Андрей Зенин – Трансформатор (страница 20)

Его мама сидела в плетёном кресле на большой уютной террасе. Увидев ИИ и Ярика, поднялась, спустилась к ним по ступенькам. Подошла к Игорю Имануиловичу, снявшему фуражку, обняла, поцеловала в губы.

– Лариска, ты представляешь, что учудил засранец, – он растрепал волосы на голове Ярослава, – на полигоне остался рядом со щитом, чтобы доказать мне, что изделие работает.

– Ярушка! Ну ты чего? – мама подошла к сыну, – ты у нас слишком умный, чтобы такие глупости делать! Есть же «поросята» – пусть они испытывают. Ты же у мамы один!

Ярослав не знал, что делать. Это действительно была копия его мамы в родном мире. Но здесь он прожил какую-то совершенно иную жизнь. И что случилось с отцом?

Ярослав сидел с папой перед кабинетом директора школы.

– Заходите! – классный руководитель распахнула дверь.

Ярик угрюмо вошёл в просторный кабинет.

– Олег Владимирович! Это вопиющий случай! – сразу начала директор, – Ваш сын сорвал утренник своими выходками. Если он у вас идиот, переводите его в специализированную школу!

– Так, – перебил женщину отец, – во-первых, «идиотизм» – это клинический диагноз, который может поставить только специалист. Насколько я знаю, у вас соответствующего диплома нет. Во-вторых, прежде чем делать выводы, полагаю правильным ознакомиться со всеми доводами каждого участника.

– Хорошо, какие могут быть оправдания тому, что сделал ваш сын? – включилась учительница.

– Ярушка, расскажи, почему ты решил прийти на праздник в этом костюме? – обратился отец к Ярославу.

– Нам сказали выбрать костюм любого сказочного персонажа.

– Надо же понимать! Это детский утренник – надень, как все, костюм, ну не знаю, пирата, мушкетёра, в конце концов, – продолжала давить директор.

– Я не хочу быть как все. Мне нравится Дарт Вейдер.

– Но такого персонажа не существует.

– Деда Мороза тоже не существует, – пожал плечами Ярослав.

– Но Дед Мороз добрый!

– Дарт Вейдер тоже – он хочет принести порядок в Империю.

Учительница прикрыла глаза, покачала головой.

– А зачем игрушки на ёлке побили? – продолжила директор.

– Это миры повстанцев, мы боролись с хаосом, – понурившись признался Ярослав.

– Так. Давайте подытожим, – включился папа, – главная задача праздника – подарить детям сказку и радость, так?

– Допустим, – согласилась директор.

– Сказка была, сказочные персонажи были, дети были счастливы.

– Ещё ваш сын обложил матом Деда Мороза! – вспомнила учительница.

– Ярик, куда и зачем ты послал Деда Мороза?

– Пап, ты чего? – Ярослав округлил глаза, – как я мог? Я сказал: «СохваД джихваД йИнбеъ»!

– Кхм. Что это значит?

– «У тебя нет власти надо мной» на клингонском.

– Вот видите, – повернулся к директору папа, – у мальчика талант к языкам, а вы его в идиоты записали.

– Да ну какой это язык? В какой стране на нём разговаривают? – не удержалась от повышения тона учительница.

– Все клингонцы в «Звёздном пути», – сообщил Ярослав, как будто такую простую истину должен знать каждый.

– Сынок, ты не прав. Ты должен извиниться.

– За что?

– Подумай сам, – папа терпеливо смотрел на задумавшегося Ярослава.

– Я понял. Вы правы. Извините меня, пожалуйста!

– А что ты понял? – спросила учительница.

– Вселенные «Звёздных войн» и «Звёздного пути» нигде не пересекаются. Правильнее было бы говорить на языке ситхов, но информация о нём утрачена. Теоретически, Тёмный Лорд мог бы говорить на языке родной планеты – Татуина, но его фонетика настолько примитивна, что это даже неинтересно. Так что да, вы абсолютно правы – некорректно было общаться на клингонском в образе Дарта Вейдера.

Директор с учительницей выслушали всю тираду с открытыми ртами.

– Скажите, а ваш сын что-то кроме фантастики читает, смотрит? – спросила наконец учительница.

– Да, конечно. Он изучает научные статьи, подписан на лекции, – ответил папа.

– Вы же понимаете, что для полноценного развития мальчику нужны нормальные, детские книги. Общение со сверстниками, – продолжила мысль учительницы директор.

– Социализация, насколько я понимаю, одна из ключевых задач школы. Заинтересуйте его, помогите усвоить новые знания, подружиться.

– Можно я пойду? – спросил Ярослав.

– Подожди, сынок, мы разговариваем о тебе, и беседа ещё не окончена. Мне кажется неэтичным вести её без тебя.

– Хорошо, – решила директор, – давайте спишем произошедшее на темперамент и своеобразную эрудицию вашего сына. Но, Ярослав, – обратилась она к Ярику, – я хочу, чтобы ты подумал о том, что нужно разделять реальную жизнь и вымышленные миры. Хорошо, что у тебя есть научные интересы, здорово, что ты делишься своими знаниями с ребятами, но давай ты будешь это делать без разрушений?

– Я принимаю ваши условия! – важно ответил Ярослав, встал, кивнул директору, – с этого мгновения в этих стенах вселенные впредь не пересекутся.

– Ну, надеюсь, – тихо проговорила учительница.

Мама отправила Ярослава в свою комнату принять душ и переодеться. Оказалось, в просторном доме у него был целый этаж под самой крышей. В своём родном мире они жили в уютной двухкомнатной квартире в панельном доме, и всё личное пространство Ярика ограничивалось письменным столом и шкафом с книгами.

Это, без всякого сомнения, был именно его этаж. На чёрном потолке с невероятной детализацией были нарисованы созвездия. На тонких лесках висели, видимо, сделанные своими руками модели космических кораблей. У наклонного окна в крыше стоял электронный телескоп. На одном из столов стояло два огромных компьютерных монитора. В комнате не было перегородок – рабочее пространство от спального ничем не отделялось. Большая кровать стояла в углу, но, судя по набросанным на неё чертежам, редко использовалась по назначению. Душ отделяла от рабочего и жилого пространства прозрачная стеклянная стена.

Ярослав скинул полувоенную одежду. Корзины для грязного белья он не нашёл, но в стене рядом с душем он увидел дверцу люка. Это, конечно, мог быть и мусоропровод, но, бросив в него полевую форму, он подумал, что ни капли не пожалеет, если окажется, что он отправил её на помойку.

Вода смоет усталость, пыль полигона, успокоит. Неожиданно оказалось, что она солёная. Ярослав пожал плечами, закрыл кран, намылился гелем. Попадая на кожу, гель начал менять цвет с белого на фиолетовый. Начало щипать. Ярослав, поморщившись, снова включил воду, смыл с тела пену. Это неожиданно оказалось даже приятно. Чистая кожа задышала. Он выключил воду, взял полотенце, начал вытираться. Кожа действительно казалась шелковистой, чего никогда не бывает после солёной воды. Он даже лизнул руку – никакого привкуса соли. Взял с любопытством пластиковую бутылочку геля, прочитал состав. Судя по описанию, гель содержал энзимы, активирующиеся только в солёной воде, и какой-то кокамидопропилбетаин, особенно эффективно очищающий кожу, судя по заверениям производителя.

В шкафу Ярослав нашёл домашнюю одежду. Выбрал оранжевые шорты до колен и чёрную шёлковую рубашку.

Стол накрыли прямо на террасе. ИИ тоже, видимо, принял душ, переоделся в красный халат и уже ждал, сидя во главе небольшого стола.

Мама поставила широкую тарелку с картофельными драниками рядом с блюдом, наполненным жареным мясом. Села на один из двух свободных стульев, не оставив Ярославу сомнений, что его место напротив Игоря Имануиловича.

– Игорёша, пока вы играли в солдатиков, Ярику пришло письмо, – сообщила мама, раскладывая золотистые кусочки поджаренного мяса по тарелкам.

– Лотерея? – спросил ИИ.

– Да, он опять выиграл, – она села, опустила взгляд на тарелку перед собой.

– Ожидаемо, – наконец проговорил ИИ. Посмотрел на Ярослава, – сынок, постригись, что ли. Не будешь же ты всю жизнь дома прятаться.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – спросила мама Игоря Имануиловича.

– Постараюсь, – проворчал он, – работы над щитом, считай, закончены. Официальную отсрочку больше получать не получится. Ярик, надо что-то придумать.

– Зачем? – не понял Ярослав.

– Тебе же двадцать пять, оболтус! Теперь ты участвуешь в лотерее каждые три месяца. Сам понимаешь – шансы победить будут только расти.

– Может, ему добровольцем пойти? – с надеждой в голосе спросила мама.

– Можно, конечно. Но ты же знаешь – старых добровольцев держат на передовой до уничтожения или до тридцати. Пять лет выживать нереально, – ИИ задумался, – а как сейчас воюют эти мрази, думаю, он и месяца не протянет.