём посмотрим.

Они переходили от стенда к стенду, но нужной им информации найти не смогли. Зато убедились, что война действительно не прекращается больше ста лет – личные вещи героев становились всё современнее, письма, написанные от руки, сменились распечатками переписок в мессенджере.

В конце зала, украшенный Георгиевскими лентами, стоял большой экран, на котором под героическую музыку шёл ролик о подвигах героев. Кадры хроники накладывались на карты боевых действий. Судя по изображению, действительно было намного больше двух воюющих сторон. Кляксы армий растекались, захватывая новые территории, и сжимались под неумолимым гнётом красных стрелок. Названий стран не было. Отвоёванные нашей армией территории светлели, ярко вспыхивали голубым светом извилистые, как вены, русла рек. Ролик крутился по кругу. Без явного начала и очевидного конца. Понять, в каком положении находятся армии на данный момент, было совершенно невозможно.

Они вышли на улицу.

– Вечереет, – заметила Алиса, – надо добраться до лаборатории.

– Знать бы ещё, где она и вообще, что это за лаборатория.

На Москву опустились сумерки. Включилась иллюминация, ожерелья лампочек осветили улицы, фасадные лампы превратили дома в новогодние украшения.

– Как будем искать лабораторию? – спросила Алиса.

– Понятия не имею! – признался Максим. – Надо с таксистами поговорить, они всё знают.

У гостиницы «Москва» в ряд стояло несколько жёлтых машин. Кто-то из водителей дремал или смотрел новости на смартфоне. Две женщины курили в сторонке.

– Простите, пожалуйста! – подошёл к ним Макс.

– Слава Героям! – уже привычно, но как-то без энтузиазма поприветствовали его женщины.

– Да-да-да. Вы не подскажете недорогую гостиницу?

– Увольнительная? – спросила та, что была в чёрной кожаной фуражке.

– Да, увольнительная, – подтвердил Макс.

– Понимаю. Какой смысл ехать в столицу, чтобы жить в казарме? Вам надолго?

– На одну ночь.

– Ну, такая, чтобы без регистрации, только на окраине, наверное. Но она почасовая. И патруль может приехать, если администратор стуканёт.

– Может, в Химки? – предложила вторая женщина. – Там, вроде, спокойно.

– Может, – согласилась таксистка в кепке, – а завтра где и во сколько вам приказано быть?

Макс замялся. Он боялся выдать какую-нибудь военную тайну, но решил, что обтекаемая «Лаборатория» не наведёт никаких шпионов на секретный объект.

– Да там, в лабораторию приказано явиться, – сказал он максимально безразлично.

– Ого! – женщины выбросили окурки. – Так вы не успеете же к утру.

– Почему не успеем? – удивилась Алиса.

– Лаборатория в Дубне. Вам надо по-хорошему сейчас ехать, чтобы на построении быть.